Глава 201: «Потеря контроля?»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
С изъятием последней потусторонней характеристики [Последовательности 1] [Пути Ошибки] цель этого нападения на Амона можно было считать достигнутой.
Однако за то, чтобы заполучить эту последнюю потустороннюю характеристику [Червя Времени], Тан заплатил ужасающую цену.
Тан понимал, что всё-таки слишком недооценил Амона, этого Бога Обмана. Тот явно просчитал свои действия на случай поимки и решил утянуть врага на дно, даже если ради этого придётся устроить самоподрыв.
Океан звёзд постепенно разъедало хаотичное море. Сквозь эту медленно разрушающуюся преграду злой дух Тёмного Ангела Сасриэля, шаг за шагом выходящий из-за теневого занавеса, устремил взор на Тана. Его пустые, лишённые всяких чувств глаза смотрели так, словно перед ним копошился жалкий муравей. Раздался его ровный, размеренный голос:
— Изначальный пробуждается в твоём теле.
Взгляд Тана стал ещё глубже и темнее, будто в глубине его глаз скрывался бездонный океан.
Он посмотрел на этого злого духа, вобравшего в себя злобу древнего Бога Солнца и загрязнение Хаотичного Моря, и протянул руку.
Тан не собирался нападать на злого духа Тёмного Ангела. Его собственное состояние стремительно ухудшалось, а сознание Бога в злом духе Тёмного Ангела Сасриэля сейчас бодрствовало куда сильнее, чем тысячу лет спустя, — одолеть его парой ударов точно бы не вышло.
Первая Скрижаль Богохульства сейчас не была для Тана предметом первой необходимости, так что он решил вернуться к этому вопросу позже.
Стоило Тану сделать движение, как в воздухе между ним и Тёмным Ангелом проступили неровные грани, похожие на трещины на порезанном стекле. В мгновение ока они оказались в разных измерениях, лишившись возможности влиять друг на друга обычными способами.
Эвклидово пространство окутало всю осквернённую область Двора Гигантов, заблокировав её на уровне пространственных измерений. Это лишило Сасриэля возможности призвать силу Хаотичного Моря и помешать его уходу внезапным ударом.
Подобная блокада не могла продержаться долго. Между Хаотичным Морем и Первой Скрижалью Богохульства существовала прочная мистическая связь, которую нельзя было так просто разорвать с помощью Эвклидова пространства — точно так же, как и Хаотичное Море не могло с лёгкостью оборвать его собственный контакт с Эвклидовым пространством.
Пережив предсмертную контратаку Амона, Тан, держа при себе завоёванный трофей — потустороннюю характеристику [Червя Времени], начал медленно таять в воздухе. Он уходил в высшее измерение, навсегда покидая Двор Гигантов.
Взоры, устремлённые на него из пустоты, рассеялись вслед за его исчезновением, потеряв интерес к этому месту.
Злой дух Тёмного Ангела Сасриэля лишь молча наблюдал за тем, как убийца Амона растворяется в пустоте, и даже не попытался его остановить.
Океан звёзд, лишившись отсечённой руки Мистера Дверь, тоже начал распадаться.
Затем взгляд этой Левой Руки Бога, Вице-регента Небесного Царства, переместился на всё ещё поддерживаемую историческую проекцию.
Из-под раскинувшегося силуэта гигантского Пернатого Змея, прямо из иллюзорной реки, в которой, казалось, смешались все цвета этого мира, шагнул Николя Фламель. Ангел, укравший судьбу Амона, поправил монокль в правой глазнице и несколько секунд безмолвно всматривался в злого духа Тёмного Ангела.
Затем Николя, этот [Червь Времени], беззвучно усмехнулся, бросил мимолётный взгляд на стоявшего высоко позади юношу, и его очертания тоже начали стираться. Он последовал за своим [Мастером Марионеток], покидая Двор Гигантов.
