Глава 379: «[Чёрный император]»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Глубины Моря Туманов.
Над холодным, мрачным чёрным островом в далёком небе застыла кроваво-красная луна.
Здесь не существовало дня — лишь бесконечная тьма, белый туман, чёрные небеса и высоко поднятая багровая луна.
Обычным людям сюда путь закрыт. Ревущие волны и всевозможные жуткие потусторонние существа окружали этот безымянный остров, на который никто не мог ступить, надежно изолируя его от остального мира, так что ни один чужак не мог легко сюда пробраться.
Но именно на этом до странности противоестественном острове, в самом его центре, высился колоссальный, чёрный, асимметричный и искаженный мавзолей. Окутанный плотными слоями тумана, он безмятежно «наслаждался» светом висящей над головой кровавой луны.
Среди увядших деревьев по острову бродили уродливые, разлагающиеся создания: скелеты, лишённые половины тела, всевозможные звери с вывалившимися на землю внутренностями, гниющие драконы, слепые и безумные водные твари… Словно лишившись разума, разнообразные существа навеки застыли здесь в бесконечном паломничестве, поклоняясь неведомой сущности, которой поклоняться не следовало.
По периметру острова высились двадцать две иссиня-чёрные, уходящие в самые облака исполинские каменные колонны. На каждой из них были высечены письмена на неведомом, непостижимом для человеческого разума языке. Казалось, эти столпы вместе охраняли мавзолей в центре острова, но в то же время они походили на оковы, призванные не пустить то, что таилось внутри, наружу.
Что же до обитавших на острове существ, они пребывали одновременно и в состоянии жизни, и в состоянии смерти.
Они были разумны и безумны, добродетельны и порочны. Граница между жизнью и смертью оказалась стерта, а любые законы и правила исказились здесь до полной неузнаваемости.
Это был безымянный остров, где все законы мироздания подверглись тотальному искажению.
Кроваво-красная луна висела в небе, словно вечный страж. Изливая свет, похожий на сочащуюся кровь, она с течением времени будто пропитывалась настоящей кровью. И хотя их разделяло неизмеримое расстояние, эта наполненная запахом крови сила Нового Рождения ощущалась прямо под носом — столь густая, что становилось трудно дышать.
Из недр колоссального чёрного мавзолея доносилось чье-то тяжелое дыхание.
Сила кровавой луны достигла своего пика и вот-возглавила хлынуть наружу.
И тогда в небе возникло кольцо.
Исполинский сияющий венец состоял из бесчисленных сверкающих кристаллов. Словно зыбкий сон, он казался чуждым реальному миру.
Кольцо стремительно расширялось, очерчивая пространство над мавзолеем. Следом внутри него проступил циферблат часов. Часы, чьими стрелками служили прозрачные черви из двенадцати сегментов, быстро увеличивались в размерах. Кольцо разрасталось вслед за движением стрелок и ходом часов, пока буйство сияющих кристаллов не накрыло весь остров целиком. Лишь тогда расширение прекратилось.
Бом…
Этот звон будто пришёл из древнейших эпох, отозвавшись в каждом уголке острова. Сияющий венец начал сжиматься, часовые стрелки пошли вспять, обращая вспять и все события на острове. Всё вернулось к своей исходной точке, повинуясь явлению [Ошибки].
Мертвые воскресали, живые погружались в вечный сон — абсолютно всё возвращалось в первоначальное состояние.
Луна, казалось, вечно пребывавшая в вышине, изливала багряный свет. Кровавое светило, почти достигшее пика своего могущества, яростно сопротивлялось этому необратимому вспять течению времени. Однако вскоре, подчиняясь временному откату, кроваво-красный диск тоже начал блекнуть, постепенно возвращая себе привычный алый оттенок.
Кровавая луна успокоилась. Неведомый, ужасающий, безумный бред наконец на мгновение утих.
