Глава 354: «Признание»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Клейн, не мигая, смотрел в окно.
За окном, под яркими, ослепительными лучами солнца, всё лежало в руинах. Но прямо на этой истерзанной земле одно за другим здания — как знакомые ему, так и совершенно чужие — материализовались, переходя из призрачного небытия в материальный мир.
Гигантские часы в небесах, подобные божеству, которое управляет обратным ходом времени во всём мире, гулко пробили двенадцать раз. Всё сущее вернулось к своей отправной точке, приняв тот облик, какой имело до разрушения.
Город Тинген, до основания разрушенный и осквернённый Рудой Солнечного Колодца, вновь предстал на этой земле.
Всё это было самым настоящим чудом.
Клейн заворожённо наблюдал за происходящим. Медленно переведя взгляд, он посмотрел на Господина [Ошибка], который, закончив своё дело, снова обратил взор на него.
— Вы… — сорвалось с губ Клейна.
— Разве ты уже не догадался? — Спокойно спросил в ответ Николя. — В тот самый миг, когда я явился сюда и встал перед тобой.
Владыка Мискатоника, Защитник Тингена, переселенец из эпохи тысячелетней давности, истинный ангел… И он уже знает о его уникальности.
Воскрешение из мёртвых, воссоздание прошлого — всё это истинное чудо…
Очевидно, Николя Фламель разглядел истину, скрытую за загадочным выживанием Клейна в ситуации, сулившей ему верную смерть.
Более того, он, скорее всего, знал и о том, как прежний Клейн Моретти под влиянием Записок семьи Антигона впал в отчаяние и пустил себе пулю в лоб.
Кое-какие тайны не выдерживают глубокой проверки. То, чего не сумели разглядеть Данн и остальные, для существа столь высокого уровня было очевидным.
Особенно когда поиски ведутся целенаправленно…
Клейн невольно прижал ладонь к груди, в области сердца.
— Клейн Моретти уже мёртв, — произнёс Николя. — И лишь когда ты занял его опустевшее тело, свершилось чудо возвращения к жизни.
— …Конечно, это вполне естественно, — продолжил он. — Тела, в которые мы вселяемся после перемещения, всегда мертвы. Подобное чудо произошло со всеми нами.
Его случай не был уникальным — Клейн отчётливо понял это из слов Николя.
Однако в тот же миг он осознал ещё одну деталь.
— Но это моё второе воскрешение…
— Да, — кивнул Николя с задумчивым видом. — Могу сказать тебе одно: [Последовательность 2] [Пути Шута] носит название [Чудотворец].
Будучи вершиной мастерства для [Фокусников], [Чудотворцы] самим своим присутствием на этой земле являют чудеса, и всё, что они совершают, становится частью этого чуда.
И это, само собой, включает в себя как чудо воскрешения из мёртвых, так и чудо воссоздания прошлого.
Полное восстановление разрушенного до основания города — это и есть чудо воссоздания прошлого.
Господин [Ошибка], будучи [Последовательностью 1] [Пути Ошибки], соседствует с [Путем Шута]. Из дневников Императора Розеля Клейн уже знал, что на высоких последовательностях эти три пути могут пересекаться и заменять друг друга. Быть может, когда Господин [Ошибка] совершал прорыв на [Последовательность 2], Он позаимствовал потустороннюю характеристику [Чудотворца]?
Или же Он изначально следовал по [Пути Шута], а затем перешёл на [Путь Ошибки]?
Или же Господин [Ошибка] попросту украл это чудо у какого-то [Чудотворца]?
Клейн молчал довольно долго. Наконец он посмотрел на доброжелательного и лишённого всякого высокомерия Николя и с горькой усмешкой произнёс:
— Не думал, что наша встреча произойдёт именно так.
— Всё это — предначертание судьбы, — неопределённо отозвался Николя.
Пользуясь моментом, Клейн осторожно спросил:
— Вы обратили на меня внимание ещё до этого?
— Нет, вовсе нет, — покачал головой Николя. — Я редко бываю в Тингене, да и внимание моё поглощено иными делами. Ты изо всех сил старался избегать прямых контактов с Мискатоником. Заметить восставшего из мёртвых призрака, пока он сам не покажется, — задача не из лёгких.
Это была ложь, но Клейн не мог этого знать.
Величайший обманщик искусно смешивал правду с ложью. Даже если Клейн и попытался бы проанализировать слова Николя, его разум всё равно остался бы во власти иллюзии, порождённой потусторонней силой обманщика.
— К тому же, — Николя опустил веки, — ты ведь наверняка уже понял, что Розель тоже был переселенцем?
— Я окончательно убедился в этом, когда прочёл дневники Императора Розеля, — признался Клейн.
Конечно, если бы он читал повести и романы, написанные Императором Розелем, то пришёл бы к тому же выводу.
В конце концов, в прежней литературной истории этого мира никогда не встречалось столько бульварных штампов и клише.
