Глава 198: «Выбор»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
«Состояние Мистера Дверь просто один в один как у шизофреников. Нет, даже хуже — по крайней мере, пока у безумцев нет достаточной для уничтожения мира потусторонней силы и они находятся под контролем, они могут лишь упиваться собственными иллюзиями».
— Спаси меня… Не спасай меня… Спаси меня… Не надо меня спасать, не надо меня спасать!
Мистическое загрязнение продолжало бешено взрываться за вратами плоти. Бесчисленные звездные искры на глубоком багряном фоне вздымались исполинскими океанскими волнами, увлекая за собой Бертеля Абрахама. Сквозь полуразрушенные врата Тан смутно различал мир за спиной Мистера Дверь — там бушевали грозы, ревели бури, царил вечный мрак, а на беспросветно тёмном небосклоне то проступал, то скрывался багровый диск [Луны].
«Воплощение Порочной Матери-Богини, захватившее [Луну] реального мира».
Едва завидев этот багровый диск, Тан инстинктивно отвел взгляд.
Он тут же извлек из пространства Системы мозаичные очки и нацепил их, чтобы в грядущем бою не схлопотать необратимое загрязнение от прямого взгляда на Порочную Матерь-Богиню.
Рука, вцепившаяся во врата плоти, то разжималась, то снова судорожно сжималась — так его собственное «я» пыталось бороться за контроль. Как Король Ангелов [Пути Двери], которому оставался лишь шаг до статуса истинного бога, Бертель Абрахам даже под гнетом загрязнения Порочной Матери-Богини ухитрялся удерживать остатки разума.
Внезапно Бертель уставился на Тана. В его налитых кровью глазах вспыхивали мириады алых звездных искр.
Тан пониже натянул поля шляпы, и в его ладони возник длинный скипетр.
— Спаси… Не спасай меня, убей! Абрахамы… есть надежда… — простонал он.
Мимолетный проблеск рассудка в глазах Мистера Дверь стремительно угасал. Он вновь проваливался в безумие. Кровавые волны хлынули по телу Короля Ангелов, окутывая его, словно багряный плащ.
Врата плоти взорвались вновь. Безумный поток знаний хлынул в разум Мистера Дверь, разрывая изнутри крошечные головы червей, из которых состояло его тело.
— Хорошо, — Тан вскинул скипетр и, не сводя взгляда с искаженного, деформированного тела Мистера Дверь, раздельно, слово за словом произнёс:
— Восславь [Солнце].
…
Тан уже заблокировал связь между Эвклидовым пространством и реальным миром, и эта аномалия быстро привлекла внимание «Вечно несмолкающего театра».
«Неужели эти двое безумцев наконец-то сдохли?»
Ядро театра несказанно обрадовалось. Ему сразу же захотелось состряпать парочку марионеток себе на потеху.
Однако горький опыт прошлых лет подсказывал, что без полной уверенности лучше не пороть горячку.
Оно решило напрямую спросить собственную марионетку.
[Епископ войны] лишь покосился на своего бывшего [Мастера Марионеток] и промолчал.
Ядро театра рассудило: «Ну и ладно, как знаешь».
«Должно быть, эти психи и правда сдохли, вот он и не знает, как сообщить такую новость? Радоваться надо! Ха-ха-ха, ладно уж, я не стану винить собственную марионетку за небольшое своенравие».
«Так-так, надо бы все перепроверить, а потом вздернуть всех людишек из этого чертова университета и превратить их в марионеток, хи-хи!»
Ведомое чистым упрямством и злорадством, оно тут же принялось разыскивать Николя, умотавшего невесть куда.
Николя с улыбкой произнёс:
— А ты, я гляжу, прямо сияешь от счастья.
Он небрежно снял монокль и, бережно протирая его, добавил:
— Готовься. Нас ждет поистине великое представление.
— …И [Зрителями] станут сами боги.
— …Сцена уже готова. Церемонию приветствия первокурсников в Мискатоникском университете должен увенчать грандиозный, величественный салют.
Ядро театра:?
«Не… не сдохли?»
— Именно, не сдохли, — улыбнулся Николя. — …Но если ты не поторопишься, думаю, очень скоро тебе придётся повариться в модуле [Оценщика] Системы.
Превратишься прямиком в потустороннюю характеристику, которая послужит главным ингредиентом для продвижения какого-нибудь [Учёного из прошлого].