Влияние луны на остров угасало. Пока барьер оставался цел, Порочная Матерь-Богиня не могла грубо и в полную силу вмешиваться в законы реального мира.
Она неохотно попыталась углубить своё влияние, но правила Обмана, [Ошибки] и Искажения вошли в резонанс с силой барьера, отсекая любую божественность, способную помешать обращению времени.
Даже будучи поврежденным, барьер все ещё мог сдерживать вторжение большей части сил Внешних Богов.
Кровавое просачивание временно прекратилось. Внутри погруженного во тьму мавзолея, над которым снова властвовала алая луна, не осталось ни единого лучика света.
— Наступил новый день, — тихо произнёс человек, сидевший на троне и откинувшийся на высокую спинку кресла. Из его тела то и дело вырывались сполохи кроваво-красного лунного света, но тут же, подавляемые силой его собственной Последовательности, вынужденно угасали и прятались обратно.
А ведь ещё мгновение назад этот кровавый лунный свет едва не пронзил его духовное тело, готовый осквернить его до неописуемого состояния.
Всё вновь вернулось к относительному покою. Однако эти ежедневные переходы от стабильности к краху и от краха к стабильности были истинной пыткой для любого живого существа.
Оценив своё нынешнее состояние, фигура на троне надолго застыла без движения.
«Да уж, действительно… Интересно, сколько я ещё смогу протянуть?»
Тело могло восстановиться благодаря временному откату, но разум — никогда.
Вечные муки постепенно выжигали остатки человечности. Фигура на троне не знала наверняка, сумеет ли она продержаться до того самого мига.
— Который сейчас час? — Внезапно спросил он.
В тёмном мавзолее внезапно вспыхнул крошечный огонек. Кто-то зажег спичку, и её тусклый свет немного рассеял мрак, царивший внутри.
— Восьмое октября тысяча триста сорок девятого года, — раздался ответ.
В колеблющемся свете спички приоткрылся истинный облик сидевшего на троне мужчины. У него были каштановые, слегка вьющиеся длинные волосы, синие глаза. Одетый в темно-красный сюртук, он выглядел сурово и величественно, излучая ауру истинного правителя.
Вот только это место не было ни тронным залом дворца, ни кабинетом архонта — средоточием абсолютной власти. Кругом высились лишь бездушные холодные каменные плиты, а на троне восседал лишь один угасающий [Чёрный император].
— Тысяча триста сорок девятый… — пробормотал Розель Густав, чей разум, очевидно, погружался в ещё более глубокий хаос. — Я уже и забыл, что прошло столько времени…
— Это совершенно нормально, — Тан слегка приподнял спичку, заставляя огонек разгореться ярче. — Лечение в отделении психиатрии святого Петра не способно устранить саму причину болезни. Часть твоей безумной духовности, которую я отсек, проходит терапию в лечебнице, но в то же время ты продолжаешь подвергаться влиянию Порочной Матери-Богини. Процессы идут параллельно — где-то прибывает, где-то убывает.
Розель надолго замолчал. Откинувшись на высокую спинку кресла, он уставился на Тана своими лазурными глазами и спросил:
— Твой план увенчался успехом? — Он прервал свои воспоминания и, не мигая, посмотрел на юношу, после чего повторил вопрос: — План ведь удался, верно?
— Почти, — Тан стал подниматься по ступеням. Словно что-то вспомнив, он обратился к сидящему на троне мужчине:
— Всё идет строго по нашему сценарию. Если не случится ничего непредвиденного, мы и дальше продолжим так же спокойно двигаться вперёд, вплоть до самого Апокалипсиса. Ах да, чуть не забыл: сегодня ко мне приходила Бернадетт.
— …Она просила меня помочь разобраться, нет ли среди твоих вещей чего-то примечательного. Я ведь помню, ты спрятал там Карту Кощунства. Стоит ли передать её Бернадетт?