Внезапное появление огромного количества литературных трудов в одну эпоху, которые пережили века и дошли до наших дней… Император Розель в юности даже не пытался скрывать своё происхождение, так что его разоблачение другим переселенцем оставалось лишь вопросом времени.
— Да, действительно, — согласился Николя. — Те дневники были написаны на китайском. Даже если до переселения ты не знал языка, этот визуальный образ всё равно должен был остаться в памяти.
— …Розель мало заботился о сохранности своих записей, — продолжил он. — После его убийства в Белокленовом дворце дневники разлетелись по свету. Даже если бы Церковь Ремесленника и Церковь Вечного Сияющего Солнца приложили все усилия для их изъятия, они не смогли бы предотвратить утечку.
Собрать оригиналы ещё представлялось возможным, но изъять все копии и списки… Пока сам Бог Пара и Машин лично не явится в мир, чтобы испепелить эти тексты, обе Церкви будут бессильны перед такой задачей.
Даже если бы переселенец оказался иностранцем, не знающим китайского, разница между китайским письмом и языками этого мира, наделёнными сверхъестественной силой — или теми же лоэнским и фейсакским — была слишком очевидна. Если этот иностранец до переселения не жил отшельником в глухом лесу, отсечённый от цивилизации, он без труда догадался бы, кем на самом деле являлся Император Розель.
Разница заключалась лишь в том, способен ли он прочесть написанное в дневниках.
Услышав из уст Николя упоминание Розеля, китайского языка и дневников, Клейн почувствовал, как напряжение в груди наконец отпускает.
Словно дамоклов меч, долгое время висевший над головой, наконец опустился. Господин [Ошибка] Николя Фламель действительно был его земляком, и его дружелюбное отношение подсказывало, что он вряд ли желает зла.
Клейн размышлял: «В конце концов, Господин [Ошибка], скорее всего, уже догадывается о существовании таинственного пространства над Серым туманом».
Клейн не сомневался, что чудо его собственного воскрешения было неразрывно связано с этим загадочным пространством над Серым туманом.
Учитывая могущество собеседника, Клейн ни на секунду не сомневался: пожелай тот лишить его контроля над пространством над Серым туманом, он сделал бы это в мгновение ока.
Пусть Клейн и не знал названия зелья, соответствующего последовательности Господина [Ошибка], одного взгляда на Амона хватало, чтобы примерно представить Его истинную силу.
И всё же путь, который выбрал сам Клейн, — это [Путь Шута]. Означает ли это, что таинственное пространство над Серым туманом соотносится с…
…потусторонними способностями [Чудотворца], [Последовательности 2] [Пути Шута]?
Конвергенция потусторонних характеристик — эта мысль первой пришла Клейну в голову.
Таинственное пространство над Серым туманом тесно связано с путями [Ученика], [Мародера] и [Провидца].
Клейн размышлял: «Конвергенция потусторонних характеристик… Так вот почему я выбрал [Путь Шута]? Из-за этого неведомого притяжения судьбы? От подобных мыслей мороз по коже идёт».
Пока Клейн предавался безмолвным размышлениям, Николя внезапно нарушил тишину:
— Ты особенный. Я не знаю, в чём исток этой особенности, но у каждого переселенца есть свои скрытые козыри. Как выразился бы Хуан Тао, каждый из нас — главный герой своей эпохи?
Клейн помнил это выражение из дневников Императора Розеля. Слегка опешив, он горько усмехнулся и ответил:
— Возможно.
Но раз уж они заговорили об этом…
— Господин [Ошибка]…
— Можешь звать меня Николя или Фламель, господин Моретти, — мягко поправил его тот.
— …Хорошо, господин Фламель.
Даже будучи земляками, следовало проявлять должное уважение к существу столь высокого уровня, пусть даже самого собеседника это, похоже, мало заботило.
— …Моя уникальность, скорее всего, как-то связана с путями [Мародера], [Провидца] и [Ученика], — заговорил Клейн. — Я понял это из дневников Розеля… то есть Хуан Тао. И то, что я в итоге выбрал [Путь Шута], возможно, обусловлено действием закона конвергенции потусторонних характеристик.
— Да, я знаю, — кивнул Николя.
Клейн мысленно подтвердил это предположение.
— Но на данный момент меня эта вещь не слишком интересует, — продолжил Николя. — Однако ты должен чётко понимать, Клейн: этот секрет нельзя раскрывать никому. Ни то, что скрывается в тебе, ни то, что мы оба — переселенцы из другого мира.
Как быстрее всего укрепить доверие между людьми?
Разделить с ним общую тайну.
В чужом мире, бесконечно далёком от их родного дома, два человека с одной Земли естественным образом стараются держаться вместе, согревая друг друга в этой стуже. Ведь у них было то, что их объединяло.
Слова Николя принесли Клейну заметное облегчение.
Клейн мысленно рассуждал: «Господин Фламель явно понимает, что представляет собой это таинственное пространство над Серым туманом. Сейчас… или, может, в будущем оно ему понадобится? Но что это вообще такое?»