«Психи! Кругом одни психи!»
«А-а-а-а-а!» — мысленно забилось оно в судорогах, извиваясь и безумно корчась, точно червь.
Николя шагал сквозь беспросветную тьму. Изредка небосклон прорезали вспышки молний, выхватывая из мрака окрестности. В стеклышке его монокля отражался далёкий, застывший в вечном полумраке заката Двор Гигантов.
Внутри Эвклидова пространства.
Движения Амона становились все более скованными, но Он лишь шире и радостнее улыбался.
— Зачем тебе убивать Бертеля? — Спросил Амон. — Возвращение [Двери] приблизило бы рождение Повелителя Тайн ещё на шаг, да и Богиня Вечной Ночи наверняка помогла бы тебе. Заполучив три потусторонние характеристики Последовательности 1 [Пути Ошибки] вместе с Уникальностью, а следом прикончив Бертеля, ты, Дон Эггерс, мог бы в самом скором времени стать Последовательностью 0 и даже… Повелителем Тайн. Так в чём же ты сомневаешься?
— …Ты не хочешь или попросту не смеешь занять трон Повелителя Тайн?
Амон в очередной раз похитил судьбу одного из своих аватаров, уберегая себя от участи стать марионеткой.
Силуэт в шелковом цилиндре, веющий книжной изысканностью, бесстрастно и отрешенно взирал на Амона. Он без устали выпускал воздушные снаряды, один за другим расстреливая аватаров древнего бога.
В ту же секунду рядом с Амоном соткалась багровая фигура, источающая ауру [Завоевателя]. Стоило Амону попытаться паразитировать на этом историческом фантоме, как тело призрака обратилось в сгусток кровавого света. Вспыхнуло пламя, столь яростное, что оно, казалось, прожигало само пространство.
Амон лишь уворачивался, но его аватаров из червей времени становилось все меньше…
Но Он продолжал улыбаться — точно праздный зевака, пришедший поглазеть на редчайший спектакль.
— Убить его, не убивать, убить, не убивать… — бормотал Амон.
— Убить его! — Уголки Его губ поползли вверх. Амон поправил монокль, и Его силуэт растаял в воздухе, исчезая без следа.
Так проявилась украденная Им часть сил Богини Вечной Ночи, позволившая Ему войти в состояние сокрытия.
Однако в Эвклидовом пространстве ни сокрытие, ни маскировка, ни бегство в иные измерения не могли уберечь от всевидящего ока — здесь поддавалось наблюдению абсолютно все.
А то, что можно наблюдать, поддается вмешательству. То же, во что можно вмешаться, можно и подчинить своей воле.
Уникальная природа этого места позволяла установить связь с любым уголком мира, если только тот не был защищен мощнейшими печатями.
— Чудесное место, — раздался Его голос из ниоткуда. — …Не будь оно столь необъятным и по-настоящему опасным, я бы и сам рискнул прибрать его к рукам.
Сокрытие рассеялось без труда. Хотя гибель казалась неминуемой, Амон нисколько не паниковал.
— Разумеется, я обожаю риск, — продолжал Он. — …И нынешняя ситуация — не что иное, как величайшая азартная игра.
— …Убьет ли тебя Бертель, чтобы триумфально вернуться в реальный мир, или же ты прикончишь его, вновь приблизив пришествие Повелителя Тайн?
Тан нашел болтовню Амона излишне назойливой, но в глубине души почувствовал неладное. Что-то во всём этом было не так.
«Меня не покидает ощущение, будто меня нагло надувают».
Крепко сжимая Скипетр Солнца, Тан, вопреки обещанию подарить Мистеру Дверь быструю смерть, не спешил наносить удар. Вместо этого он стремительно рванулся к силуэту, сотканному, казалось, из чистейшего знания.
Тень даже не удостоила Тана взглядом, однако в его сознании тут же зароились новые знания.
Отбросив неуместные мысли вроде «„Ох, так вот каково это — заливать знания прямо в черепушку“» или «„Знания проникли в мою голову самым варварским способом“», Тан сразу же вычленил из этого потока нужные сведения.
«Ловушка… Настоящая, чертовски огромная ловушка».
Осознав суть полученных сведений, он едва не заскрежетал зубами от досады.
