Глава 378: «Бернадетт»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Окаменевшее тело Ланвуса вскоре забрали Потусторонние из Церкви Богини Вечной Ночи.
Им требовалось провести дальнейшую обработку, а заодно изучить странную божественную силу, оставшуюся в теле Ланвуса. Тан и Клейн не стали этому противиться.
Бэкленд входил в число епархий Церкви Богини Вечной Ночи и Церкви Бури, так что передача останков Потусторонним одной из них для первичной обработки выглядела вполне разумным решением.
— Как только они подготовят отчет, то отправят копию в школу, — пояснил Тан. — А когда закончат исследования, само тело переправят в город Тинген. В конце концов, подобные низкопоследовательные Потусторонние, прикоснувшиеся к божественности, всегда были излюбленным материалом для тамошних ученых.
— Тогда они… хм, и правда очень любят подобные исследования, — отозвался Клейн.
«Изучать трупы… Всё-таки есть в этом что-то жуткое».
— Кроме того, на той стороне тоже всё закончилось, — добавил Тан с улыбкой. — Божественное Дитя Истинного Творца сумело сбежать от госпожи Арчерли. Очевидно, это был лишь отвлекающий маневр со стороны Ордена Авроры — увести наши полубожественные силы подальше, чтобы никто из них не успел вмешаться здесь.
— Они всё ловко просчитали, но богиня победы в итоге оказалась на нашей стороне. Ланвус и тот [Пастырь] из Ордена Авроры остались лежать здесь, а все их замыслы рухнули. Полагаю, Истинный Творец сейчас вне себя от ярости.
— …В конце концов, борьба с сектами — долг каждого.
Клейн не особо удивился. — Останками в Доках займутся люди из Церкви Богини Вечной Ночи и Церкви Бури. Мы можем возвращаться?
— Да, заметём следы, сменим облик и уйдём, — подтвердил Тан.
— А… как быть с этим моноклем? — Клейн указал на вырезанный будто из цельного кристалла монокль, который выпал в сточные воды после того, как Ланвус окаменел, а затем был подобран Таном.
От этой штуки так и веяло дурным предзнаменованием.
Потусторонние двух Церквей не стали забирать монокль. Покрытый теперь несколькими глубокими трещинами, он казался самым заурядным стеклышком и не выказывал никаких признаков необычной активности.
Тан протянул вещицу Клейну и, на мгновение задумавшись, произнёс:
— В нём больше нет особой потусторонней силы. Как ты и говорил, паразитирование Амона было прервано амулетом окаменения госпожи Арчерли. Теперь это просто материал, обладающий некоторой духовностью… Впрочем, если говорить о ритуальной магии, направленной на Господина [Ошибка], эта вещь может сослужить отличную службу.
«Даже самый обычный монокль теперь нагоняет на меня жуть. Честное слово, теперь каждый встречный в монокле будет казаться мне очередным воплощением Амона…», — мысленно содрогнулся Клейн. Внутреннее предубеждение пересилило любопытство, и он благоразумно решил не прикасаться к находке.
В конце концов, предубеждения в человеческих сердцах порой ничуть не уступают самому Амону.
— Забирай лучше себе, — покачал он головой.
— Ну ладно, — безразлично ответил Тан.
Он убрал монокль в карман пальто, и они двинулись прочь из Доков.
Ланвус был мертв, [Пастырь] из Ордена Авроры тоже испустил дух, а Божественное Дитя Истинного Творца, избитое до полусмерти преследовавшими его полубогами, бесследно скрылось.
Расклад вырисовывался неплохой, однако будущие враги, жаждущие мести, окажутся куда опаснее обычного мошенника вроде Ланвуса.
Ни к Амону, спланировавшему инцидент вокруг Солнечного Колодца, ни к помогавшему ему Истинному Творцу было так просто не подступиться — оба являлись слишком крепкими орешками.
