Глава 363: «Карта „[Мир]“»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Мистер [Дверь], избавившись от ментального загрязнения Порочной Матери-Богини, явно чувствовал себя гораздо лучше.
Сила [Чуда] позволила Ему быстро освободиться от лоскутного одеяла ментальных загрязнений, божественности, противоборствующей с Небесным Достопочтенным, и накопившихся внутри негативных эмоций.
Наблюдая за тем, как из глаз мистера [Дверь] непрерывно льются слезы, а лицо искажается в судорожной борьбе боли, безразличия, безумия и страха, прежде чем наконец обрести покой, Господин [Ошибка] величественно восседал во главе длинного бронзового стола. Лишь когда мистер [Дверь] окончательно успокоился, Он неторопливо заговорил:
— Ментальное загрязнение Той не способно пробить блокаду Замка Сфирот, — медленно произнёс Он. — Здесь пока безопасно, так что можешь не опасаться, что Её скверна вновь ввергнет тебя в безумие.
— Однако близится конец света, мистер [Дверь], — продолжил Он. — Думаю, ты и сам понимаешь: когда барьер окончательно рухнет, даже если пути [Провидца], [Мародера] и [Ученика] не входят в число тех, что вожделеют Внешние Боги, они все равно нанесут по нам удар, лишь бы не допустить пришествия Повелителя Тайн.
— Разве не с этой целью Она столь изощренно осквернила меня? — Спросил мистер [Дверь].
За долгие тысячи лет мистер [Дверь] успел переосмыслить многое.
Вещи, которые Он когда-то упускал из виду, всплывали в памяти одна за другой. Стоило взглянуть на события прошлого с высоты прожитых лет, как все чужие замыслы становились кристально очевидными.
Порочная Матерь-Богиня не желала рождения Повелителя Тайн, и лишение Его [Последовательности 1] вместе с Уникальностью одного из путей было лучшим решением.
Убить Амона или Антигона было задачей непосильной, а вот Он, питавший страсть к скитаниям по звездному небу, оказался идеальной мишенью, чтобы пресечь появление Повелителя Тайн.
— Истинно так, — Господин [Ошибка] слегка кивнул и продолжил:
— Сейчас твое состояние весьма специфично. То, что находится здесь — лишь несколько осколков личности, ещё не затронутых скверной, которые мне удалось отсечь от твоего настоящего тела с помощью особых методов. Они крайне нестабильны.
— Хотя под сенью авторитета [Ошибки] эти осколки личности вполне равносильны оригиналу, столкнувшись с оковами Той Богини, я не способен через тебя повлиять на мистера [Дверь], который по-прежнему томится в буре.
Порочная Матерь-Богиня уже почуяла неладное. Пойти на Неё напролом и уничтожить полностью оскверненного мистера [Дверь] — задача выполнимая, но если они действительно решатся на это, цена окажется непомерно высока.
— Сейчас мистер [Дверь], запечатанный Богиней Вечной Ночи и Повелителем Бурь, окончательно превратился в верного прихвостня Той Сущности, — добавил Господин [Ошибка]. — Всем, кто идет по [Пути Двери], и потомкам семьи Абрахам во время грядущего Кровавого Полнолуния придётся быть предельно осторожными.
— Абрахамы… — тихо повторил мистер [Дверь].
Без Его негласного заступничества, сдерживавшего напор безумия, проникающий сквозь бред голос заставит их терять контроль и погибать. Очень скоро в недрах семьи Абрахам может расплодиться множество последователей Порочной Матери-Богини.
— Если они не смогут выдержать скверну, — приоткрыв рот, глухо произнёс мистер [Дверь], — то их смерть, возможно, станет лучшим избавлением.
Господин [Ошибка] уже открыл было рот, собираясь успокоить собеседника, мол, всё уже под контролем, как вдруг осекся.
«??»
«Постойте, мистер [Дверь], что за дикость Вы несете?»
Он растерянно моргнул, поправил свой шелковый чёрный цилиндр и усомнился, не подводит ли Его собственный слух.
