Глава 345: «Килингос»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
— Что стало источником резкого повышения активности Руды Солнечного Колодца?
Тан потер подбородок, вместе с Клейном разглядывая изображение, которое показывало волшебное зеркало Ародес.
Вскоре изображение, транслируемое Ародесом, замерло. На этом показ завершился, остановившись на задумчивом лице Леонарда Митчелла с легкой улыбкой на губах.
В сочетании с моноклем, вырезанным из горного хрусталя и словно отражавшим лицо того, кто в него смотрел, это зрелище пробрало Клейна до костей.
— То, что это дело связано с Амоном, мы никак не ожидали, — цыкнул Тан и повернулся к Клейну. — Как тебе вообще пришло в голову использовать Ародеса для подобного?
— Просто стало любопытно, — ответил Клейн. — В конце концов, это волшебное зеркало выглядит весьма древним.
Как известно, в мире мистицизма чем дольше существует вещь, тем более опасной она обычно оказывается.
Судя по словам студентов, это волшебное зеркало казалось «всеведущим и всемогущим» или, по крайней мере, как-то соприкасалось с этими понятиями.
Пока вопросы не касались существ высокого уровня и тех табуированных тем, под которые зеркало было изначально настроено, оно могло ответить на любой вопрос — в обмен на ответ аналогичной ценности с твоей стороны.
Теоретически Клейн вполне мог спросить о куда более ценных вещах — например, почему он переселился в этот мир, где сейчас император Розель, действительно ли тот предшественник-переселенец из Мискатоникского университета был Господином [Ошибка], и как тот к нему относится — враждебно или дружелюбно.
Но среди этих вопросов могли оказаться запретные темы, о которых нельзя даже упоминать.
Возможно, где-то поблизости кто-то постоянно следил за этим волшебным зеркалом.
В конце концов, сила, близкая к «всеведению и всемогуществу», которую оно демонстрировало, определенно должна была занимать важное место в Мискатоникском университете.
— Твое любопытство пришлось как нельзя кстати, — Тан одобрительно кивнул. — Это то, что мы сами до конца не выяснили, даже с помощью подтверждения от высокоуровневых сущностей [Пути Шута]. Изначально мы думали, что повышение активности в Шахтах Солнечного Колодца связано исключительно с людьми из Ордена Тайного Ордена, и не ожидали, что за этим кроется ещё одна ниточка.
Неужели волшебное зеркало Ародес способно на большее, чем высокоуровневые сущности [Пути Шута]? Клейн сразу уловил этот подтекст.
Возможно, в гадании и сборе информации волшебное зеркало Ародес действительно превосходило большинство прорицателей.
В таком случае вполне объяснимо, что оно сумело разглядеть скрытую во мне великую тайну, вот только…
— Я… — начал Клейн, но его прервали.
— Согласно принципу взаимности, настал мой черед задавать вопрос.
В этот момент волшебное зеркало Ародес изменилось: жутковатое лицо Леонарда Митчелла исчезло с его поверхности, и на стекле снова начали проступать зловещие кроваво-красные слова.
«Началось», — Клейн сглотнул, чувствуя нарастающее напряжение, и уставился на новые слова, проступающие на поверхности волшебного зеркала Ародес.
— Не переживай ты так, — успокоил его Тан. — Хоть у этой штуки и нет никаких моральных границ, в конце концов, это запечатанный артефакт под контролем университета. Слишком уж непристойных вопросов он не задаст.
Например, он не станет спрашивать о твоей ориентации, цвете твоего нижнего белья или о том, продолжишь ли ты любить свою половинку, если она превратится в чудовище, и прочую чепуху.
Ародес: …
Обвинять его в полном отсутствии приличий прямо ему в лицо?
— Заметил ли ты, что тебя окружает множество странных совпадений?
Слова, проступившие на зеркале, в итоге сложились в этот вопрос.
