Глава 389: «Украсть ваше [Солнце]»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Первой остановкой после возвращения из Астрального мира стали вовсе не Северный и Южный Континенты. Тан направился в Царство Глубокой Тьмы — Божественное Царство Богини Вечной Ночи, сокрытое за преградой Астрального мира.
Оуэн оказался здесь впервые. Замерев посреди владений, безраздельно окутанных звездным небом и непроглядным ночным сумраком, он слегка повернулся и посмотрел на Тана.
— Я отнесу одну вещь, — сказал Тан. — А ты подожди здесь.
Тан не стал объяснять, что это за место. Впрочем, Оуэн, обладавший глубокими познаниями в мистицизме, и сам обо всём догадался.
— Хорошо, — кивнул Оуэн.
Тан развернулся и зашагал вглубь Царства Глубокой Тьмы — ему ещё предстояло обсудить кое-что с Богиней.
Оуэн проводил его взглядом.
Он остался ждать. Как Король Ангелов [Пути Смерти], соседствующего с [Путем Тьмы], который уже вобрал в себя Уникальность и обладал некоторыми чертами Последовательности 0, Оуэн отчетливо ощущал здешние особенности.
Отведя взгляд от бескрайних полей Ночного Жасмина и Цветков Глубокого Сна, Оуэн посмотрел вверх — на такое же безграничное, иссиня-чёрное небо.
Звезды здесь отличались от тех, что сияли над землей. Их было не счесть — крошечные, мерцающие и в то же время невероятно яркие, ослепительные.
После смерти верующие могли упокоиться в обители своего божества — их духовность становилась частью, созидающей Божественное Царство.
Пожелание верующим отойти в чертоги своего бога никогда не было пустым звуком.
Боги способны избирательно отсеивать души усопших, и те становятся их вечными якорями. Они засыпают в объятиях бесконечной вечности — до тех пор, пока божество не падет, а Божественное Царство не обратится в прах.
— Матушка, ты тоже здесь? — Прошептал он.
Для того, кто прикоснулся к могуществу Последовательности 0, восприятие душ, духовности и смерти становится невероятно острым — ни один другой путь не может с этим сравниться. Оуэн улавливал тончайшую духовную и кровную связь. Он точно знал: где-то здесь покоится душа самого близкого ему человека.
Смерть — это не конец жизни. Истинное прибежище для всего сущего — покой.
Её душа была безмятежна. Слабая, но все такая же теплая и всепрощающая, какой он её помнил.
На мгновение Оуэн забылся. Что-то мягкое и уязвимое шевельнулось в его груди, а буря чувств улеглась, сменившись глубокой, сдержанной решимостью.
— Скоро все закончится… — тихо пообещал он.
— О чём ты тут задумался? — Раздался голос Тана.
Вернувшийся с помощью Пересадки Тан недоуменно посмотрел на Оуэна, затем бросил взгляд на сияющие в вышине звезды. Похоже, он о чем-то догадался, но развивать тему не стал.
— Если ты закончил, то идем, — только и сказал он.
— Да, — отозвался Оуэн.
Он согласно кивнул, не возражая.
— Что ж, теперь, когда мы покончили с затянувшейся зачисткой наследия Салингера, нас ждет кое-что… — Тан не договорил.
В глубинах Царства Глубокой Тьмы распахнулись величественные сияющие врата. Тан остановился перед ними, слегка прищурился, и на его лице проступила улыбка, от которой по коже пробежал бы мороз у любого случайного свидетеля.
— …крайне любопытное, — закончил он с усмешкой.
Сможешь ли ты сдержаться и не нанести удар?
Сможешь ли ты остаться в стороне теперь, когда явился новый бог [Смерти], а Богиня Вечной Ночи выполнила две трети условий для обретения могущества Вечной Тьмы? Хватит ли у тебя терпения не напасть на нас?
Ведь другого такого шанса уже не представится.
Когда Богиня сама явится к тебе, у тебя не останется ни единой надежды на победу.
Врата возникли в глубинах Мира духов, а затем распахнулись прямо в Бэкленде, на Северном Континенте.
Тан не стал переносить проход напрямую из Астрального мира на континент с помощью Пересадки — вместо этого он воспользовался Миром духов.
Этот путь представлял собой направленное перемещение. И хотя на него распространялась власть [Хранителя тайн], если бы какой-нибудь истинный бог Последовательности 0 в Астральном мире попытался исказить эту Пересадку, они могли бы погибнуть прямо здесь…
Тем временем в глубинах Царства Глубокой Тьмы…
Историческая проекция Тана, оставленная здесь, сидела в саду среди благоухающего Ночного Жасмина и Цветков Глубокого Сна, лениво выуживая прохладительные напитки прямо из исторического тумана.
— Как думаешь, — лениво спросил Тан, — он решится на удар?
Дама в изящном, богато украшенном платье, чье лицо скрывала тончайшая вуаль, казалась живым воплощением тишины и покоя. В руках она держала призрачную книгу. При звуках его голоса она слегка приподняла веки, повернулась к Тану и неторопливо кивнула. Её мягкий, звучный голос дышал благородным величием древности:
— Он нанесет удар, — подтвердила она.
