Глава 329: «Много долгов — не обуза»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
— Подчинить своей воле Потусторонних несоседних Путей и заставить твой Духовный Отпечаток пробудиться в их телах?
На лице Оуэна застыло выражение «Ты что, издеваешься?».
Для Потустороннего любого Пути существуют три источника влияния.
Во-первых, это Духовный Отпечаток предыдущего владельца, оставшийся в неординарных характеристиках на уровне Полубога. Полубогов называют так именно потому, что они перешагнули границы обычных живых существ и стали наполовину — или полностью — мифическими существами.
Благодаря этому их ментальная сила сохраняется в характеристиках, формируя Духовный Отпечаток — след, который может оставаться там на короткое время или сохраняться веками.
Во-вторых, это влияние, исходящее от Божеств и Высших сущностей того же Пути.
Чем выше Последовательность на Пути, тем сильнее влияние на этот же Путь. К примеру, Николя, будучи [Ошибкой], и Тан, в качестве Короля Ангелов, способны корректировать неординарные способности всех нижестоящих Последовательностей своего Пути. Они могут даже заставить собственный голос звучать в ушах Потусторонних своего Пути во время их продвижения или в моменты, когда их разум теряет стабильность.
И наконец, третий — и самый весомый — источник: влияние Изначального Творца.
На ранних этапах Изначальный Творец породил Порочную Матерь-Богиню, а затем разделился на несколько личностей, таких как Первозданный Бог и Небесный Достопочтенный Властелин Неба и Земли. Подавляющее большинство неординарных характеристик, существующих ныне на этой планете, исходит от Изначального Творца, и лишь малая часть — от других Великих Древних из Астрального мира.
Неординарные характеристики, текущие в телах всех Потусторонних, неизбежно несут в себе крупицу Духовного Отпечатка Изначального Творца. У Потусторонних разных Последовательностей этот отпечаток различается лишь силой, тогда как у представителей разных Путей он имеет разную природу.
К примеру, изначальный отпечаток для трех Путей Повелителя Тайн принадлежит Небесному Достопочтенному Властелину Неба и Земли; для пяти Путей Всеведения и Всемогущества, а также для Двух Путей Бедствия — это Первозданный Бог; а для Путей [Луны] и [Матери] — Порочная Матерь-Богиня…
Это похоже на первый тип — остаточный Духовный Отпечаток прежних владельцев характеристик. Однако принципиальное различие между первым и третьим типами заключается в том, что Духовные Отпечатки Изначального Творца, Великих Древних и Столпов вечны и неистребимы. Даже если нынешний Повелитель Тайн или Бог одержит временную победу, подавив эти отпечатки внутри неординарных характеристик, в масштабах вечности он все равно неизбежно проиграет Великим Древним и прежним Столпам.
Что же касается слов Тана о том, что его Духовный Отпечаток пробуждается в чужих телах… Разве что Тан когда-то вмещал в себя эти характеристики, или же он сам является Изначальным Творцом. Иначе…
Оуэн запнулся.
Вскоре он вспомнил о том, что происходило с ним самим.
И правда, их с Таном Пути не были соседними. Но до сих пор общая беда всех Высших сущностей — воля Изначального Творца, дремлющая в неординарных характеристиках, — пробуждалась у него крайне медленно… Или, точнее сказать, подавлялась чем-то извне.
Он был [Бледным императором] — Последовательностью 1 [Пути Смерти]. Помимо Изначального Творца, в его теле пробуждалась ещё и воля прежнего [Смерти] — Императора Подземного Мира Салингера.
— Но… — Оуэн невольно бросил взгляд на Тана.
Ранее Тан объяснял, что способен использовать полномочия [Хранителя тайн], чтобы сбалансировать хрупкое равновесие между Небесным Достопочтенным Властелином Неба и Земли, волей Изначального Творца и якорями. Благодаря узам крови он мог совершить Пересадку этой связи на себя, прерывая пробуждение воли Изначального Творца в теле брата и нейтрализуя ментальные остатки Салингера…
Оуэн и раньше не слишком верил столь простым и наивным объяснениям своего младшего брата, а теперь его сомнения лишь усилились.
