Глава 211: «В ту же яму»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Обмануть во второй раз Повелителя Тайн, владеющего властью Одурачивания, тем же самым способом было задачей не из легких.
Тан, уже находившийся в состоянии полупотери контроля, тоже это понимал.
«Моя потеря контроля означает, что все сущности, которых я могу представлять в этой ипостаси, тоже потеряют контроль. Это сознательно созданная ошибка», — подумал Тан.
Антигон поглощал всё без разбору. Прежде чем возвыситься до [Последовательности 1], став Королем Ангелов, он вобрал в себя потусторонние характеристики, которые далеко не полностью принадлежали к [Пути Шута].
«Ну и прожорливая же ты девка…» — мысленно выругался он, невольно скривившись.
Как Небесный Достопочтенный, стоящий на вершине трех путей — [Пути Ошибки], [Пути Шута] и [Пути Двери], — он, получив возможность первоначального вмешательства в дела Замка Сфирот, естественно, мог использовать родственные потусторонние характеристики внутри своего тела. Это позволяло ему проявлять способности, соответствующие высокому уровню [Пути Ошибки].
Лицо «Тана» исказилось, и Заратул, скрывавшийся под этой личиной благодаря способности [Безликого], явил свой истинный облик. Однако созданная Небесным Достопочтенным системная ошибка не затронула самого Тана, надежно спрятавшегося неизвестно где.
Ошибка была перенаправлена на фигуру, скрытую в тени Заратула.
Это была историческая проекция Тана, управляющая нитями духовного тела Заратула из глубин исторического тумана.
«[Мастер Марионеток] никогда не участвует в бою лично», — Тан отлично помнил эту истину.
Будучи лучшим [Фокусником], когда-либо ходившим по этой земле, Тан прекрасно понимал это правило и с удовольствием применял его на практике.
«А [Фокусник] никогда не выступает без подготовки».
Николя Фламель, этот Король Ангелов [Последовательности 1], создал точно такую же системную ошибку. Он вмешался в баг Небесного Достопочтенного и исказил связь между личностями Заратула и Тана. В результате контроль потеряли лишь Заратул и его историческая проекция, в то время как истинное тело Тана осталось невредимым.
Почуяв неладное, воля Небесного Достопочтенного мгновенно переключила внимание на Николя Фламеля — Короля Ангелов [Пути Ошибки], который в этот момент дергал за Его собственные нити духовного тела.
Поскольку Николя был марионеткой Тана, внутри его тела, естественно, находились принадлежащие [Чудотворцу] черви духа.
А марионетка [Чудотворца], само собой, обладала и частью потусторонних сил своего хозяина.
Он был не просто Королем Ангелов [Пути Ошибки], но и владел необычайными способностями [Пути Шута].
Однако в следующий миг Николя, который должен был подчинить Антигона и превратить его в свою марионетку, внезапно застыл. Всё его тело сковало, разум начал стремительно угасать, а движения сделались механическими и дергаными.
Пытаться манипулировать нитями духовного тела перед лицом Короля Ангелов [Пути Шута] — а точнее, самого первопредка этого пути — было чистой воды самоубийством!
В оскверненном городе, раскинувшемся на тысячи миль под водой, среди улиц, вымощенных зеленоватым камнем в величественном стиле объединенной империи Тюдоров и Тренсоастов Четвертой эпохи, Тан стоял и, прищурившись, наблюдал за глубоководным каменным троном. Там всё ещё клубился, извиваясь в бесконечных судорогах, сгусток склизких червей.
Он поднял руку. Благословенная сила, дарованная [Всевышним], начала сочиться из тела Заратула, а полубезумная историческая проекция вот-вот должна была раствориться в историческом тумане.
Раз потеря контроля была вызвана пробуждением воли Небесного Достопочтенного, то без надежного фундамента, способного подкрепить это воскрешение, само безумие должно было сойти на нет. Это тоже была своего рода системная ошибка.
Из-за вмешательства Заратула и исторической проекции Тана, а также под мощнейшим натиском ментального загрязнения, воля Небесного Достопочтенного оказалась затянута в странное пограничное состояние посреди пучины, призванной ритуалом трех гримуаров.
Клубок копошащихся червей внезапно замер, словно увязнув в незастывшем гудроне. Их движения сделались медленными, тяжелыми и неуклюжими; они перестали источать удушливую злобу и сеять вокруг волны безумия.
Это напоминало принудительное погружение в сон, свойственное [Пути Тьмы].
Оккультный смысл фразы «В своём доме в Р'льехе упокоился спящий Ктулху, ожидая своего часа» заключался в том, что существа с низким SAN-значением сильнее подвержены загрязнению безумными знаниями. Стоило им взглянуть на Ктулху или провести какое-то время в его владениях, как они проваливались в кошмар, сотканный из сводящих с ума откровений. И если бедняги не могли вырваться, их ждала мучительная смерть от безумия и незавидная участь рабов знания.
Пустоши Знаний, будучи воплощением постулата «Знание — сила», являлись квинтэссенцией информации как таковой. Изливающиеся из них потоки безумных откровений обладали колоссальным величием и сокрушительной мощью.