Решив, что у Него начались галлюцинации, Господин [Ошибка] скользнул мимолетным взглядом к самому концу длинного бронзового стола. Тан сидел там с точно таким же потрясенным выражением лица, безмолвно вопившим: «Что за чертовщина?»
Он в ту же секунду понял, о чём думает Тан.
Консерваторы считают радикалов слишком робкими, а радикалы находят консерваторов чересчур кровожадными?
Да уж, безумные законы оккультного мира во всей красе.
Тан поспешил связаться со своей Системой, чтобы перепроверить душевное равновесие мистера [Дверь].
«Вы уверены, что Порочная Матерь-Богиня не оставила в Его голове какую-нибудь гадость?» — мысленно вопрошал он.
Да нет, вряд ли.
Но это же буквально бросок из крайности в крайность!
Проведя совместную лихорадочную диагностику, Тан и Система не выявили никаких скрытых ловушек, после чего наконец облегченно вздохнули.
Что ж, лоскутная личность все ещё таила в себе огромные изъяны. Хотя Тан и сумел с помощью сил [Всевышнего] и [Чуда] временно склеить воедино этого бывшего Короля Ангелов, а ныне — господина [Фокусник], долго так продолжаться не могло.
Утраченные воспоминания, расколотая личность, да ещё и наспех сшитый дух…
Очевидно, глупо было ожидать от этого ментального чудовища Франкенштейна каких-то здравых рассуждений.
— У меня другие планы на род Абрахам, — Господин [Ошибка] постарался максимально мягко отвергнуть столь радикальную «заботу» их предка, решившего разом избавить своих потомков от всех проблем путем тотальной зачистки.
Мистер [Дверь] молча кивнул, не желая затягивать этот спор.
Для Него участь стать марионеткой Порочной Матери-Богини выглядела куда кошмарнее любой смерти.
Он предпочел бы, чтобы Его дети выбрали гибель, нежели обратились в еретиков и принесли миру новые бедствия.
— Сейчас тебе нельзя возвращаться в реальный мир, — кивнул Господин [Ошибка]. — Слияние твоей души и плоти ещё далеко от идеала, тебе потребуется время на восстановление.
— Пока ты здесь, под сенью Замка Сфирот время от времени будут проходить собрания, — продолжил Он. — Возможно, тебе это покажется любопытным. Сможешь скоротать вечность и заодно узнать, что происходит наяву.
— Собрания? — Переспросил мистер [Дверь].
Он задумчиво перевел взгляд мимо Господина [Ошибка], сидевшего во главе, и уставился в самый конец длинного бронзового стола.
Там никого не было, но мистер [Дверь], словно что-то разглядев, произнёс:
— Похоже, ты тоже участвуешь в этих посиделках? — Спросил мистер [Дверь].
Тан слегка изумился тому, что мистер [Дверь] сумел Его почуять.
Вообще-то он планировал преспокойно сидеть в сторонке, бездельничать и наблюдать за разворачивающейся драмой…
Раз уж его раскрыли, Тану ничего не оставалось, кроме как отключить режим «невидимости» и материализоваться в высоком кресле в самом концу стола.
— И как Вы меня заметили? — Со вздохом спросил Тан. — Не думал, что мою силу так легко расколоть.
Не будь это так, он бы уже раз сто лежал в могиле.
— Из-за силы Божественного дара? — Вдруг осенило его.
Кто бы мог подумать, что даже разобранный и заново склеенный мистер [Дверь] сохранит такую чуткость к силе даров.
Божественный дар — это передача части могущества от дарителя к одаренному. В случае гибели последнего, если не происходит ничего из ряда вон выходящего, эта сила послушно возвращается в руки своего хозяина.
Такой дар — одновременно и проклятие, и благословение. Он возводит нерушимый мост между тем, кто дает, и тем, кто принимает. Получивший его начинает постепенно меняться, стремясь к облику, угодному дарителю. И чем сильнее этот дар, тем отчетливее одаренный ощущает присутствие своего покровителя…
Система даров представляет собой принципиально иной путь обретения силы, в корне отличающийся от употребления зелий.