В этот миг всё вокруг вновь погрузилось в жуткое, мёртвое безмолвие.
Беззвучный, словно вместивший в себя весь мир иллюзорный океан так и не отступил. Злой дух Тёмного Ангела будто чего-то ждал. Он замер в неподвижности, пока сцена, существовавшая лишь внутри исторической проекции, окончательно не рассыпалась. Тогда из угасающего образа прямо в реальность шагнул юноша с мрачным взором, сжимающий в руке трёхметровый скипетр.
В спокойных глазах злого духа Тёмного Ангела словно промелькнул едва заметный отблеск.
…
В Эвклидовом пространстве, принадлежащем «Вечно несмолкающему театру»:
Из тела Тана поползли склизкие, липкие щупальца. Некое неведомое, великое сознание посылало его духовному телу невнятные, неописуемые звуки.
Это было грандиозное, многослойное, безумное ментальное загрязнение, которому невозможно противостоять. Одна лишь попытка подавить его заставляла Тана чувствовать глубокое бессилие.
Пробуждение Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли под влиянием Амона неотвратимо и сокрушительно воздействовало на его разум.
— Нужна помощь? — Спросил Николя Фламель, стоя подле Тана. Сознание Достопочтенного в теле того уже пробуждалось вовсю, и сдержать его прежними методами не представлялось возможным — установленные якоря оказывали ничтожно малое влияние по сравнению с волей древнего божества.
— Не нужно… — голос Тана сделался вязким и хлюпающим, будто черви духа у него во рту тоже претерпевали необратимую мутацию, искажая речь до неузнаваемости.
— …А как же остальные Амоны? — Невнятно спросил он.
— Те аватары [Последовательности 2] запрятались, — произнёс Николя. — Судя по всему, вмешались Истинный Творец и Адам. Сам понимаешь, на Бога нельзя взирать напрямую, да и Костяной Собор Адама — место крайне специфическое, я не могу его раскусить.
— …Что касается прочих клонов, они пока выглядят нормально, — продолжил Николя. — Настоящее тело Амона наверняка сменилось, вот только я без понятия, который именно из них теперь [Троянский Конь Судьбы].
Статус Амона рухнул до [Последовательности 2]. Если не случится чуда, этому бывшему Королю Ангелов будет неимоверно трудно вернуть себе трон [Последовательности 1].
Тан только собирался ответить, как из его тела вырвался новый пучок склизких щупалец.
Мысли заволакивало туманом. Ему казалось, что он вот-вот канет в серовато-белую дымку, сольётся со скрытыми в ней мириадами искр, которые лишат его всякой человечности и запустят ужасающий ритуал пробуждения.
— Если честно, — с трудом, но на удивление спокойно проговорил он, — прикончить Амона без сучка и задоринки, отделавшись под конец лишь «подарочным набором» в виде пробуждения Достопочтенного — это очень даже выгодная сделка.
— …Я-то думал, он натравит на меня Адама и Истинного Творца, — он закашлялся. — …и заставит сойтись с ними в открытом противостоянии.
Николя суставом пальца поправил нижний край монокля и высказал догадку:
— Возможно, дело не в его нежелании, а в том, что Адам и Истинный Творец воспротивились? Помнишь, как говаривал тот человек: «Всё это — необходимые жертвы»?
Необходимые жертвы, значит…
Пожертвовать одним Амоном ради рождения Повелителя Тайн.
Тан тяжело вздохнул, и его лицо вновь исказилось судорогой:
— Я… мне кажется… нужно поспать… Ух, мерзкое ощущение. Волю Достопочтенного чертовски трудно подавить…
— …Пожалуй, мне не помешало бы вздремнуть ещё века три…
Николя окинул Тана пристальным взглядом, покрутил монокль и бросил:
— Хватит паясничать.
В следующее мгновение бесчисленные мутировавшие щупальца, извивавшиеся на теле Тана, застыли.
