Глава 288: «Неужели он и правда меня не побьет?»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
После окончания лекции погруженный в раздумья и сомневающийся в смысле жизни Клейн вместе с Коэнли и Педигрю был затащен Таном в кабинет исторического факультета.
Поскольку в Тингенском университете всё ещё шли летние каникулы, профессора исторического факультета в основном разъехались по домам, и кабинет пустовал.
— Вот, экзаменационные вопросы за прошлые годы, перед экзаменом всегда полезно порешать такое… — Тан протянул им стопки тестов. — Император Розель говаривал, что подготовка в последний момент не обязательно принесёт пользу, но точно подарит душевное утешение. Даже если завалишь письменную часть, потом сможешь внушить себе «Я старался» и успокоить нервы.
Иными словами, так называемый «эффект плацебо».
Клейн растерянно посмотрел на всученную ему толстую стопку экзаменационных листов.
И почему ему казалось, что Тан раздает тесты с какой-то пугающей сноровкой?
— Разве эти материалы не должны быть засекречены? — Спросил он с легким недоумением.
— Нет, — небрежно бросил Тан. — Подаешь заявку, а потом просто просишь их у ответственного лица в Тингенском университете. Это бесплатно.
— В обычных справочных материалах тоже есть настоящие вопросы из прошлых тестов, — добавил Педигрю, — но они не так систематизированы и не имеют официального статуса, как те, что выдает Тингенский университет. Так что сейчас порешать их — в самый раз.
Вот оно как.
Клейн перевел взгляд на ещё одного человека в кабинете. Он уже видел его в актовом зале — это был старший сын господина Азика, брат Тана, Оуэн Эггерс, который, по слухам, отправился на Южный Континент и позволил тамошним аборигенам обвести себя вокруг пальца на кругленькую сумму.
Оуэн подумал: «Вообще-то, не обязательно помнить об этом так отчетливо».
Забившись в угол, Оуэн держал в руке чёрный маркер и растерянно смотрел на разложенные перед ним листы. Символы на бумаге не поддавались пониманию ни по отдельности, ни в словосочетаниях, так что он уже очень долго не мог выдавить из себя ни строчки.
От всей его фигуры веяло отчетливым ощущением человека, который физически ещё жив, но душевно уже мертв.
Заметив это, Тан взял со своего стола красную ручку и небрежным взмахом руки запустил её точно в своего родного брата.
Оуэн едва не подпрыгнул от испуга. Поймав на себе улыбчивый взгляд Тана, он лишь натянуто кивнул с совершенно одеревеневшим лицом.
«Уведите его отсюда! Тут совершается покушение на родного брата!» — вопил он про себя.
— Не ленись, пиши быстрее! — Приказал Тан.
— Да, да… — забормотал Оуэн.
Убедившись, что «нечто» в углу наконец зашевелилось и перестало притворяться трупом, Тан повернулся к трем Ночным Ястребам.
Коэнли спрятался за спину Педигрю, со смесью ужаса косясь на красную ручку, которая глубоко вонзилась в деревянную столешницу неподалёку.
«Разве у Потусторонних [Пути Шута] бывает такая чудовищная сила в руках?» — испуганно подумал он.
Когда он сам смотрел на экзаменационные тесты, то порой впадал точно в такое же состояние, как и брат Тана в углу…
«Его же не побьют, верно? Точно не побьют?»
— Успокойся, бить тебя никто не станет, — заметив остекленевшие взгляды Коэнли и Клейна, Тан с улыбкой размял запястье и повернулся к Педигрю. — Кажется, ты ведь уже сдал экзамен на второй уровень?
— Да, сдал, — ответил тот.
— Не волнуйтесь, даже если вы не притронетесь к этим тестам, он вас не тронет, — Педигрю развернулся к двум дрожащим подчинённым, помолчал немного и тяжело вздохнул, после чего добавил с предельной честностью, пытаясь оправдать Тана:
— Потому что это противозаконно.
— …Спасибо, Педигрю, — выдавил Коэнли.
Легче ему от этих слов ничуть не стало.