До конца света оставалось ещё больше тысячи лет. В Четвертую Эпоху Короли Ангелов — Амон, Бертель, Антигонус и прочие — не спешили занимать трон Последовательности 0. Главная загвоздка крылась в том, что это неминуемо повлекло бы за собой пробуждение сознания Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли.
Чем ближе к концу света, тем слабее становилось сознание Небесного Достопочтенного. Разум Изначального угасал, но никогда не исчезал насовсем. В таких условиях потусторонние характеристики Бертеля, характеристики [Хранителя тайн] и даже характеристики Амона несли в себе мощнейшее загрязнение воли Небесного Достопочтенного.
Подобные Духовные Отпечатки непреодолимо притягивались друг к другу, и любой высокопоставленный представитель трех смежных путей мог обратиться в следующее воплощение Небесного Достопочтенного Властелина Неба и Земли.
На уровне ангелов закон конвергенции потусторонних характеристик смежных путей претерпевал качественные изменения. Рожденная притяжением связь между ними порождала не просто колебания судьбы, но и вполне материальные физические феномены.
Состояние Бертеля Абрахама было явно ненормальным. Под гнетом скверны Порочной Матери-Богини и без Первой Скрижали Богохульства, способной принять на себя этот сокрушительный удар, его смерть привела бы к катастрофе. Стоило Бертелю Абрахаму действительно умереть, как три его характеристики [Ключа звезд] и Уникальность [Пути Двери], подчиняясь закону конвергенции потусторонних характеристик, тут же устремились бы к ближайшим потусторонним трех смежных путей.
Казалось бы, Амон — [Червь Времени] Последовательности 1, и притяжение к Нему должно быть самым сильным?
Но здесь раскинулось Эвклидово пространство. С точки зрения авторитета и символизма, высокопоставленный потусторонний [Пути Шута], обладающий схожими полномочиями в состоянии «один плюс один», создавал силу притяжения, превосходящую ту, что исходила от Амона.
Уникальность и потусторонние характеристики [Пути Двери] несли в себе столь чудовищную концентрацию скверны, что с ней едва ли совладала бы даже Система.
Проще говоря, это было недвусмысленное приглашение от Порочной Матери-Богини в духе: «Я хочу родить тебе дитя»…
Стоило Бертелю Абрахаму умереть, как закон конвергенции потусторонних характеристик вызвал бы материальные изменения. Без физического сосуда эффективность печати рухнула бы, и ещё до того, как врата плоти окончательно рассыплются прахом, потусторонние характеристики высвободились бы наружу, прорвавшись прямиком в реальный мир.
Если же разрушить врата плоти прямо сейчас, под непрерывным воздействием скверны Порочной Матери-Богини эти три характеристики подвергнутся неискоренимому загрязнению. Не имея носителя, который принял бы часть удара на себя, они превратятся в смертоносный яд. Если в будущем кто-то попытается взойти на престол [Двери], главной угрозой для него станут сами характеристики, ибо он попросту превратится во второго Мистера Дверь.
Это наглухо закрыло бы путь к божественности по [Пути Двери], откладывая рождение Повелителя Тайн на неопределенный срок.
Именно этого и добивалась Порочная Матерь-Богиня.
Будучи ангелами [Пути Ошибки] и [Пути Шута], Тан и Амон, разумеется, меньше всего хотели подобного исхода.
Но почему тогда Амон продолжал гнуть свою линию?
«Его первоочередная цель — вырваться на свободу. К тому же, если Мистер Дверь погибнет, зная, что мы с Богиней Вечной Ночи выступаем единым фронтом, мне ради спасения будущего Повелителя Тайн придётся забрать эти три характеристики и Уникальность себе… Но скверна в них столь сильна, что даже склад Системы не гарантирует безопасности».
Склад Системы, созданный благодаря Пустошам Знаний для безупречной изоляции любых объектов, на самом деле имел свой предел «безупречности». И пусть даже Уникальность не могла пробить этот барьер сама по себе…
…однако потусторонние характеристики, которые веками оскверняла лично Порочная Матерь-Богиня, вполне могли просочиться сквозь печать и отравить его самого.
Убить Мистера Дверь и оставить характеристики на произвол судьбы — значит навсегда лишить мир шанса на рождение Повелителя Тайн. Забрать их — значит превратить Эвклидово пространство в сточную яму для скверны, что пагубно скажется на самом Тане.
