Глава 177: «Картина маслом»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
В подвале заброшенного здания.
Стремительно соткался из воздуха силуэт Тан.
Он подошел к своей марионетке, погруженной в глубокий сон, и вытянул холст, над которым та трудилась.
Это был портрет, от одного взгляда на который пробирала дрожь. Черно-белые мазки сливались с мрачной, зловещей атмосферой вокруг. Монахиня, чей образ должен был воплощать святость, застыла с искаженным от ужаса лицом. Каждая деталь её облика источала нездоровую странность и абсурд — словно тело несчастной претерпело жуткое Искажение под влиянием вселившейся нечисти.
Создателем этой картины маслом был художник, которого волею случая затянуло в «Вечно несмолкающий театр». Теперь он превратился в одну из марионеток Тан и без устали трудился в городе Тинген, создавая зловещие полотна. Его работы становились иллюстрациями к жутким городским легендам, призванным сеять ужас среди обывателей.
Для Тан, уже полностью усвоившего зелье [Странного колдуна], эта деятельность служила своего рода заблаговременным отыгрышем — подготовкой к переходу на [Последовательность 1] и получению титула [Хранитель тайн].
— Недурно нарисовано, — негромко произнёс он, — по меньшей мере на девяносто пять процентов соответствует моему воспоминанию о «Монахине-призраке»…
Большинство этих историй зародились ещё в его родной эпохе, и здешнему миру они порой казались излишне прогрессивными, непостижимыми.
Тан окинул взглядом другие холсты, расставленные по подвалу. На одном скалилась женщина с неестественно вытянутым телом, на другом высилось чудовище с огромными рупорами вместо головы, на третьем замерла невеста в алом подвенечном платье, а на четвертом — смутный женский силуэт, блуждающий под проливным дождем. Картин было великое множество, и даже простое созерцание этой галереи кошмаров вызывало тошноту.
Не будь эти холсты лишены крупиц потусторонней силы, любой из них, окажись он на воле, превратился бы в опасный волшебный предмет или оскверненную вещь, подлежащую немедленному запечатыванию или уничтожению.
Он поднял руку и слегка поправил хрустальный монокль.
— Похоже, эти страшилки пользуются успехом, — хмыкнул он. — Странно, что, будучи [Странным колдуном], я не придумал ничего подобного, пока усваивал зелье. Что ж, теперь я хотя бы восполнил это упущение.
— А насчёт этих картин… — Тан задумчиво прищурился. — …в будущем можно попробовать вдохнуть в них каплю истинной силы, чтобы вымысел стал реальностью. Хотя Чанис, конечно, хорош — треплет языком направо и налево. С такими темпами мы скоро начнём ловить молитвы официальных Потусторонних, обращенные к Амону…
Забавно вышло бы, откликнись настоящий Амон на подобный призыв. Интересно, сколько священников официальных Церквей проснулись бы тогда с моноклями на левом глазу?
К сожалению, полгода назад Амон изменил своё почетное имя. Теперь, даже если кто-то взывал к формуле «Стрелка, подталкивающая время», зов доходил исключительно до него — фальшивого Амона.
Зачем понадобилось ждать полгода, прежде чем менять почетное имя? Ради острых ощущений? Или же древний бог решил порыбачить на эту наживку, как делал сам Тан? А вдруг на такой крючок клюнет действительно крупная рыба?
А может, Он сделал это просто от скуки?
— Хотя я вполне могу отвечать и на другие почетные имена, — рассуждал Тан. — Например, «Властелин Тьмы, сопричастный истории, воплощение бесчисленных Чудес, Божество, исполняющее желания» или «Древний ужас, Хранитель „Желания звёзд“», [Скиталец] древней истории… В конце концов, любое имя, указывающее на ангела, способного вещать на весь мир, или соответствующее [Последовательности 3] моей марионетки, технически ведет ко мне.
Но почему почетное имя Амона закрепилось именно за ним? И зачем архиепископ Чанис велел церковным Потусторонним молиться, используя эту формулу?
— Как архиепископ Чанис узнал, что я перехватил часть судьбы Амона? — Тан нахмурился. — Получил божественное откровение от Богини Вечной Ночи? Неужели Она пытается уравновесить силы Амона и Адама, прокладывая путь к рождению Повелителя Тайн? Или Она уже догадалась об истинной сути Адама?
Что ж… Аманисис, Богиня Вечной Ночи — невероятно опасный игрок, некогда соучаствовавшая в заговоре против древнего Бога Солнца. В каком-то смысле Она куда страшнее Амона и Адама, вместе взятых. Едва ли от Её взора укрылись замыслы древнего Бога Солнца и то, кем на самом деле является Адам.
Тан четко разделял Церковь Богини Вечной Ночи и саму Богиню. О том, что у него в руках находится Уникальность [Пути Ошибки], знала лишь Она. В земной Церкви этой тайной могли владеть разве что благословленные Богиней да Понтифик — те, кто стоял к Ней ближе всего.
Он поразмыслил ещё немного и покачал головой.
Не складывается пазл — и ладно. Меньше знаешь, крепче спишь.