Конечно, Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли невозможно уничтожить обычными методами, да и загрязнение из Пустошей Знаний не могло в одночасье пробить ментальную защиту Повелителя Тайн — одного из Трех Столпов мироздания.
Однако Тану требовалось лишь выиграть немного времени.
Досточно было продержаться до тех пор, пока Николя Фламель не похитит из тела Антигона потусторонние характеристики и Уникальность. Тогда пробуждающаяся воля Повелителя Тайн ослабнет настолько, что перестанет представлять смертельную угрозу.
В конце концов, безумие Антигона подпитывалось двумя источниками: с одной стороны, его лишили большей части якорей, а с другой — в Уникальности [Шута] таилась колоссальная, гораздо более концентрированная и яростная воля Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли, чем в Уникальностях двух других путей.
Пока воля Достопочтенного вязла в вечном сне Ктулху, Тан, стоявший посреди дворца Р'льеха в окружении извивающихся щупалец, перевел взгляд на копошащийся ком червей.
«[Всевышний]» взирает на тебя. Он наделяет тебя силой Своего благословения.
[Последовательность 2]: «[Наблюдатель]».
Сущий от начала времен, укрепляющий Своё величие.
Постоянное благословение «[Наблюдателя]» насильно вернуло волю Антигона, уже начавшую уступать натиску Небесного Достопочтенного, к исходным границам!
Потерянный Антигон ещё не успел ничего предпринять, как в его ушах раздался дивный, неземной шёпот. Этот язык не походил ни на одно современное наречие, словно являлся прародителем всей речи мира.
«„[Всевышний]“ обратил на тебя Свой взор, Он предопределил твою судьбу…»
«Твоя судьба — избавиться от Повелителя Тайн, сбросить оковы нашептываний Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли!»
Судьба зафиксировалась, обратившись в [Предопределённость]. Древесный росток внутри Тана, доселе пребывавший в покое, словно немного приподнялся, протянув тонкую веточку навстречу неизведанной пустоте.
То была крохотная, хрупкая веточка — казалось, согни её чуть сильнее, и она тут же переломится.
Однако она соприкоснулась с исполинским стволом, проросшим прямо из небытия. То была сила, берущая начало в «Будущем», — сплетение былого и грядущего, великое эхо самой судьбы.
Но когда безумные откровения и благословение [Всевышнего] наложились друг на друга, копошащийся клубок червей вновь зашевелился, грозя вырваться из оцепенения.
Воля Повелителя Тайн была невероятно сильна. В эту эпоху, когда древний дух ещё не растерял своего могущества перед лицом грядущего Апокалипсиса, старый бог почуял ловушку и вознамерился разорвать паутину наведенного Ктулху сна, чтобы вернуться наяву.
Тан выставил ладони вперёд и привел в движение всё Эвклидово пространство, обрушивая его на Антигона.
В этот миг воля Повелителя Тайн хлынула обратно. И без того безумный Антигон окончательно лишился рассудка. Плотный серовато-белый туман пополз во все стороны, заставив содрогнуться саму туманную высь над Миром Духов.
Зрачки Николя Фламеля, подконтрольного Тану, резко расширились. Он явно не ожидал, что Повелитель Тайн очнется так быстро. Словно по злому волшебству, этот Король Ангелов [Пути Ошибки] закоченел ещё сильнее — он оказался буквально в шаге от окончательного обращения в безвольную куклу.
Таков был истинный Повелитель Тайн, таков был Небесный Достопочтенный Властелин Неба и Земли!
Обитатели Мира Духов вновь испуганно задрали головы. На сей раз содрогание Замка Сфирот оказалось столь мощным, что он, казалось, вот-вот проступит сквозь завесу и явит свой первозданный облик.
Серовато-белый туман устремился за пределы Мира Духов, пытаясь нащупать некую конкретную точку в пространстве.
Но тут из неведомой глубины опустился мягкий занавес из чёрного бархата, скрыв ту часть пространства, куда устремились клубы тумана.
Эта нежная преграда, подобная тончайшему бархату, надежно укрыла координаты Мира Духов. Серовато-белый туман закружился на месте, пытаясь отыскать лазейку, но с недоумением обнаружил, что зовущий его ориентир исчез, растворившись под покровом Сокрытия.
Ответа не последовало.
Замок Сфирот оставался бездействующим — у него не было законного хозяина. Все его движения совершались лишь по древней инерции, заложенной прежним владельцем, Небесным Достопочтенным Властелином Неба и Земли. Без чуткого руководства неодушевленный Замок Сфирот попросту не мог выполнять сложные, тонкие манипуляции.
В соборе Туманного города на главной вершине Хребта Хорначис.
В глазах Тана отражался извивающийся копошащийся клубок червей, испускающий сероватую дымку. Не обращая внимания на оцепеневшего Николя, Тан сложил ладони у груди — одну над другой — и крепко сцепил пальцы.
Из морской пучины начали подниматься бесчисленные сверкающие кристаллы. Смутные и зыбкие, они балансировали на грани между иллюзией и явью — одновременно присутствуя в материальном мире и будучи оторванными от него, являя собой пример парадоксального единства противоположностей.