Для убийства богов Клейну пока катастрофически не хватало сил.
— Возвращаемся, — вздохнул Клейн.
— Да, — кивнул Тан.
Воспользовавшись способностями [Безликого], Клейн и Тан вновь приняли облик известного детектива и его помощника, после чего быстро добрались до арендованного дома.
Клейн почти сразу отправился в постель. Будучи [Фокусником], он потратил слишком много сил в противостоянии с Ланвусом, а последовавшая за этим встреча с Амоном окончательно истощила его нервы. Сейчас он отчаянно нуждался в глубоком сне, чтобы восстановить угасшие духовные силы.
Однако перед этим…
«Все неверные ошибки, Воплощение заблуждений и лазеек, Часовая стрелка, направляющая судьбу… Господин Фламель, сегодня ночью, выслеживая Ланвуса, я обнаружил, что Амон знает, кто я такой. Как вы думаете, почему Он проявляет ко мне столь пристальное внимание? И в городе Тинген, и в Бэкленде… Мне кажется, за этим кроется какая-то тайна. Надеюсь, вы сможете пролить на это свет…»
Завершив молитву, Клейн немного подождал, и в его голове внезапно зазвучал чужой голос.
— Подожди немного, я кое-что улажу.
Спустя всего несколько секунд голос господина Фламеля вновь зазвучал в его разуме.
В тот же миг сквозь пустоту пространства скользнули и упали прямо Клейну в руки два выточенных из горного хрусталя монокля.
Клейн ошеломленно воззрился на них, а господин Фламель тем временем мягко продолжил:
— Это касается тайн высоких Последовательностей, а внимание к тебе со стороны Амона… вполне естественно и ожидаемо.
— …У нас с Ним натянутые отношения, а в тебе сокрыто нечто особенное. Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, о чём идет речь.
— …Не тревожься, эти монокли — Его извинения. Они станут отличными материалами, наделенными духовностью. В ближайшее время тебе не придётся беспокоиться на этот счет. Пока я приглядываю за Ним, Он не посмеет выкинуть глупость.
— Извинения? — Переспросил Клейн.
— Именно, извинения, — подтвердил господин Фламель. — …Ты отлично справился сегодня ночью. А теперь засыпай, Клейн, тебе нужно как следует отдохнуть.
«Какое ещё извинение…»
«Постойте-ка… Те несколько секунд, на которые господин Фламель замолчал… Неужели он просто нашел парочку паразитов Амона, надавал им по ушам, вежливо поинтересовался, жить им надоело или как, а потом отобрал у них монокли и скинул мне в качестве компенсации?»
«Отношения у них и правда отвратительные. Но раз прикончить Амона раз и навсегда господин Фламель сейчас не может, то почему бы просто не сорвать злость на Его аватарах?»
Клейну оставалось лишь безмолвно покачать головой.
«Так вот каково это — находиться под покровительством могущественного существа?»
И все же…
«Господин Фламель определенно знает о моей особенности».
Тихо вздохнув, Клейн убрал два ничем не примечательных с виду монокля, и его сознание быстро погрузилось в глубокий сон.
За окном всё так же высоко висела алая луна. Ночь тянулась своим чередом.
Тан сидел в гостиной. Одной рукой он держал газету, а другой — вытягивал прямо из исторического тумана аппетитные пирожные и отправлял их в рот.
«Прелесть способностей [Учёного из прошлого] в том, — лениво размышлял он, — что ты можешь наслаждаться изысканным вкусом любых блюд, совершенно не беспокоясь о последствиях для фигуры».
Конечно, владея мастерством [Безликого] на уровне [Хранителя тайн], он мог бы весить хоть полтонны и всё равно без труда придать себе любой желаемый облик. Но поглощать сладости без малейшего чувства вины — это отдельное ни с чем не сравнимое удовольствие.
И пусть сейчас он был всего лишь исторической проекцией 5-й Последовательности, разве преступление — втайне от посторонних глаз воспользоваться силой 3-й Последовательности?