Какое ещё пробуждение собственного Духовного Отпечатка в чужих телах? От подобных речей веяло чем-то вроде одержимости призраками, заставляя рассудок трещать по швам.
Но откуда тебе, простому [Хранителю тайн], знать о подобных трюках?!
Даже для твоего Пути это выходит за всякие рамки?!
— И зачем так на меня смотреть? — Тан со вздохом шлепнул Оуэна по руке, когда тот уже вознамерился ущипнуть его за щеку, дабы проверить, не завладел ли младшим братом Повелитель Тайн. — Я не сошел с ума, и Повелитель Тайн меня не подменял.
В то же время он удерживал нити духовного тела гигантского Пернатого Змея, который неподалёку вновь пытался вырваться.
В руках Тана скапливалось все больше и больше нитей духовного тела. По мере того как отдельные фрагменты плоти и духа чудовища превращались в его марионеток, эта подвластная ему плоть и дух медленно угасали под воздействием рассеянной вокруг ауры мертвой тишины.
Из-за этого нити духовного тела рвались, марионетки гибли, но [Хранитель тайн] тут же воскрешал их, вновь перехватывая контроль над нитями и возвращая марионеток под свою власть.
Это была ювелирная работа, требовавшая предельной неторопливости.
— Кхм, короче говоря, я оставил кое-что в телах Салингера и Первородной Демонессы, — продолжил Тан.
— В нужный момент эти заготовки могут превратиться в мистические бомбы, способные подорвать весь Путь целиком. Это затронет всех Потусторонних, но чем ближе они к Высшим сущностям, к Последовательности 0 или к самому Божеству своего Пути, тем разрушительнее окажутся последствия.
Под воздействием [Предопределённости], а также благодаря мощному вмешательству со стороны [Всевышнего] и Эвклидова пространства, в тот миг, случившийся тысячу лет назад, Тан заставил Первородную Демонессу и Салингера краем глаза увидеть «Будущее».
Для Салингера и Чик, которые в то время ещё ничего не знали о неизбежном приходе «Будущего», это знание стало одновременно и смертельной опасностью, и величайшей возможностью.
Возможность заключалась в том, что они могли созерцать фрагменты грядущего и заблаговременно делать приготовления.
Пусть даже будущее было неизменно, вырвать крошечный шанс на выживание в тех событиях «Будущего», которые они не разглядели, все же оставалось возможным.
Опасность же крылась в том, что это «Будущее» само по себе являлось разновидностью загрязнения. Оно невольно превращало и смертных, и богов в марионеток судьбы.
В конце концов, заглядывать в «Будущее» бесследно нельзя — это обрекало их на ментальное загрязнение [Всевышнего]. Из-за этого они то и дело видели то, чего видеть не следовало, и слышали звуки, которых не должно было существовать.
Именно так Тан, используя «Будущее», укоренил свои Духовные Отпечатки в телах Салингера и Первородной Демонессы.
Согласно законам развития безумных знаний, если после контакта с Таном эти два Божества не избавились бы от всех сведений о нём и от картин «Будущего», то «знания» — исходившие как от [Всевышнего], так и от [Отшельника] Последовательности 0, получившего поддержку Пустошей Знаний и фактически равного полу-Великому Древнему, — непрестанно атаковали бы их разум вплоть до самой смерти. Они бы стремительно сходили с ума и погибли бы гораздо быстрее.
В итоге каждый из них превратился бы в марионетку, подвешенную над рекой судьбы.
Это была подстраховка, которую Тан подготовил для себя. Хотя будущее неизбежно, а будущее влияет на прошлое так же, как прошлое на будущее, образуя замкнутое кольцо, в действительности степень и способы вмешательства будущего в прошлое имели свои жесткие границы.