«Странные совпадения?» — Клейн нахмурился, и в его голове внезапно вспыхнули смутные образы. Это были вещи, которые он, казалось, неосознанно вычеркнул из памяти.
— Совпадения? — Тан, глядя на слова, появившиеся на волшебном зеркале Ародес, тоже нахмурился. Он перевел взгляд на Клейна, ожидая его ответа.
Погрузившись на мгновение в свои мысли, Клейн посмотрел на Ародеса и ответил:
— Да, я действительно кое-что заметил.
До этого он и правда ощущал, что вокруг него постоянно происходят какие-то скрытые, странные совпадения.
Благодаря напоминанию Ародеса он вновь вспомнил эти события — на первый взгляд совершенно обычные, но при детальном рассмотрении пугающе скоординированные.
Это касалось многих аспектов: и изначальной трагедии со смертью Велча и Найи, и действий того [Странного колдуна] из Ордена Тайного Ордена, и даже нынешней истории с Рудой Солнечного Колодца.
Казалось, под воздействием какой-то невидимой силы всё медленно и неуклонно приближалось к некоему противоестественному финалу.
…
Тем временем в Бэкленде.
Благодаря связи между марионетками господин [Сила], Галь Блэй, сумел благополучно покинуть Забытую Богом Землю и прибыл в Бэкленд — город, который величали Столицей Столиц.
Он впервые покинул Восточный Континент и ступил на чужую землю, которую до этого видел лишь глазами других своих марионеток.
В Забытой Богом Земле царила первозданная тьма, где днём считалось время частых вспышек молний, а ночью — когда грозы стихали, а в непроглядной глуши таились полчища жутких тварей. Мир же за пределами этих проклятых земель встретил его ласковым солнцепеком, чистым воздухом и совершенно иной жизнью, которой он прежде никогда не знал.
Забытая Богом Земля была отвергнута богами, здесь же вера в них пронизывала всё вокруг.
— Действительно, совершенно иной мир, — прошептал он.
Другая его марионетка, [Безликий], уже была переправлена в Город Серебра и приняла его облик, чтобы Господин [Ошибка] мог вводить местных жителей в заблуждение.
Облаченный в глубокий плащ господин [Сила] посмотрел на того, кто пришёл его встретить.
Это была не историческая проекция Тан и не клон Николя, а молодая женщина в свободной чёрной мантии мага. Длинные волосы ниспадали, прикрывая уши, а выдающаяся внешность и притягательное обаяние делали её образ невероятно притягательным. От неё веяло глубоким, непоколебимым спокойствием.
Она была живым, настоящим человеком.
При виде Галя Блэй эта эффектная женщина сделала шаг вперёд и слегка поклонилась, выражая почтение, подобающее Ангелу.
— Добрый вечер, господин [Сила], — негромко произнесла она. — Я исследователь Мискатоника, которая должна встретить вас. Моё имя Арчерли Ланкайстер.
Она была [Нестарением].
Как бывшая выдающаяся выпускница Мискатоникского университета, Арчерли, переступив порог божественности, узнала и осознала то, о чём когда-то не смела даже помыслить.
Познав истину этого мира, осознав скорое приближение конца света и получив дары Господина [Ошибка] вместе с поддержкой той великой сущности, ещё тысячу лет назад она успешно усвоила зелье [Последовательности 4 — Отчаяние], став святой [Последовательности 3].
Теперь, когда тысячелетний пролог подошел к концу, перед ней вновь открылась возможность продвижения: она готовилась стать [Последовательностью 2 — Катастрофа].
— Где Николя? — Господин [Сила] огляделся по сторонам.
Он не заметил поблизости ни аватаров из червей времени Николя, ни исторической проекции Тан.
— У Господина [Ошибка] возникли другие дела, требующие его личного присутствия, — почтительно ответила Арчерли. — В настоящее время вопросами Бэкленда занимаемся в основном я и ещё один господин.
Господин [Сила] кивнул:
— Понимаю.
Похоже, они и правда были чрезвычайно заняты.