Оуэн, зависший над листом и тоскливо косившийся на красную ручку в паре сантиметров от своих пальцев, мысленно возмутился: «Что?!»
«Значит, в моем случае это просто семейные разборки?!»
«Эй, заступится за меня кто-нибудь вообще?!»
Тан жестом велел всем сесть, взял со стола ещё одну красную ручку и вытащил чистый лист бумаги.
— Вы ведь тоже слушали лекцию господина Ректора, — начал Тан. — Сложность экзамена довольно высока. Из года в год процент сдавших на второй уровень составляет около сорока процентов, а на третий — около шестидесяти.
— Этот экзамен жестко ограничивает процент прошедших, — Тан принялся что-то чертить на бумаге. — Хотя проходной балл как для письменной, так и для практической части равен шестидесяти, вы обязаны преодолеть этот порог и в первом, и во втором туре. Итоговая общая оценка не спасет, если один из этапов завален.
Иными словами, если провалить письменную часть, то во втором туре можно хоть весь полигон разнести — экзамен всё равно не зачтут.
Тан бросил ледяной взгляд на забившегося в угол Оуэна и презрительно фыркнул:
— Только зря тратит время и общественные ресурсы…
Коэнли, который уже дважды завалил экзамен (причём один раз срезался именно на письменной части), шумно сглотнул.
«Он ведь правда меня не побьет?» — Коэнли буквально трясло от страха.
— Кроме того, — продолжил Тан, — в зависимости от среднего балла за первый тур, сложность испытаний во втором туре тоже может скорректироваться в большую сторону…
— Думаю, Педигрю и Коэнли, как люди опытные, уже вкратце объясняли тебе эти нюансы, Клейн. Хоть экзаменационные площадки и выбираются случайным образом, при детальном анализе прошлых тестов можно заметить, что многие сценарии из года в год повторяются, пусть и с измененными деталями.
Тан обвел карандашом надпись «второй тур» на своём чертеже.
Тан повернулся к новичку Клейну:
— Тебе, как [Провидцу], знаний в области ритуальной магии должно хватать с избытком, да и духовное восприятие у этого [Пути] крайне высоко, ведь он сосредоточен на мистической стороне вещей.
— Получается, чтобы получить высокий балл во втором туре, нужно продемонстрировать именно эти способности? — Быстро сообразил Клейн. — Например, умение подбирать и сочетать ритуалы в зависимости от меняющейся обстановки?
— Именно так, — кивнул Тан. — Хоть проходной балл и шестьдесят, итоговая комплексная оценка всё равно повлияет на твою возможность сдавать экзамены на второй и первый уровни в будущем.
— К примеру, если за третий уровень ты получил зачет, но не дотянул до категории «C» — то есть твоя итоговая оценка оказалась ниже семидесяти баллов, — ты не сможешь заявиться на второй уровень, даже если твоя [Последовательность] будет полностью соответствовать требованиям.
«Какая строгая и дотошная система оценки», — подумал Клейн.
Он потер подбородок и перевел взгляд на стопку тестов, лежащую на столе.
Итоговая оценка складывалась из результатов первого и второго туров, и для успеха требовалось сдать оба.
— Да, я понял, — кивнул Клейн. — Заберу их с собой и обязательно изучу.
Тем временем Коэнли, глядя на бумаги, погружался в пучины глубокого отчаяния.
«Даже будь я [Бессонным], за оставшиеся несколько дней всё это физически не исписать!»
— Считай это тренировкой, — попытался утешить Коэнли Педигрю. — Если ты усердно занимался в обычное время, то результаты письменной части обычно не разочаровывают…
— А для второго тура никаких примерных вопросов нет? — Поинтересовался Клейн.
— Нет, — Тан подпер подбородок рукой, облокотившись на край стола. — Точнее говоря, даже если бы они были, толку от них мало. Слишком много переменных. В отличие от письменной части, где рамки жестко очерчены и все задачи в конечном счете сводятся к базовым правилам, второй тур проверяет твою способность мгновенно реагировать на меняющуюся обстановку. Из-за этого процент сдавших там всегда крайне низок.