Взять, к примеру, проблему Амона… хм, это тоже вопрос, который предстоит решить в ближайшее время…
Если бы его прошлая версия одолжила силу у нынешней, а он, вернувшись в прошлое, одним ударом прихлопнул бы того Амона вместе со всеми его клонами, которых не было на месте, этот цикл бы нарушился. И весьма вероятно, что он сам погиб бы вместе с ним.
Его бы просто разорвали на части собственные полномочия, принеся истинную смерть.
Если бы Салингер и Первородная Демонесса накануне Бледной Катастрофы, подвергшись атакам неизвестных Великих Древних и Последовательности 0, решили немедленно нанести удар по Тану с помощью гадания и пророчеств, то пришедший из будущего Тан не пострадал бы, но его прошлая версия — не факт.
Тан подумал: «Прошлый я… Пусть даже момент моего перемещения пришёлся на время после Бледной Катастрофы, тогда Салингер хоть и умер, но Первородная Демонесса все ещё была жива».
У Творца зазеркалья вполне могли найтись способы выследить его и нанести удар по его прошлой версии.
А ведь если подумать о том, как он, тогда ещё даже не будучи Потусторонним, столкнулся бы с Первородной Демонессой… это было бы сущим кошмаром.
— Подобные парадоксы действительно пугают, если вдуматься, — пробормотал Тан.
Итак, понимая, что подверглись ментальному загрязнению, они использовали символы «смерти» и «разрушения», чтобы стереть любые сведения, связанные с безумными знаниями. Так они уберегли себя от их влияния, но в их памяти образовалась брешь. Отныне любые бумажные записи или результаты гаданий, полученные из Мира духов, неизбежно окрашивались в тона безумных знаний — бесконечно и неотвратимо.
Если же они решали не избавляться от этих сведений, им приходилось постоянно бороться с безумием, и тогда им становилось не до прошлого Тана.
Стереть — значит забыть. Оставить — обречь себя на огромные проблемы, лишающие возможности действовать.
Это служило гарантией безопасности, необходимой мерой самозащиты при вмешательстве в прошлое.
— Что же касается второй заготовки, то она направлена на нынешнего Салингера… — Тан перевел взгляд на парящего перед ним Пернатого Змея.
Его пальцы, перебиравшие нити духовного тела, на мгновение замерли, после чего он задействовал Эвклидово пространство, направляя часть его силы на Пернатого Змея.
Основой этого существа была половина души и Уникальность [Пути Смерти]. И пусть одна половина принадлежала душе Азика Эггерса, другая — Уникальность [Пути Смерти] — действительно когда-то была частью Императора Подземного Мира Салингера.
А Салингер уже однажды видел «Будущее».
Хотя из-за течения времени и того, что предопределенные узлы «Будущего» уже остались позади, остаточное ментальное загрязнение в теле гигантского Пернатого Змея ослабло настолько, что его не мог почувствовать даже сам Тан, здесь все ещё оставалось то, что можно было использовать.
Использовав свойства [Всевышнего], Тан наделил гигантского Пернатого Змея постоянной силой благословения [Наблюдателя]. И тогда внутри змея, в Уникальности [Пути Смерти] Салингера, рядом с ментальной волей самого Императора Подземного Мира, начала медленно обретать Новое Рождение воля, которая, казалось, давно угасла…
Тан полагал, что Салингер сознательно не стал избавляться от оставленного им ментального загрязнения. Император Подземного Мира, вероятно, планировал использовать это загрязнение для борьбы с волей Первозданного Бога и пробуждающимся разумом Изначального Творца, пытаясь таким образом стабилизировать своё полубезумное состояние.
Но, честно говоря, Тан все же удивился, обнаружив, что его собственная воля так и не была стерта.
Он восхитился смелостью Императора Подземного Мира Салингера — истинного правителя былой Империи Байлань.
В конце концов, далеко не у каждого хватило бы мужества впустить чужеродный Духовный Отпечаток неизвестного происхождения в собственное ментальное противостояние с Первозданным Богом и Изначальным Творцом.