— …Но это далеко не лучший для него момент, Тан.
— Да, — Тан усмехнулся. — Но для него это последний реальный шанс.
— …[Предопределённость] уже проникла в Империю Фейсак. Нити марионеток судьбы вздернут каждого, кто посмеет противиться року, прямо над рекой времени.
— …И пощады не будет никому, — добавил он.
Когда врата, ведущие в Мир духов, распахнулись, Оуэн без колебаний шагнул внутрь.
Тан уже собирался последовать за ним, как вдруг призрачные створки подернулись тусклым, закатно-желтым маревом.
Врата прямо перед ним с треском рухнули. Исказившиеся потоки света и тени пронеслись по саду, мгновенно иссушив Ночной Жасмин и Цветки Глубокого Сна.
Это была сила Сумерек.
Нечто извне грубо разорвало и исказило саму ткань Пересадки, созданную [Хранителем тайн].
Оказавшись в Мире духов, Оуэн тут же разглядел наползающее отражение Астрального мира — величественный трон и восседающего на нём исполина.
Гигант сжимал в руках исполинский меч. Одно лишь его присутствие несло в себе тяжелое, гнетущее ощущение увядания.
Воплощение силы и славы, великий Бог Рыцарей, Владыка Войны, Покровитель Пушек и Орудий, Сумерки всего сущего — [Сумеречный гигант] Бадхель.
Он намеревался нанести упреждающий удар: устранить новоиспеченного бога [Смерти] или забрать Уникальность, чтобы выровнять пошатнувшееся положение.
Сила, способная прямо в Царстве Глубокой Тьмы подавить Пересадку [Хранителя тайн], внушала благоговейный трепет.
Действовать нужно было молниеносно, не оставляя Богине Вечной Ночи, союзным ей богам или Королям Ангелов ни секунды на ответный ход.
Иначе хрупкое равновесие рухнет, и война богов вспыхнет в то же мгновение.
Тан и Оуэн не могли вечно находиться в Астрального мире. Сила божеств, ступивших на земную твердь, добавила бы веса чаше весов, окончательно сокрушив и без того уязвимое положение [Сумеречного гиганта].
[Сумеречный гигант] Бадхель поднялся со своего трона.
Он неспешно двинулся к Оуэну. Закатно-желтая духовность растекалась вокруг, а барьеры между Астральным миром и Миром духов истончались, грозя слиться воедино.
Власть над вечным финалом в той или иной степени проявлялась во всех трех соседствующих путях: [Пути Тьмы], [Пути Смерти] и [Пути Сумеречного гиганта].
Рагнарёк неумолимо приближался.
Вот только…
Губы Оуэна тронула едва заметная усмешка.
— Мы в Мире духов, — прошептал он.
А Мир духов всегда принадлежал исключительно Повелителю Тайн.
Сумерки сгустились, и Оуэна вырвало из Мира духов, затянув в пространство, залитое тусклым закатным сиянием.
Под его ногами простирался бескрайний застывший океан. Небо над головой окрасилось багряными отблесками заходящего, но никак не желавшего скрыться за горизонтом солнца. Весь этот мир казался застывшим мгновением со старой, пожелтевшей фотографии.
Оуэн устремил взор на божество, что стояло перед троном с исполинским мечом, скрыв лицо за глухим забралом.
— Бывший Бог Рассвета, а ныне [Сумеречный гигант] Бадхель, — негромко произнёс Оуэн.
Вслед за ним в эти священные чертоги проникло нечто ещё.
Изоляция Божественного Царства не разорвала связь между Миром духов и Астральным миром. Кое-кто давно предусмотрел подобный исход и подготовился заранее.
— С самого начала исход всего сущего был предрешен, — сказал Оуэн.
— …Однако вы — истинный бог, и едва ли покорно склонитесь перед неумолимым течением рока, верно?
Оуэн слегка склонил голову набок. Из уголка его губ, разошедшихся в жуткой ухмылке, выполз, извиваясь, полупрозрачный червь духа.
В это же самое время…
В Сумеречном Чертоге, что возвышался в Сан-Мильоне, столице Империи Фейсак.
— Господин Фламель, зачем мы здесь? — Спросил юноша.
Совсем ещё юный мальчик с опаской оглядывался на высившихся вокруг полувеликанов. Он покосился на Николя, который невозмутимо извлек из исторического тумана монокль, вставил его в правую глазницу и теперь неторопливо поправлял его пальцем.
— Потому что все происходящее — неизбежный рок, — ответил Николя. — Мы — Наблюдатели судьбы и её конечная [Предопределённость].
Николя устремил взор на величественное здание, словно возведенное для древних гигантов.
На его губах заиграла искренняя, предвкушающая улыбка. Стоило ему заметить Лариона, Патриарха Церкви Бога Войны, неторопливо выходящего из Сумеречного Чертога, как эта улыбка стала ещё шире.
— Добрый вечер, господа, — негромко произнёс он.
— …А теперь я украду ваше [Солнце].