Стягиваясь в огромные скопления, они устремились к чудовищному клубку червей, в которого превратился обезумевший Антигон. Сверкающие осколки принялись слой за слоем, раз за разом укутывать дергающуюся массу.
Вихрь извивающихся тварей отчаянно сопротивлялся, силясь что-то предпринять.
За спинкой каменного трона проступил силуэт Николя Фламеля. Он поправил монокль в правой глазнице, и в его остекленевшем взгляде отразилась фигура Тана.
Обращенный в марионетку Король Ангелов протянул руку, явно вознамерившись украсть одну из способностей Тана и тем самым прервать сотворение его заклинания.
Извивающиеся черви разом уставились на Тана. Твари сплелись воедино, и на их скользких щупальцах проступили узоры потусторонней природы, складывающиеся в тайный знак — половину беззрачкового ока и половину искаженных линий. Они уже готовились…
Раздался оглушительный грохот.
Потоки безумных, скверных и ужасающих истин сокрушительной лавиной обрушились на разум Антигона. Воля Небесного Достопочтенного в этот миг тоже оцепенела и сделалась беспомощной.
Николя Фламель высвободил безумные откровения Пустошей Знаний, которые похитил уже давно.
Взрывная волна этих откровений через прямую связь нитей духовного тела была вбита Королем Ангелов прямо в голову Антигона. Безумные знания содрогались, содрогались, содрогались в его разуме…
Они сокрушали всё сущее, ведомое и неведомое, обращая реальность в бушующий океан хаоса, стремясь расщепить мир до первородного состояния чистой информации.
— Против Повелителя Тайн нельзя дважды использовать один и тот же трюк, — Николя внезапно избавился от оцепенения и вновь расплылся в улыбке. Он поправил монокль и вежливо кивнул извивающемуся клубку червей. — …но никто не мешает подать его под другим соусом.
Тан не упустил момента, пока Антигон пребывал в замешательстве от сокрушительного ментального удара. Он напряг пальцы, вливая в них колоссальный объем духовной силы.
Сияющие кристаллы со всех сторон облепили извивающихся червей, бурлящий серовато-белый туман и бесчисленные дергающиеся потусторонние щупальца, запечатывая их внутри себя.
Сжатие! Ещё сильнее!
Духовная сила заставила содрогнуться всё Эвклидово пространство. Тан стремительно истощал свои резервы, но тут же восполнял их, заимствуя силы у самого себя из прошлого с помощью власти Чуда.
Наконец, поток сверкающих кристаллов замер. На каменном троне покоился безупречно ровный, излучающий мягкое сияние куб.
Плененная внутри светящегося куба масса больше не подавала признаков жизни.
Так проявилось воздействие Эвклидова пространства на Антигона — материализованная суть ключевой способности [Последовательности 2] пути «[Наблюдателя]».
Глубоководная пучина стремительно отступила, обнажив разрушенные мостовые. Повсюду валялись безжизненные тела, из которых прорастали склизкие щупальца. Из-за близости Ктулху они подверглись скверне Пустошей Знаний, но теперь мертвецы один за другим поднимались на ноги, и на лице каждого из них красовался монокль.
Николя, стоявший позади каменного трона, которого загадочным образом не коснулось влияние Ктулху, вновь поправил вставленный в правую глазницу хрустальный монокль.
— Интересный замысел, — сказал он Тану.
— …Реакция Достопочтенного оказалась в точности такой, как ты и предсказывал. Первым делом он попытался перехватить мои нити духовного тела.
Но ведь Николя Фламель уже был марионеткой. Разве может [Мастер Марионеток] подчинить себе то, что уже омарионечено? Разумеется, нет.
А раз он марионетка, то его нити духовного тела целиком и полностью принадлежат [Мастеру Марионеток], который его контролирует.
И пока вы напрямую не отберете эти нити у самого [Мастера Марионеток], перехватить власть над его игрушкой попросту невозможно.
Отсюда логичный вопрос: чьими же нитями духовного тела пытался дергать Повелитель Тайн? И кого именно он в итоге омарионетил?
— Для Воплощения обмана и озорства это вышло воистину изящной шуткой, не находишь? — Тан, шагнув к каменному трону, усмехнулся и вновь обратился к своей прошлой версии, чтобы быстро восстановить истощенный запас сил.
— …Ведь в Николя Фламеля встроен модуль «биомиметической марионетки», а эта штука проецирует ложные нити духовного тела.
Ох, Амон сплоховал, но как же Повелитель Тайн умудрился проявить такую же беспечность? Надо же, оба угодили в одну и ту же яму.
Могли бы хоть ради приличия проверить, с кем имеете дело и чье тело пытаетесь подчинить — оригинал перед вами или всего лишь искусная обманка.
Что ж, в следующей жизни будьте осмотрительнее. Постарайтесь не наступить на те же грабли в третий раз.
Тан опустил взгляд на куб, покоящийся на троне, и после недолгого молчания спросил:
— Теперь мы можем совершить Кражу?
Николя поправил монокль, внимательно изучил состояние куба и удовлетворенно кивнул.
— Без проблем, — ответил он.
(Конец главы)