Тан подумал: «Но если так подумать, неужели те частицы моей воли, что я поместил в Салингера и Первородную Демонессу с помощью „Будущего“, так и не были уничтожены?»
Хотя раньше он ничего не ощущал. Впрочем, Салингер погиб, его «Будущее» завершилось, а остатки связи стали столь ничтожны, что ими можно пренебречь…
Тан прислушался к своим ощущениям. Что ж, отлично — ничего.
Должно быть, причина крылась в том, что Первородная Демонесса постоянно скрывалась в особом мире зазеркалья.
В том месте скрывался Творец зазеркалья — детище двух безумцев, Алисты Тюдора и Чик. Было вполне естественно, что это создание блокировало его связь с собственной волей.
Первородная Демонесса использовала свои якоря, чтобы сбалансировать пробуждение Изначального Творца, Первозданного Бога и его собственного Духовного Отпечатка. Так она удерживала ускользающую человечность и искала пути для развития — и это было весьма разумно.
Внедрив новую переменную в вечное противостояние между безумием и ещё большим безумием, действительно можно было достичь жизнеспособного равновесия.
Тан потер подбородок, скользнул взглядом по наблюдавшему за ним Оуэну и с недоумением спросил:
— Чего ты так на меня уставился?
— Жду твоих объяснений, — ответил Оуэн.
— Я ещё не придумал, как соврать… ой, то есть объяснить, — признался Тан.
— Ты сказал это вслух, — Оуэн скрестил руки на груди, не зная, смеяться ему или плакать.
— А, правда? Что ж, в следующий раз буду осмотрительнее… — Тан пожал плечами, даже не пытаясь как-то оправдываться.
Объяснять пришлось бы слишком многое: и марионеток с собственной волей, и странное высшее измерение, и его постоянные превентивные действия, и нелепые благословения с ритуалами, и привычку разговаривать с самим собой от нечего делать…
Как говорится, много долгов — не обуза~
— В такой ситуации, — Тан снова перевел взгляд на исполинского Пернатого Змея, — разделение — лишь вопрос времени. Когда они разделятся, Оуэн, ты первым примешь Уникальность, а затем мы передадим её Богине Вечной Ночи.
Используя способности [Наблюдателя] и Одурачивание трех Путей Повелителя Тайн, Тан мог бы зафиксировать существование ещё одного [Смерти] Послеветаемости 0.
Без Уникальности и лишь с двумя неординарными характеристиками Последовательности 1, но обладая божественным статусом, такой бог все равно мог бы вершить великие дела и гарантировать собственную безопасность.
Рождение Вечной Тьмы было неизбежно, и Богиня Вечной Ночи, без сомнения, являлась лучшим кандидатом.
Что же касается Оуэна…
Пусть лучше остается архангелом Последовательности 1. В битвах на вершине пусть сражаются те, кто выше ростом.
Это место далеко не такое теплое и безопасное.
Видя, что Тан снова уходит от темы, Оуэн решил не упорствовать.
У каждого есть свои тайны. Возможно, правильнее всего — просто не спрашивать.
А даже если спросишь… толку все равно не будет.
Он молча смотрел на Тана, предаваясь этим мыслям.
Тем временем на Восточном Континенте, в Городе Серебра.
Николя неторопливо шёл по многолюдной улице. Среди толпы гигантов фигура этой [Ошибки] резко выделялась.
Вот только ни один гигант так и не заметил, как рядом с ними прошла фигура в чёрном шелковом цилиндре.
В небе без остановки рокотали вспышки молний. Николя поднял голову, тихо сокрушаясь: надо же было выбраться из подземелья только для того, чтобы вновь созерцать небо, лишённое даже намека на синеву.
— Ладно, оставим жалобы на потом, — пробормотал он про себя.
Сейчас главным было другое: как сделать так, чтобы родители Деррика Берга умерли «естественной» смертью?