«Эх, если бы и дальше всё оставалось так же спокойно…»
Словно в ответ на его мысленный зарок, судьба решила пошутить. Он только-только настроился на безмятежный отдых, как вдруг до его слуха донеслись отголоски молитвы.
«Хм?», — Тан нахмурился. — «Странно. Неужели в наше время кто-то ещё помнит моё почетное имя?»
Голос звучал отчетливо, многократно перекатываясь эхом в ушах. Это означало, что монящийся находится где-то в Бэкленде, совсем неподалёку.
Поскольку его истинное тело пребывало сейчас в глубинах Моря Бурь, Тану, следуя принципу быстрого реагирования, пришлось ответить на этот призыв.
Внутреннее чутье подсказывало: его опять ждет сверхурочная работа.
И предчувствия его не обманули. Вслушавшись в слова молитвы, Тан удивленно вскинул брови, но всё же поднялся с кресла-качалки.
Отправив в рот последний кусок пирожного — такого же призрачного, как и его нынешнее тело, — Тан принялся лениво жевать и одновременно вытягивать из исторического тумана ещё одну проекцию самого себя — образца получасовой давности.
Одежда на его двойнике автоматически изменилась. Тан повернулся к свежесозданной исторической проекции:
— Пригляди тут за всем. Не хватало ещё, чтобы Амон пробрался в дом.
— Ладно-ладно, как скажешь, — кивнула копия.
Вновь явившийся Тан лишь тяжело вздохнул:
— Одна копия создает другую… От нашей матрешки уже рябит в глазах. Мы скоро станем похлеще самого Амона.
— Хватит использовать это имя как имя нарицательное, — поморщился первый Тан. — Оригинала здесь нет, что я, по-твоему, должен делать? Или тебе больше хочется, чтобы я превратил тебя в марионетку и управлял на расстоянии? В принципе, я не против. А хочешь, сам отправляйся на вызов?
— Нет уж, избавь меня от этого, — поспешно открестился двойник. — Занимайся своими делами.
Новая проекция торопливо улеглась на диван, изображая из себя самую тихую, послушную Потустороннюю 5-й Последовательности.
Тан лишь молча покачал головой.
«Какая несправедливость… Вроде бы один и тот же человек, а вкалывать приходится мне».
Пока они препирались, фигура одного из них под воздействием невидимой силы начала тускнеть и вскоре окончательно растаяла в воздухе.
Оставшийся в гостиной Тан хмыкнул, пробормотал что-то под нос и только собрался расслабиться, выудив из исторического тумана какой-то роман, как дверь спальни приоткрылась, и на пороге показался Клейн.
— Что случилось? — Удивленно спросил Тан.
— Ты ещё не спишь? — Клейн зевнул, протирая глаза.
— Решил немного почитать перед сном, — Тан потряс книгой. — Наткнулся тут на один роман. Надо признать, этот [Автор] пишет весьма недурно. Хочу закончить главу, прежде чем ложиться.
Клейн бросил взгляд на обложку. Это была «Усадьба Бури». Он уже видел эту книгу раньше, когда служил в Ночных Ястребах города Тинген и охранял Врата Чанис. Вполне приличный приключенческий роман, чтобы скоротать вечер.
«Постойте, её ведь, кажется, написала наша мисс [Фокусник] из Клуба Таро?»
…
Окраина Бэкленда.
Шагнув из Мира духов, Тан очутился на пустыре. Вокруг не было ни души. Он огляделся по сторонам, после чего устремил взор к небу.
Стоило ему посмотреть наверх, как прямо в воздухе соткалась лесная тропа, переплетенная из густых зелёных стеблей исполинского бобового стебля. Огромные лозы поползли вниз, свиваясь в винтовую лестницу.
С этой тропы на землю сошла решительная дама в высоких чёрных сапогах и светло-коричневой юбке до колен. Её каштановые волосы аккуратно лежали на плечах.