Этот парень скрывался в глубинах Моря Бурь. И хотя его исторических проекций было предостаточно, а их статус и мощь внушали трепет, возможности тех проекций, что могли свободно разгуливать по суше, оставались ограниченными — как в плане чистой силы, так и в способности воздействовать на Эвклидово пространство.
Николя же возился в Интисе с каким-то чрезвычайно странным делом, и никто толком не понимал, что именно он там затеял.
Неужели они посчитали, что его присутствия, одной представительницы [Нестарения] и [Завоевателя] Брукса здесь будет вполне достаточно?
— Местонахождение Килингоса уже установлено, однако его нынешнее состояние весьма специфично, — продолжена Арчерли. — Господин [Ошибка] распорядился, чтобы вы по возможности позволили ему умереть только после того, как его попытка покушения на Палласа Нигана окончится провалом.
Сейчас Палласу Нигану незачем было умирать. Консервативная партия Королевства Лоэн играла важную роль в стабилизации международной обстановки, да и время для становления [Мечтателя] богом ещё не пришло, так что его безвременная кончина не принесла бы никакой пользы.
Галь Блэй прекрасно понимал мотивы Николя. Задача, которую он получил от [Повешенного], сводилась исключительно к устранению Килингоса. Политическая обстановка в государствах Северного Континента его, по большому счету, не волновала, и ввязываться в неё он не собирался.
Тем не менее тайное прибытие Ангела в Бэкленд — Столицу Столиц — неизбежно должно было вызвать определенные волнения.
Особенно с учетом того, что целью столь могущественного Ангела было всего лишь устранение какого-то [Благославленного ветром] [Последовательности 6].
Арчерли мягко улыбнулась, и эта улыбка была полна чистой юношеской энергии и надежды.
Для неё, как для [Нестарения], прожившего на свете без малого тысячу лет и строго соблюдавшего Метод Действия своего пути, было крайне важно в глубине души оставаться все той же юной девушкой.
Ведь для [Нестарения] вечная молодость означала не только сохранение физической красоты, но и поддержание юности духа.
У господина [Сила], Галя Блэй, не возникло возражений, однако…
Он отправился лично взглянуть на Адмирала Урагана Килингоса.
Пиратский адмирал, укрывшийся в Бэкленде, сидел в глубокой тени сырого угла, сжимая руку в перчатке из человеческой кожи, и мелко дрожал всем телом.
— Нет, не убивай меня… — бормотал он в бреду. — …Нет, не надо, не убивай меня, не надо… Нет-нет-нет, я больше не буду никого убивать… Я никогда больше не буду, а-а-а-а, только не это! Умоляю, я не хотел тебя убивать тогда… Нет-нет-нет, прочь от меня! Уйди! Уйди от меня!
Этот человек окончательно сошел с ума.
Галь Блэй отчетливо видел грубые следы Пересадки на его памяти, духовном теле и душе. Судя по всему, кто-то вытащил из исторического тумана призраков тех, кого адмирал когда-то безжалостно лишил жизни, и буквально привил их к его разуму.
Перед забившимся в угол Килингосом стоял приличного вида мужчина лет тридцати.
— Добрый вечер, господин [Сила], — вежливо поздоровался он.
Этот человек был марионеткой Тан и служил старпомом на корабле грозного пирата Килингоса.
Господин [Сила], Галя Блэй, пристально всмотрелся в этого безмятежно улыбающегося мужчину, а затем перевел взгляд на Килингоса, который уже полностью погрузился в собственные кошмары и безропотно подчинялся чужой воле, словно дергающаяся на ниточках марионетка.
— Это твоих рук дело, что он превратился в такое ничтожество? — Спросил Галь Блэй.
— Да, — тридцатилетний мужчина мягко улыбнулся. — Если вы хотите спросить, почему я так поступил и был ли это приказ Тан, я могу ответить предельно просто, господин [Сила]: все мои действия продиктованы исключительно моим собственным желанием.