В таком положении оставался лишь один логичный выход — сохранить Мистеру Дверь жизнь.
Но…
Тан посмотрел на разрываемого звездными вспышками Мистера Дверь, чье тело уже потеряло человеческий облик, а затем перевел взгляд на Амона, который все ещё вел бой с фантомами из глубин истории.
Мистер Дверь готов был умереть, лишь бы прорваться сквозь барьер, а Порочная Матерь-Богиня сгорала от нетерпения, стремясь воспользоваться этим редчайшим шансом.
— Держи Его, — бросил Тан. — …Я пока разберусь с Амоном.
Фигура, окутанная сиянием знаний, едва заметно кивнула и вновь устремила взгляд на чудовище. Даже разлетаясь на куски, эта тварь упрямо ползла вперёд, силясь вырваться из [Бездны].
Он давно перестал быть прежним Мистером Дверь. Теперь он представлял собой сгусток чистой злобы, само воплощение порока — ещё один шаг Внешних Богов на пути к реальному миру.
Его разумом безраздельно правила скверна. И пусть истинный Бертель противился возвращению, он прекрасно осознавал: заражение слишком глубоко. Стоило Ему провести ритуал возвышения, как Он превратится в злейшего врага для своей родины.
«Нельзя возвращаться. Ни за что нельзя возвращаться».
Тень, будучи воплощением вселенского знания, без труда считала эту мысль.
Она вскинула руку, заставляя угасать энергию ритуала врат плоти, и, соткав покров сокрытия, прошептала Мистеру Дверь прямо на ухо:
«Бертель Абрахам, неужели ты и правда жаждешь вернуться в реальный мир?»
Оставив тень присматривать за вратами, Тан мгновенно переместился к фигуре в шелковом цилиндре.
Увидев возникшего прямо перед Ним противника, Амон расплылся в улыбке.
— Ну что, определился? — Спросил Он.
— Определился, — отрезал Тан. — …Сперва я покончу с тобой, а уже потом решу, что делать с Мистером Дверь!
Тан вскинул ладонь, и Эвклидово пространство пласт за пластом начало сжиматься вокруг Амона.
— Что ж… — Амон лишь усмехнулся и безмятежно пожал плечами.
Его силуэт бесследно растаял, легко обойдя блокировку Эвклидова пространства. Он оставил после себя лишь бесчисленные, но совершенно бесполезные копии.
«Неужели Он с самого начала мог беспрепятственно покинуть Эвклидово пространство?»
Вокруг того места, где только что стоял Амон, в зоне наблюдения раскинулось бескрайнее золотистое море.
Глубины Моря Соня, само сердце Руин Битвы Богов — место, где пал Древний Бог Солнца. Истинное сновидение, фантом Двора Гигантов, врата, открывающие путь на Восточный Континент.
Двор Гигантов. Тёмный Ангел Сасриэль.
Это был запасной план Амона — Его лазейка для побега из Эвклидова пространства.
«Связь между реальным миром и Эвклидовым пространством перекрыта, но появление [Двери] пошатнуло этот авторитет. И Амон воспользовался этой брешью, сотворив самый настоящий баг».
Амон очутился во Дворе Гигантов на Восточном Континенте реального мира. Эту прямую мистическую связь удалось установить благодаря наблюдению из Эвклидова пространства.
Он ловко поменял местами предначертанные судьбы, совершив почти чудодейственный маневр и скрывшись от преследования.
Он оказался в непроницаемо плотном пространстве, отрезанном даже от исторического тумана.
В комнате, где дремал злой дух Тёмного Ангела Сасриэля и хранилась Первая Скрижаль Богохульства.
Очертания Амона стремительно соткались в воздухе. Бывший Король Ангелов с помощью бага вырвался из ловушки Эвклидова пространства, но теперь Ему требовалось как можно скорее уносить отсюда ноги.
Чем выше Последовательность, тем опаснее игра.
— Зачем же так спешить? — Этот голос внезапно прогремел прямо за спиной Амона.
Из тени неторопливо шагнул молодой человек с моноклем в глазу.
— Я жду тебя здесь уже очень давно, — добавил он.
— …Амон.
Амон не спеша развернулся и окинул взглядом стоявшего перед Ним юношу, который, очевидно, поджидал Его здесь уже приличное время. Он слегка поправил монокль и усмехнулся:
— Забавно.
(Конец главы)