Тан с улыбкой оглядел гостью, сошедшую словно со страниц волшебной сказки:
— Бернадетт, почему ты прибыла в Лоэн и даже не предупредила меня?
Она ступила на траву. Её лицо, по-прежнему юное и не тронутое печатью возраста, сейчас хранило горькое выражение.
Однако она быстро взяла себя в руки и, вежливо улыбнувшись Тану, произнесла:
— Дядя Эгис, давно не виделись.
— Да, очень давно. Прошло уже больше тридцати лет, верно? — Тан ласково кивнул, проявляя заботу старшего родственника. — Как твои дела? Тебе не нужна помощь в противостоянии с Орденом Аскетов Моисея?
— Всё в порядке, — ответила Бернадетт. — Орден Аскетов Моисея не смеет открыто нападать на меня. У меня уже есть чёткий план, так что пока ваша помощь не требуется, дядя Эгис.
— Что ж, это радует, — удовлетворенно отозвался Тан.
Он выглядел точно так же, как и век назад: молодой, добродушный и лишённый всякого высокомерия. Прищурившись, Тан спросил:
— Может, съездим в Тинген, поболтаем? Отсюда до него рукой подать.
— Нет, спасибо, дядя Эгис, — мягкая улыбка сошла с её губ.
— Мне очень жаль, что пришлось потревожить вас подобным образом, но… — Она замялась, а затем заговорила с глубокой искренностью в голосе:
— Дядя Эгис, часть личных вещей моего отца, конфискованная Церковью Бога Пара, со дня на день прибудет в Бэкленд для выставки.
— Я бы хотела попросить вас лично взглянуть на них. Вдруг среди этих экспонатов окажется что-то, вызывающее странную реакцию?
— Церковь Ремесленника проверяла эти реликвии снова и снова, да и я сама… я тоже не заметила ничего подозрительного.
В её голосе прозвучали едва уловимые умоляющие нотки.
Она всматривалась в лицо человека, который знал её ещё ребёнком. В глубине её глаз застыла такая затаенная боль, что невозможно было смотреть на неё без сострадания.
Любимая дочь Розеля всегда была яркой, гордой, сильной и загадочной женщиной.
Выражение лица Тана смягчилось, и он кивнул:
— Вещи Розеля, значит?
Он посмотрел на неё и понизил голос, заговорив более серьёзно:
— Не хотелось бы возвращаться к этому разговору, Бернадетт… Но неужели ты до сих пор считаешь своего отца невинным?
О том, сколько безумств и нелепостей натворил в свои закатные годы павший в Белокленовом двореце Розель Густав, его старшая дочь Бернадетт Густав не могла не знать.
Ей также было прекрасно известно о заговоре Церкви Ремесленника, Церкви Вечного Сияющего Солнца и аристократов, которые объединились, чтобы лишить его жизни в стенах Белокленового дворца.
И всё же она упрямо верила, что у императора Розеля были веские причины поступать так, как он поступал, и что в глубине души он никогда не являлся тем чудовищем, каким его выставили.
Более века сомнений, метаний, душевных терзаний и желания докопаться до истины заставляли Бернадетт по крупицам собирать любые сведения.
Бернадетт принадлежала к числу тех немногих, кто знал истинных покровителей Мискатоника. Ими были не только Господин [Ошибка] Николя Фламель, но и ангел [Пути Шута] — старые друзья её отца. И потому она всем сердцем надеялась на их поддержку в этом деле.
Она уже молила их об этом раньше, страстно желая восстановить доброе имя отца.
Даже если в глубине души понимала: никаких скрытых мотивов у Розеля могло и не быть.
— Хорошо, — Тан вздохнул.
В конце концов, перед ним стояла племянница, чье взросление прошло на его глазах, и он просто не мог ей отказать.
— …Я помогу тебе.
(Конец главы)