Будучи [Хранителем тайн] и [Предопределённостью], мистер [Дверь], удостоенный дара [Наблюдателя], без труда почуял ближайшего к Нему дарителя — Тана.
— Именно, — подтвердил мистер [Дверь].
— Моё нынешнее состояние подозрительно напоминает то, в котором я пребывал раньше, — опустив веки, тихо произнёс этот суровый на вид мужчина средних лет.
Порочная Матерь-Богиня некогда одарила мистера [Дверь] своей силой, что позволило Его новой личности подавить основную и взять верх.
Скверна Порочной Матери-Богини отравляла Его безумием, но взамен наделяла колоссальным могуществом.
Дар [Всевышнего], который носил Тан, работал точно так же, разве что безумие в нём дремало чуть глубже.
Впрочем, суть любых даров неизменна: безумие всегда идет рука об руку с силой до самого гроба.
— Но все не так уж плохо, — добавил мистер [Дверь]. — Я прекрасно отличаю добро от зла. Нынешний покой — то, о чём я раньше не смел и мечтать. Я не тешу себя иллюзиями вернуть все, как было тысячу лет назад.
Он здраво оценивал реальность: прошлое ушло безвозвратно, и пути назад нет.
— И то верно, сила сама по себе безлика, — улыбнулся Тан.
Но кто же мог предугадать следующий вопрос мистера [Дверь]:
— Ты кажешься мне очень знакомым, — мистер [Дверь] пытливо всматривался в лицо собеседника, искренне пытаясь зацепиться за ускользающий образ. — Мы ведь… где-то уже встречались?
— Ну да, мы пересекались однажды, когда дело касалось Амона… — начал Тан.
— Нет, — качнул головой мистер [Дверь], — не только тогда.
— Не только? — Тан осекся. У него внутри заскребли кошки.
«Да что не так-то?» — занервничал он.
— Точнее… — Мистер [Дверь] нахмурился, вглядываясь в Тана, словно силясь выудить его силуэт из мешанины расколотых воспоминаний. И Он произнёс имя, которого Тан никак не ожидал услышать:
— Розель Густав.
— Он когда-то выходил со мной на связь… — медленно проговорил Он. — И за его спиной всегда маячила странная тень. Это ведь был ты, верно?
Господин [Ошибка] лишь молча улыбался, откинувшись на спинку своего высокого кресла.
Тан оцепенел: «…?»
«Это ж сколько веков прошло, а долги все ещё помнят?»
Стоило вопросу мистера [Дверь] прозвучать, как Тан неловко почесал затылок и фальшиво рассмеялся:
— Ну… как бы сказать… на то были свои веские причины.
Ох, надо же, действительно раскусил!
Тогда он буквально привел Таотао на съедение оскверненному мистеру [Дверь], фактически позволив Порочной Матери-Богине откусить от бедолаги кусок. За эту милую проделку его уже столько раз пытались прирезать, что бередить старые раны совсем не хотелось.
У мистера [Дверь] дрогнул уголок рта, но Он все же сдержался и не стал допытываться, зачем Тан вообще это провернул.
«Это же чистой воды предательство планетарного масштаба!»
«Скормить высокоуровневого Потустороннего Порочной Матери-Богине… И как только Богиня Вечной Ночи с Повелителем Бурь не вколотили тебя по самую макушку в ядро планеты?»
Но если поразмыслить, этот смущенно улыбающийся парень, увиливающий от ответа, сам являлся Королем Ангелов. Он был тесно связан с Замком Сфирот и одновременно водил дружбу с Богиней Вечной Ночи и Повелителем Бурь, которые когда-то наложили на Него печать…
Наверняка за кулисами этой истории крылось множество тайн, о которых Он даже не догадывался.
К тому же Он судил обо всём лишь с колокольни своей запечатанной ипостаси.
— Раз уж мне досталось имя [Фокусник], то каков твой позывной? — Довольно неуклюже сменил тему мистер [Дверь].
«Отлично, если мы замнем тему с Таотао, то останемся добрыми коллегами».