— Бернадетт… — услышав это имя, Розель на миг впал в забытье, и лишь затем вспомнил, что так зовут его старшую дочь. Он покачал головой. — Не стоит. Разберись с ней сам. Если отдать карту ей, с её выдающейся сообразительностью она точно о чем-то догадается. — Как любящий отец, Розель тихо вздохнул:
— Она, должно быть, уже стала совсем взрослой и прекрасной девушкой.
— О да, очень красивая и невероятно независимая, — произнёс Тан, подходя к Розелю со спичкой в руке. — К тому же её тайная организация Элемент Рассвета вовсю соперничает с Орденом Аскетов Моисея, чем сберегла мне кучу времени — не пришлось лишний раз вставлять им палки в колеса. Она приходила ко мне, чтобы обелить твое имя. Даже если ты не раскрыл ей ритуал возвышения до [Чёрного императора], она все равно продолжит искать тебя. Она ведь хочет спасти тебя, разве не так?
— …Я не стал ей мешать. Хоть ты и просил держать её подальше, я уверен, что она рано или поздно окажется здесь. И у меня нет ни малейшего желания вставать у неё на пути.
— Ещё бы, ведь она — моя самая большая гордость, — при упоминании Бернадетт на суровом лице Розеля проступила мягкость, которую здесь не видели уже очень давно.
— И все же… — нежность на лице Розеля мгновенно улетучилась, сменившись крайней степенью изнеможения, — …лучше ей сюда не приходить. Это гиблое место. — Он посмотрел на Тана, и его подернутый дымкой безумия взгляд на мгновение прояснился:
— Как сейчас обстоят дела на стороне Порочной Матери-Богини?
— Хотя она и не является полноценным Столпом, в условиях, когда места Повелителя Тайн и Бога все ещё пустуют, нам крайне трудно добиться каких-либо успехов в прямом противостоянии с ней. А для реализации нашего плана именно она представляет наибольшую угрозу, — Тан опустил глаза, точь-в-точь как во время их былых бесед. — Поэтому я считаю, что одного мистера [Дверь] в сочетании с картой «Матери» будет недостаточно, чтобы приманить её.
Розель тяжело выдохнул. Из-за непрекращающейся борьбы разума с разъедающим его осквернением лицо императора вновь осунулось. — Это действительно так. В процессе противостояния силе Порочной Матери-Богини я сполна осознал, что это вообще за чертовщина такая — статус Столпа. — Он устало махнул рукой:
— Но даже понимая это, Тан, при каждой встрече с тобой мне безумно хочется набить тебе морду. Ладно, проваливай, мне нужно отдохнуть.
Несмотря на явный приказ убираться, Тан лишь состроил обиженную мину, будто говоря: «Ну разве можно быть таким неблагодарным?». И тут же добавил:
— Но неужели тебе совсем не хочется поговорить? Торчать здесь в полном одиночестве — верный способ заработать шизофрению, разве нет?
— Мне не нужно сочувствие кукловода, который и довел меня до жизни такой, — отрезал Розель.
— Ай-яй, Таотао, какой же ты злопамятный, — усмехнулся Тан.
Розель лишился дара речи.
«Да кто бы на моем месте не затаил обиду?! Покажи мне этого святошу! Назови его имя, я самолично поймаю его и заставлю пройти через всё то, что ты сотворил со мной, а потом посмотрю, не захочет ли он забить тебя до смерти!» — бушевали мысли в его голове.
Видя, что Розель хранит молчание, Тан с усмешкой добавил:
— Или мне стоит напомнить тебе ту знаменитую фразу про вкус [Ведьмы]?
Лицо сломленного императора мгновенно залилось пунцовой краской, в голове зашумело, и он не сдержал яростного рёва:
— Пошёл вон!
«Тан Эггерс, ублюдок ты этакий!» — мысленно взвыл Розель.
— Ладно-ладно, я же вижу, что ты не в духе. Просто пытался разрядить обстановку, — Тан отступил на пару шагов назад, благоразумно уклоняясь от возможного «железного кулака правосудия».