— Впрочем, у всех вариантов второго тура есть одна общая черта, — при этих словах Тан вдруг вспомнил кое-что и добродушно улыбнулся. От этой улыбки по спинам Коэнли и Клейна пробежал неприятный холодок. — Чудовища во втором туре, хе-хе, все как один несут в себе изрядную долю ментального загрязнения. Так что, если не хотите после экзамена отправиться прямиком в отделение психиатрии собора Святого Петра, советую держаться от них как можно дальше.
Это было действительно дружеское предупреждение. В конце концов, Тан сам отбирал и помещал туда некоторых монстров, и порой даже у него самого при взгляде на них мурашки шли по коже.
— Может, сначала перекусим? — Предложил Тан. — В конце концов, даже перед тем как в последний момент забивать голову знаниями, нужно хорошенько наесться.
— Послушайте… — раздался слабый голос из угла.
— У тебя нет времени разгуливать по обедам! — Тан повернулся к Оуэну со скорбным и полным праведного гнева лицом. — Живо садись за тесты! У тебя больше нет времени ни на еду, ни на сон, уяснил, Оуэн?!
Оуэн промолчал.
Спасибо, он понял, что еды не достоин.
Клейн, наблюдая за столь стремительной переменой в поведении Тана, лишь ошеломленно вздохнул.
«Что же такого натворил его брат? Сколько злости может накопиться от того, что кто-то никак не сдаст экзамен?»
— Семнадцать раз, — тихонько шепнул стоящий рядом Педигрю. — Каждая попытка самостоятельной сдачи обходится в 50 золотых фунтов.
«Что?! Пятьдесят золотых фунтов?!»
Клейн с выражением лица «какого черта, почему так дорого?!» уставился на Педигрю. Коэнли выглядел не менее потрясенным — похоже, он тоже услышал об этой сумме впервые.
Неужели пошлина за участие действительно настолько грабительская?
— Скажите… а Церковь это компенсирует? — Тихо спросил Клейн, едва оправившись от шока.
— …Да, Церковь всё компенсирует, — ответил Педигрю после короткой паузы, окинув Клейна довольно странным взглядом.
Только тогда Клейн облегченно выдохнул. Если компенсируют, то всё в порядке.
Иначе он вряд ли решился бы на такую авантюру. Хоть надбавки после успешной сдачи и выглядели заманчиво, в случае провала его кошелек понес бы невосполнимые потери.
Подумав об этом, Клейн и Коэнли одновременно со скорбными минами повернулись к Оуэну, мысленно сокрушаясь о его безнадежности.
«Сколько же денег улетело на ветер…»
Оуэн, которого сначала якобы обобрали до нитки на Южном Континенте, а теперь буравили взглядами как конченого расточителя, почувствовал себя крайне неуютно.
— Да вы издеваетесь?! Что это за взгляды?! Объясните нормально!
Тан мысленно ответил: «Посмотри на себя со стороны и всё поймешь».
Опозорился прямо перед чужими людьми, какая досада.
Когда все наконец ушли обедать, Оуэн с облегчением выдохнул.
Он с тоской посмотрел на листы в руке, всерьез раздумывая, не выбросить ли их прямо сейчас, чтобы совершить переход через Мир духов обратно на Южный Континент и благополучно пропустить августовский экзамен.
— Эх, и почему я вообще должен этим заниматься? — Сокрушался Оуэн.
Он потряс стопкой тестов и в отчаянии закрыл лицо руками.
Ему сейчас срочно требовалось влить знания прямо в мозг. Хоть бы Сокрытый Мудрец явился, честное слово!
В этот момент в кабинете бесшумно появилась ещё одна фигура.
Это был Николя Фламель в чёрном шелковом цилиндре и такого же цвета фраке.
— Николя? Разве ты не должен сейчас обсуждать дела с высокопоставленными представителями Церкви? — Удивленно спросил Оуэн.
Большинство кандидатов на экзамен первого уровня составляли святые и ангелы различных Церквей. Подобные Потусторонние прибывали в Тинген не только ради проверки знаний, но и с сопутствующими поручениями — в конце концов, у полубогов такого калибра уже практически не оставалось чисто материальных потребностей.