— Честно говоря, я ещё не определился, — признался Тан. — Ведь мне так и не довелось по-настоящему поприсутствовать на собраниях в Замке Сфирот.
«Подглядывание из-за ширмы не в счет».
Да и Господин [Ошибка] — это все же Господин [Ошибка], а Тан — это Тан. Не стоит валить их в одну кучу, верно?
— Но раз уж Вы спросили, мистер [Дверь]… — протянул Тан.
Он сделал легкое движение рукой, словно ловя воздух, и между его пальцев материализовалась карта Таро.
— …Пожалуй, я заберу вот эту.
Из двадцать двух старших арканов эта карта стояла в абсолютной оппозиции к знаменующему начало [Шуту].
Она олицетворяла финал. Это был [Мир].
— Похоже, именно нам суждено поставить точку в истории этой эпохи, — тихо произнёс он.
…
Бэкленд.
Увидев, что известная писательница Форс Уолл, с которой он когда-то мельком пересекался на экзамене по [Ритуальной магии], едва не испустила дух, Клейн без раздумий затянул её в пространство над Серым туманом. Выслушав её сбивчивый рассказ, он с легкой головной болью покинул уборную.
«Что-то я сегодня засиделся в туалете. В следующий раз надо перемещаться прямо из спальни».
«И угораздило же её именно сейчас…»
Клейн размял затекшую от долгого сидения ногу и бесшумно выдохнул.
Тан все ещё не вернулся. Он по-прежнему находился на задании под прикрытием, выслеживая шпионов Интиса через банду Цмангера.
— Эх… — вздохнул он.
Взглянув на зависшую в ночном небе луну, отливавшую болезненно-багровым цветом, Клейн вновь почувствовал укол тревоги.
«Пожалуй, стоит чиркнуть письмо господину Фламелю и расспросить его о том, что приключилось с мисс [Фокусник]».
Проклятие Кровавой Луны, дикий, безумный шёпот, мистический артефакт, напоминающий способности [Путешественника] из [Пути Двери]… Все это выглядело донельзя подозрительно.
Поскольку ночь обещала быть спокойной, Клейн вернулся за свой письменный стол, обмакнул перо в чернила и принялся за письмо.
«Дорогой господин Фламель».
«Сегодня я столкнулся с Потусторонним, страдающим от шёпота Полной Луны. В связи с этим у меня возникли некоторые вопросы…»
Он исписал целый лист. Письмо вышло длинным: Клейн будто делился новостями с добрым соседом, но в то же время ненавязчиво отчитывался о проделанной работе. Едва он зачитал почетное имя Господина [Ошибка]: «Все неверные ошибки», как бумага вспыхнула призрачным пламенем и растаяла в воздухе.
Николя как-то раз обмолвился: если возникнут вопросы, достаточно просто воззвать к Его имени. А если новостей накопится много, можно отправить и подробное письмо.
«И никаких почтовых посланников не надо. Да уж, Ангелы действительно способны творить то, что не укладывается в голове обычного человека».
Клейн только собрался лечь в постель, как снаружи раздался тихий щелчок открываемого замка.
«О, Тан вернулся?», — подумал он.
Он замер, передумав ложиться, и бесшумно подошел к выходу. Быстро сделав предсказание и убедившись, что на пороге действительно стоит Дон Эггерс, Клейн отпер замок.
— Что с тобой? — Клейн нахмурился, заметив, что подол пальто Тана разорван снизу доверху.
— На тебя напали?
— Да, — Тан быстро захлопнул за собой дверь и повернул ключ в замочной скважине. Лишь удостоверившись, что защитная [Ритуальная магия] в комнате исправно работает и преследователи его не обнаружат, он наконец перевел дух.
— Понятия не имею, какая муха укусила здешних Потусторонних, — заворчал он. — Стоило им завидеть меня в Бэкленде, как они взбесились, будто я осквернил могилы их предков. Начали швыряться заклинаниями как ненормальные!
— Что именно произошло? Расскажи подробнее, — сон у Клейна как рукой сняло.
(Конец главы)