Покончив с шутками, Тан посерьезнел:
— Не переживай, Хуан Тао, все пойдёт строго по намеченной колее. Это всё — и [Предопределённость], и неизбежная судьба каждого из нас.
Всё, что они делали, делалось лишь ради защиты того, что было им дорого.
…
На заседании Клуба Таро Господин [Ошибка] сообщил мисс [Справедливость] и господину [Повешенному] сведения о Божественном Дитя Истинного Творца, которое явилось в городе Тинген.
— Это порождение чистой злобы и безумия, рожденное из хаоса и бесчисленных принесённых в жертву жизней. И сейчас оно находится в Бэкленде, — Господин [Ошибка] произнёс это таким будничным тоном, словно в его сад забралась обычная крыса. Однако у мисс [Справедливость] от его слов по спине пробежал холодок. Связав факты воедино, она поспешила спросить:
— Божественное Дитя Истинного Творца сейчас в Бэкленде? Получается, вчерашний взрыв в доках как-то связан с этим? — Одри на секунду замешкалась, а затем осторожно добавила: — Господин [Ошибка], неужели официальные Потусторонние никак не попытались разобраться с ним?
Будучи жительницей Бэкленда, мисс [Справедливость] меньше всего желала, чтобы в месте, где она живёт и действует, находилась столь непредсказуемая угроза. От одной мысли об этом её охватывал ужас.
Господин [Ошибка], вольготно откинувшись на спинку высокого кресла, ответил привычным, мягким и невозмутимым тоном:
— Официальные Потусторонние Бэкленда уже отправляли на его поимку мастеров уровня Полубога. Увы, Божественному Дитя Истинного Творца удалось ускользнуть. С тех пор его след простыл. Должно быть, оно забилось в какой-то тёмный угол и затаилось там.
Полубоги пытались устранить угрозу, но Божественное Дитя сумело скрыться?
Мисс [Справедливость] на мгновение почувствовала, как внутри всё леденеет. Опаснейшая тварь, с которой не совладали даже Полубоги, теперь свободно бродит по улицам Бэкленда!
— Полагаю, Церковь, военные и Ангелы Мискатоника должны вмешаться в самое ближайшее время, — [Повешенный] Альджер, мгновенно осознав всю серьезность ситуации, тщательно взвешивал каждое слово. — В конце концов, Бэкленд — это столица Лоэна, город городов, величайший мегаполис. Если позволить Божественному Дитя Истинного Творца бесчинствовать на его улицах, последствия окажутся поистине катастрофическими.
Он бросил взгляд на Господина [Ошибка], но тот оставался безучастным, из-за чего Альджер на миг усомнился, верны ли его предположения.
— Действительно, если Божественное Дитя Истинного Творца задержится в Бэкленде, это приведет к немыслимым бедам. Ни Церковь, ни военные не станут сидеть сложа руки, — мисс [Справедливость] Одри мысленно согласилась с доводами господина [Повешенного]. Попутно она украдкой, едва заметным движением глаз, посмотрела на сидящего напротив господина [Силу].
Интересно, согласится ли господин [Сила] принять подобный заказ? Если обстановка в Бэкленде продолжит накаляться, сможет ли она попросить его избавить город от этого отродья?
Или, возможно, нанять его для защиты своей семьи? Мисс [Справедливость] считала, что безопасность её близких несоизмеримо важнее риска раскрытия её собственной личности.
Господин [Сила] Галь Блэй слегка шевельнулся, явно заинтересовавшись предложением, однако тут же натолкнулся на предостерегающий взгляд Господина [Ошибка].
«Только посмей убить Божественное Дитя Истинного Творца, Галь. Если ты прикончишь его сегодня, то уже завтра я лично свяжу тебя и отправлю к Истинному Творцу в качестве его нового дитя».
Получив столь недвусмысленное предупреждение от Господина [Ошибка], Галь Блэй мысленно вздохнул:
«Ладно-ладно, как скажешь».