Николя как раз отлучался, чтобы уладить различные организационные вопросы с Церквями прибывших в город Тинген святых и ангелов.
Заметив его появление, Оуэн с любопытством спросил:
— Что-то случилось? У представителей других Церквей возникли вопросы к Тану?
— Всё уже улажено, ничего серьёзного, — мягко ответил Николя. — К тому же я пришёл не к Тану. Скорее, это Тан попросил меня заглянуть к тебе.
— Хм, господин Оуэн, — Николя не спеша подошел ближе, взял лежащий перед Оуэном тест, бегло просмотрел его и положил обратно на стол. Дружески похлопав собеседника по плечу, он улыбнулся ещё мягче:
— Похоже, у вас действительно огромный потенциал для роста.
Оуэн опешил.
Лишь спустя мгновение до него дошел истинный смысл слов Николя.
Какой ещё потенциал для роста?! Это же была вежливая насмешка над тем, что на его листах почти нет правильных ответов!
Эти тесты были защищены от любых видов прорицания и предсказания, они обманывали даже духовную интуицию и удачу [Пути Колеса Фортуны]. Любые лазейки для списывания оборачивались ложными подсказками, из-за чего положиться на сверхъестественные силы было попросту невозможно.
Приходилось, словно первокласснику, вчитываться в каждое слово и решать всё самому…
Оуэн нахмурился, разглядывая свои каракули, и невольно засомневался в собственных способностях. Он тихо пробурчал:
— Неужели всё действительно настолько плохо?
— Не хочешь выпить пару флаконов зелья [Бессонного], чтобы взбодриться? — Полушутя предложил Николя. — Думаю, если ты провалишься и в этот раз, Тан окончательно выйдет из себя.
Молчание затянулось.
В умении требовать невозможного Тан был непревзойденным мастером.
— Может, лучше запереть меня в лечебнице для душевнобольных? — Уныло предложил Оуэн. — Мне кажется, условия там вполне сносные.
— Как знать, — с напускной «заботливостью» отозвался Николя. — По-моему, идея неплохая. Как насчёт того, чтобы тебя лично лечил сам господин архиепископ Церкви Бога Знаний и Мудрости?
— …Пожалуй, я откажусь, — поежился Оуэн.
Он тяжело вздохнул, после чего посерьезнел и спросил:
— На каком этапе сейчас план Тана?
Николя отвел взгляд от злополучных тестов, ненадолго задумался и, проигнорировав вопрос Оуэна, спросил сам:
— Как дела на Южном Континенте?
— Всё идет по его плану, — Оуэн поудобнее устроился на стуле. — Мы изгнали Фракцию Вседозволенности Школы Розы, объединили Орден Духа и начали возрождать веру в [Смерть].
При этих словах его лицо стало заметно серьезнее. — Однако до истинного Подземного мира нам ещё далеко. К тому же в самом Подземном мире… творится что-то неладное.
— Что ж, звучит так, будто продвижение идет вполне успешно, — подытожил Николя.
— Мы как раз пытаемся разобраться с крупными неприятностями в глубинах Подземного мира, — он поправил свой шелковый цилиндр. — Господин Оуэн, постарайтесь полностью усвоить зелье [Бледного императора] до сентября. К тому времени нам нужно будет выдвигаться.
— Выдвигаться? — Машинально переспросил Оуэн. — Куда?
— Почтить память предков, — ответил Николя.
Сдавленный смешок Николя плавно перетек в голос Тана. Его лицо стремительно исказилось: зашевелились, переплетаясь друг с другом, многочисленные черви времени и черви духа, пока эти безумно извивающиеся плотские отростки не сложились в черты лица Тана.
Он окинул взглядом лежащую на столе «макулатуру» с на удивление спокойным выражением лица.
— Пора возвращаться домой, — произнёс он. — Отец уже заждался.
«Заберу эти тесты, пусть отец как следует пропишет Оуэну березовой каши», — мысленно усмехнулся Тан.