Вновь поправив монокль, Тан растаял в полумраке подвала. Он собирался перенести сознание на Забытую Богом Землю, чтобы оценить успехи своих марионеток в исследовании Двора Гигантов.
Там, за исключением покоев Тёмного Ангела Сасриэля, куда соваться было чистой воды самоубийством, ему никто не мог преградить путь — если, конечно, Истинный Творец не решит лично вмешаться на расстоянии.
Тем временем на третьем ярусе «Вечно несмолкающего театра», в границах Багряного кампуса, разворачивалась иная картина.
Земля вспучивалась и трескалась, глубокие расщелины дробили ландшафт, превращая пространство в лоскутное одеяло из причудливых изолированных зон.
На небосводе пульсировали чужеродные звезды. Это было влияние другого Запечатанного артефакта 0-го уровня — принадлежавшего некогда Заратулу из Ордена Тайного Ордена артефакта «Желание звёзд». Ныне он сиял в вышине Багряного кампуса, вытеснив привычные светила и творя невообразимые, пугающие Чудеса.
В самом сердце этого расколотого, содрогающегося мира высилась призрачная проекция Мискатоникского университета. Среди её руин сновали бесчисленные твари и порождения безумия. Терзаемые ментальным загрязнением, они пожирали друг друга — то заходясь в яростном безумии, то затихая в зловещем оцепенении.
Безмолвная вечная тьма и фальшивые звезды взирали на растрескавшуюся землю, разделенную на обособленные, но связанные незримыми нитями сектора. Каждый сектор таил в себе сюжет — жуткую историю, которой вскоре предстояло ожить на страницах грошовых ужастиков в Тингене и по всему Королевству Лоэн.
— Коль я так поступлю, император Розель наверняка все поймет… — пробормотал Тан.
Пусть их разделяло больше тысячи лет, но эти древние страшилки… Розель и Клейн наверняка бы улыбнулись, увидев, как осколки их прежнего дома пускают корни в этой чужой почве.
Если, конечно, их самих не до полусмерти напугают эти сказки, многократно перевранные и, благодаря потусторонней силе, ставшие пугающе реальными.
В одном из разрозненных секторов Багряного кампуса, под сводами мрачного собора.
Трое официальных Потусторонних уже осознали аномальность этого места. Проведя разведку, они подводили первые итоги.
— Это место отрезано от Мира духов, — заговорил один из них. — Обычные сущности не могут свободно проникнуть сюда, даже посланник архиепископа Чаниса не в силах пробиться. Мы в ловушке, в замкнутом пространстве. Похоже, здешняя тьма изолировала нас не только от реальности, но и от Мира духов.
Снаружи по-прежнему лил дождь, и небо время от времени прорезали вспышки молний.
Часы блужданий изнурили их, но расслабляться в такой глуши было смерти подобно — опасность могла затаиться за каждым углом.
— Стоит переступить порог храма, как наши потусторонние силы исчезают, но стоит выйти наружу — возвращаются вновь, — продолжал тот же голос. — Если предположить, что этот собор существует в реальности и не сотворен чьей-то чужой волей, то подавляющая сила исходит от здешней печати. Той самой, что сдерживает высокорангового [Дьявола].
— Но капитан, — возразил второй, — мы не можем быть уверены, что вообще находимся в реальном мире.
— Да, — тихо отозвался [Заверитель душ] Грегор. — …С момента нашего исчезновения прошло не меньше трех часов.
За три часа их коллеги в Тингене наверняка забили тревогу. Им вовсе не обязательно было решать эту головоломку изнутри — достаточно, чтобы снаружи кто-то заметил неладное и связался с руководством Церкви. Тогда спасение станет лишь вопросом времени.
— У нас есть два пути, — продолжил Грегор.
— …Первый — спуститься в подземелье, где, по слухам, заточен [Дьявол], и проверить, там ли кроется источник аномалии. Заодно прольем свет на историю этого собора. Его нет в открытых архивах Церкви — хотя, возможно, мне просто не хватает уровня допуска.
— …Но это безумно опасно. Мы не знаем наверняка, сидит ли там настоящий [Дьявол]. Вдобавок внутри храма заблокированы наши способности. Случись что — и мы, лишённые магии и полагающиеся лишь на закаленные зельем тела, окажемся в ловушке.
— …Второй вариант куда надежнее.
— …Убедившись, что снаружи нам ничего не угрожает, мы затаимся здесь и будем ждать помощи. Нужно верить в товарищей. Как только они поймут, что мы попали в беду, Церковь отправит на наши поиски высокопоставленных клириков с куда более высокими [Последовательностями].
— …Что скажете?
Бэв и Фрэнсис переглянулись. Наконец Бэв решилась заговорить первой:
— Вряд ли мы совладаем с тем, что таится в глубинах храма, — призналась она. — …Даже та монахиня, что встретила нас… С виду она обычная, но у меня от неё мурашки по коже. Жаль, я не могла активировать Духовное зрение, так что ручаться за своё предчувствие не могу.
— Понимаю, — Грегор кивнул и перевел взгляд на [Полуночного поэта].