Его мимика оставалась поразительно живой — на лице застыла маска борьбы, безумия и [Недуга], прописанная столь достоверно, что никто бы не усомнился: перед ними сам Тан Эгис Ламд.
Однако этот живой человек теперь подвергся мощнейшему давлению со стороны Эвклидова пространства. Потоки ослепительного сияния сгустились вокруг его тела, слой за слоем запечатывая его изнутри.
При этом сам «Тан» вовсе не стремился изолировать себя подобным образом, используя Эвклидово пространство для сдерживания воли Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли.
Вдруг прямо из воздуха, словно перейдя из ненаблюдаемого состояния в наблюдаемое, рядом с полностью видоизменившимся «Таном» соткался другой юноша и неторопливо подошёл к Николя.
Внешне он был абсолютной копией того искажённого [Недугом] «Тана».
На губах новоприбывшего играла улыбка — точь-в-точь как у Амона, только что посмотревшего превосходное представление.
— Пусть я и не знаю, раскусил ли меня Адам, но Амон совершенно точно остался в дураках, — усмехнулся он. — Какое поразительное совпадение, не находишь?
Тан с неподдельным любопытством оглядел своего двойника, чей разум пал под натиском воли Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли, оставив лишь ворох склизких щупалец.
— Да уж, обвести вокруг пальца самого Бога Обмана… Будь я ангелом [Пути Ошибки], прямо сейчас моё зелье усвоилось бы без остатка.
Амон обманул меня, а я в ответ обманул Амона. Всё честно, разве нет?
Николя перевёл взгляд на новоиспечённого [Чудотворца]:
— И с какого момента ты пустил в ход марионетку?
— Угадай, — Тан покосился на Николя Фламеля, который перехватил безумную судьбу Амона и теперь ничем не отличался от обычной марионетки, а затем вновь уставился на покрытого щупальцами двойника, стремительно теряющего рассудок и превращающегося в Достопочтенного.
«Свежие главы — только на первоисточнике!»
— Одно из правил разыгрывания роли [Мастера Марионеток] гласит: кукловод должен оставаться за кулисами, — с улыбкой проговорил он. — С чего бы мне лично лезть на сцену?
В прошлых спектаклях ему приходилось отдуваться самому лишь потому, что его марионеткам недоставало ни числа, ни должного уровня.
Попадись я под какой-нибудь шальной удар — и мигом бы превратился в обычного [Клоуна].
Прямо как сейчас…
Лицо «Тана» заходило ходуном, а затем разгладилось, явив взору бледные, осунувшиеся черты.
Это была потусторонняя способность [Безликого] — [Последовательности 6] [Пути Шута].
Вот видишь, в подобные моменты сила среднего уровня подходит как нельзя лучше.
Тот, кто стоял на пороге потери контроля, разрываемый пробуждающейся волей Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли, и неотвратимо превращался в нечто кошмарное, вовсе не был Таном. Это был Заратул — одарённый [Всевышним], который мирно пережидал в Эвклидовом пространстве момент его возвышения до [Чудотворца] и не принимал участия в дальнейшей битве.
— Без надлежащих потусторонних характеристик невозможно вынести мутации, вызванные пробуждением Достопочтенного, — Тан щелкнул пальцами, и Эвклидово пространство содрогнулось.
Из тела Заратула заструились нити ослепительного сияния.
Это была закреплённая потусторонняя сила [Наблюдателя], поддерживающая одарённого на пике его возможностей.
Потусторонняя характеристика [Последовательности 2] Заратула сейчас находилась у Тана. Сам он оставался лишь [Учёным из прошлого] [Последовательности 3] — откуда бы у него взялись силы, чтобы выдержать пробуждение самого Достопочтенного?
Стоит помнить, что на уровне [Последовательности 3] нет острой необходимости полагаться на якоря ради сдерживания безумия или угрозы потери контроля.