Пока мысли хаотично сменяли друг друга, Клейн поспешил задать следующий вопрос.
Этот вопрос волновал его сейчас больше всего на свете.
— Господин Фламель, я хочу знать… почему мы вообще переселились сюда? И сможем ли мы когда-нибудь вернуться назад?
Он провёл в этом мире уже два месяца. И хотя он неплохо приспособился, на Земле остались его родители, друзья, близкие, любимые игры и привычные места. Появись у него хоть малейший шанс вернуться — он бы ухватился за него обеими руками.
— Вернуться назад… — повторил Николя.
Он сделал паузу, а затем негромко произнёс:
— Некоторые аспекты этой тайны затрагивают вопросы чрезвычайно высокого уровня. Но сейчас я могу сказать тебе одно: в настоящее время вернуться в наш мир невозможно. Для этого потребуется вмешательство сил куда более высокого порядка.
— …В этом мире, помимо тебя, меня и Хуан Тао, есть и другие переселенцы, — продолжил он. — Все мы ищем пути назад. Однако никто из нас — ни я, ни Хуан Тао, ни остальные — ещё не сумел прикоснуться к силе такого уровня.
— …Разумеется, для тебя это пока столь же далеко.
— Другие переселенцы?
Клейн не на шутку изумился: «В этом мире есть и другие переселенцы? Нас тут что, оптом завозят? Один за другим…»
Он не мог скрыть своего потрясения. Однако, заметив, что Николя не намерен развивать эту тему, Клейн быстро сообразил: этот вопрос, скорее всего, напрямую связан с самой сутью их переселения и тоже касается тайн высокого уровня, о которых ему знать пока рано.
— Что ж, на сегодня закончим, — подытожил Николя. — Сначала хорошенько отдохни. Обо всём остальном поговорим позже, когда твой организм окончательно окрепнет.
— Хорошо… — Клейн заколебался. — …Господин Фламель, у меня есть последний вопрос.
— Какой?
Клейн едва не забыл вопрос, который собирался задать с самого начала. Он в нерешительности посмотрел на Николя, который замер на месте в ожидании. Помимо загадки переселения, этот вопрос сейчас волновал его больше всего на свете:
— Капитан… и Старина Нил… Что с ними и остальными?
Сказав это, Клейн с робкой надеждой посмотрел на Николя.
То могущество, которое продемонстрировал Господин [Ошибка], выходило далеко за рамки привычных оккультных познаний Клейна.
Воскрешение из мёртвых — это чудо. Даже если Капитан и Старина Нил погибли, способна ли сила [Ошибки] вернуть их к жизни, как это произошло с ним самим?
Вдруг Господин [Ошибка] давно знал о кознях тех тварей, и всё произошедшее — лишь разыгранный Им спектакль? Вдруг все они живы и здоровы, в точности как этот город, возрождённый явленным только что чудом?
Воскрешение из мёртвых, воссоздание прошлого.
Николя ненадолго замолчал. Его светло-карие глаза встретились со взглядом Клейна. Голос обманщика остался ровным, но Клейну показалось, будто в нём проскользнули непривычные нотки сожаления и горького бессилия.
— Мне очень жаль… — тихо произнёс Николя.
Чудо воскрешения из мёртвых… Даже [Чудотворец] может использовать его лишь четырежды. Он не способен воскрешать людей в таких масштабах.
— …Я могу восстановить разрушенные здания Тингена, — продолжил он. — Но я не в силах вырвать души и тела стольких людей из Руды Солнечного Колодца.
Люди, растворившиеся в лаве Солнечного Колодца… Их плоть и дух полностью слились с Рудой Солнечного Колодца, застыв и превратившись в её новые осколки.
Осквернённые нерождённым младенцем в утробе Мегос, погубленный влиянием Сокрытого Мудреца Старина Нил и, наконец, до последнего вздоха сражавшийся с врагом Данн — никто из них не подлежал воскрешению.
Чудо воскрешения из мёртвых — это лишь личное спасение, чудо для самого себя. Оно не способно вернуть к жизни всех остальных.
— Отдыхай, — напутствовал его Николя.
С этими словами он беззвучно вздохнул, и его фигура растаяла в воздухе.
Клейн сидел на больничной койке, оцепенело глядя в окно на вновь ожившие городские улицы. В его голове эхом отзывались слова Николя.
Клейн мысленно повторял: «Значит, финал всё равно остался прежним… Значит, все они действительно… Все они…»
Вдруг он услышал едва различимый звон — словно раскололось нечто иллюзорное.
Зелье [Клоун] было полностью усвоено.
Через несколько дней Клейна выписали.
Вместе с ним больничные стены покидал ещё один человек.
Леонард Митчелл, который пролежал в Больнице Святого Петра после паразитирования Амона, шёл бок о бок с Клейном. Храня молчание, они вместе вышли за ворота лечебницы.
(Конец главы)