— Я тоже за второй вариант, — взвесив все за и против, ответил Фрэнсис. — …Наш артефакт «2–051» ведет себя странно под влиянием этого места. Соваться к [Дьяволу] без его поддержки — чистое самоубийство.
— Решено, — выдохнул Грегор. — …Пока ждем подмогу, собираем любые сведения. Если спасатели не явятся, придётся рискнуть и пробраться в замок. Возможно, ключ к выходу находится именно там.
* * * Минуты складывались в часы, а проливной дождь даже не думал утихать. Бэв, будучи всего лишь [Последовательностью 9], вскоре почувствовала, как стремительно теряет силы. Долгое блуждание под холодными струями дало о себе знать — девушку забил сильный озноб.
Грегор и Фрэнсис быстро заметили неладное.
— Да у тебя лихорадка! — Воскликнул Фрэнсис.
Он поспешно увлек девушку под полуразрушенный навес, укрывая от безжалостных потоков воды, и вложил ей в дрожащие пальцы «2–051»:
— Хоть толку от него сейчас мало, но этот запечатанный предмет все ещё сохраняет тепло. Потерпи ещё немного, Бэв, скоро все закончится.
— Побудть здесь, а мы с капитаном осмотримся ещё раз, — торопливо добавил он и уже тише прошептал: — …Мы все выберемся отсюда живыми.
Жар накатил внезапно и ошеломляюще. Привалившись к грязной, сочащейся влагой стене, Бэв лишь слабо кивнула. Ей было невыносимо стыдно за собственную слабость, ведь теперь она обуза для отряда.
«Если бы только я успела перейти на [Последовательность 8]…» — с горечью подумала она.
— Не забивай голову ерундой, — мягко улыбнулся Фрэнсис. Он бережно поправил «2–051» — серебряный кубок Солнца — и прижал его плотнее к её груди, чтобы сохранить крохи тепла. — …Мы обязательно выберемся.
С этими словами [Полуночный поэт] вновь шагнул под проливной дождь. Время поджимало. Если помощь не придёт в ближайшие минуты, им придётся уповать лишь на себя и идти вглубь собора.
…
Буря разыгралась не на шутку. В таверне наемников, принадлежавшей Церкви Богини Вечной Ночи, царила сонная атмосфера. Несколько дежурных Потусторонних лениво перелистывали газеты и старые книги, спасаясь от скуки. Но покой мгновенно испарился, едва на пороге появился их заместитель командира — [Последовательность 7] Вовен Тейлор. Лица на нём не было.
— Беда, — коротко бросил он.
Следом за ним в залу вошёл [Могильщик] Гертег — тот самый, что ранее сопровождал капитана Грегора в городскую ратушу.
Не теряя ни секунды, они извлекли из хранилища собора ещё один запечатанный артефакт 2-го уровня и поспешили к месту исчезновения Грегора.
Тем временем на связь вышли и представители Церкви Бури, выразившие готовность оказать содействие в поисковой операции.
Вооружившись несколькими могущественными артефактами 2-го уровня, объединенный отряд Церкви Богини Вечной Ночи и Церкви Бури оцепил заброшенное здание.
Безмолвие Ночи окутало улицу, а яростные порывы ветра отсекли квартал от любопытных глаз. Стоило невидимому таранному удару снести ветхую дверь, как взорам спасателей открылся непроглядный мрак, царивший внутри дома.
За порогом тянулся длинный сырой коридор, в самом конце которого висела картина.
Это был типичный для Лоэна черно-белый портрет. Но запечатленная на нём монахиня, чей образ должен был нести умиротворение, в окружении густых теней выглядела пугающе искаженной, зловещей.
Никто не решался ступить во тьму в одиночку. Вдруг ладонь одного из Потусторонних озарилась ослепительным сиянием, и сгусток яростного солнечного света устремился к картине, готовый испепелить её на месте.
В то же мгновение тени на стенах взбесились. Из-за рамы высунулись две костлявые бледные руки и намертво вцепились в края картины. Лицо монахини на холсте исказилось, кожа усохла, уподобившись мумии, а рот распахнулся в беззвучном крике, обнажив ряды острых чёрных зубов. Налитые кровью глаза бешено уставились на застывших в проходе людей.
Тварь, удерживающая раму, рванулась вперёд, прямо навстречу испепеляющему свету.
Воздух разорвал пронзительный визг, способный лишить рассудка любого обывателя. Стоило первому холсту сорваться с гвоздя, как из темноты стали проступать десятки других рам.
А из глубин подвала, тяжело переваливаясь, медленно выползало огромное, распухшее чудовище.
От его раздутого тела тянулись вверх мириады тонких чёрных нитей, уходящих в невидимую вышину. Словно дергающийся на вертушке паяц, монстр делал неуклюжий шаг за шагом.
В следующий миг шквал потусторонних заклятий обрушился на летящие картины и опутанную чёрными нитями тварь. Монстр истошно взвыл и захрипел на древнем Гермесе:
— Рисовать! Рисовать!
По заброшенному дому прокатилась мощная волна духовной энергии. Оживая на глазах, кошмары со вспоротых холстов шагали прямиком в реальный мир.
(Конец главы)