Да и пробуждение Изначального, даже в текущей временной точке, ни за что не проявилось бы столь мощно в теле простого адепта [Последовательности 3].
Это была умышленно созданная системная ошибка.
Лишившись основы, влажные склизкие щупальца начали со свистом сжиматься, распадаясь на копошащихся личинок. Давящая, жуткая аура стремительно угасала.
Николя немного подумал и обратился к Тану:
— Кажется, я понял. С самого начала ты использовал модуль «биомиметическая марионетка», чтобы вылепить личность, чья судьба, мысли, воля, способности, опыт и воспоминания до мельчайших деталей повторяли твои собственные, и заменил ею оригинальный модуль «биомиметическая марионетка» Заратула.
И поскольку эта марионетка также являлась [Чудотворцем] [Последовательности 2], внутри неё функционировала Система, и она имела те же права доступа к управлению Эвклидовым пространством — иными словами, во всём равнялась оригиналу, — она и стала истинным тобой.
Трусить до последнего, пока нет чёткого плана, но идти напролом, едва всё просчитано; сочетать безрассудство с осторожностью и осторожность с безрассудством, чтобы свести риски к минимиму, — это действительно в твоём духе, Тан.
Потусторонние из «трусливой троицы» путей воистину один коварнее другого…
Будучи [Червем Времени] [Последовательности 1], Николя Фламель невольно потёр виски, поражаясь тому, что Тан умудрился обвести вокруг пальца даже его самого.
С другой стороны, именно подобные люди живут дольше всех, разве нет?
«Хозяин, Хозяин, тут грязь, а-а-а, опять эта мерзость выползла!»
Под кибернетические завывания Системы Тан искренне улыбнулся:
— Всё верно… Я лишь прощупывал Амона и Адама. Прикончить Амона — лучший исход, но даже если бы не вышло, мы бы его ослабили. Пусть посидит на [Последовательности 1] подольше, мы от этого ничего не теряем.
— …И, судя по всему, судьба сегодня на нашей стороне.
В случае провала худшим исходом стала бы поломка марионетки Заратула. Но стоит лишь забрать потусторонние характеристики, как очень скоро на свет явился бы новый Заратул.
Модуль «биомиметическая марионетка» — ресурс возобновляемый, прямо как дары богов: срежешь один урожай, вырастет новый. Пока целы потусторонние характеристики, пока активен модуль «биомиметическая марионетка», пока существуют Эвклидово пространство и будущий он сам, гибель марионетки [Последовательности 3], возвысившейся до [Последовательности 2] лишь благодаря чужому благословению, не представляла для Тана никакой трагедии.
Неудача обернулась бы лишь временным снижением его собственных сил, в то время как Амон потерпел самое настоящее, сокрушительное фиаско.
Со смертью личности «Тана» воля Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли неохотно отступила, вновь погружаясь в мёртвый сон в ожидании более подходящего случая.
Стоило Эвклидову пространству подавить Заратула, как все склизкие щупальца на его теле бесследно растворились. Впавшие в безумие черви духа быстро успокоились — ведь их хозяин изначально был всего лишь марионеткой.
А мертвецы не сходят с ума, верно?
Как только модуль «биомиметическая марионетка» под именем «Заратул» перезагрузился, тот вновь ожил.
Черви духа, повинуясь судьбе своего носителя, вползли обратно в тело лидера Ордена Тайного Ордена, сливаясь с его вновь обретшим искру духом. И хотя отголоски пробуждения воли Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли всё ещё давали о себе знать, а в ушах [Учёного из прошлого] временами звучал безумный шёпот, это состояние было несравнимо лучше недавней потери контроля.
— Что ж, улов и впрямь богатый, — Тан хлопнул в ладоши и повернулся к Николя. — Теперь и нам пора готовиться.
— …Нас ждёт упрощённый ритуал вознесения, чтобы раз и навсегда занять место Амона.
(Конец главы)