— Собственным желанием? — Переспросил Галь Блэй.
«Желанием, порожденным холодными строками кода марионетки?» — мысленно усмехнулся он.
— Нет, вовсе нет, — мужчина вздохнул, но его лицо по-прежнему оставалось спокойным. — Я стал марионеткой Тан не по принуждению. Я вызвался сам.
Господин [Сила], Галя Блэй, с удивлением посмотрел на этого неприметного с виду человека.
— Возможно, моя история покажется вам избитой и банальной, — заговорил тот, — но это чистая правда, которая случилась со мной наяву.
— …Когда-то у меня была счастливая семья: любящие родители, прекрасная жена и маленькая дочка. Мы жили в тихой, ничем не примечательной гавани на побережье Лоэна. Поначалу мы были самой обычной семьей, чей доход зависел исключительно от моря.
— …Мы жили дарами моря, и нам везло. Хоть мы и не купались в роскоши, но еды всегда хватало. Иногда на побережье удавалось отыскать ценные диковины, за которые богатые вельможи щедро платили.
— …Я думал, что наша спокойная жизнь продлится до самой моей смерти, пока я не вернусь в Божественное Царство Богини… — Мужчина на мгновение умолк.
Но однажды всё изменилось.
Его жена вместе с пятилетней дочерью и престарелыми родителями решила отправиться на пассажирском судне в большой город, чтобы посмотреть мир. Сам он остался на берегу — нужно было срочно распродать улов, и он не мог поехать с ними.
В то утро жена сияла от счастья, дочка не находила себе места от радости, да и родители были полны надежд.
Вся семья с нетерпением предвкушала встречу с большим городом.
А потом этот корабль захватили пираты. Никто не выжил, их тела даже не предали земле.
Он обезумел от горя, метался по побережью в безумных попытках отыскать хоть какие-то следы своей семьи, но на месте трагедии уже ничего не осталось.
Все ценные вещи мародеры растащили, а останки судна, возможно, пустили на дрова или ремонт других кораблей.
Всё, что уцелело, давно поглотила морская пучина.
Он погрузился в бездонное отчаяние.
Долгое время он собирал слухи, пытаясь выяснить, какая именно банда совершила налет. Он жаждал мести. Разузнав имена, он попытался отомстить.
Но исход был предсказуем.
Он не сумел одолеть даже простого Потустороннего [Последовательности 9] из команды Килингоса, не говоря уже о самом адмирале, который давно являлся [Благославленным ветром] и входил в число семи величайших пиратских королей.
А потом он встретил Его.
Он получил Его помощь, но взамен должен был стать послушной марионеткой в Его руках.
— …«У тебя останутся твои воспоминания, твой разум и твои собственные мысли. Ты сможешь отомстить, но только тогда, когда я укажу», — процитировал мужчина Его слова.
— …«А до тех пор почему бы нам шаг за шагом не понаблюдать, как он сам, того не замечая, медленно спускается в бездну? Что скажешь?»
— …И я согласился, — горько усмехнулся мужчина.
— …Какая жалость, — с сожалением добавил он. — Если бы Гермес заранее не предупредил Килингоса, что на его собственном корабле творится неладное, сейчас я бы с огромным наслаждением смаковал его мучения.
Он неторопливо подошел к Килингосу, который уже лишился рассудка, погрузившись в пучину кошмаров, пока его тело медленно балансировало на грани превращения в марионетку.
Старпом пнул поверженного капитана и принялся с яростью втаптывать в грязь его руку, на которую был надет «Ползучий Голод».
— …Смотреть, как он корчится в жалком отчаянии в тот самый миг, когда его заветная мечта казалась столь близкой!
— …Моя жена, моя дочь… они погибли из-за этой проклятой перчатки!
Он резко повернул голову, и Галь Блэй увидел, что половина его лица покрыта копошащимися полупрозрачными червями. Улыбаясь, старпом спросил:
— Скажите, господин [Сила], разве я не прав?
(Конец главы)