Глава 156: «Ародес»
163. Повелитель Тайн Выживание начинается с Марионетки
Поговорив с дедушкой Паллесом ещё немного и убедившись, что тот сможет помочь в делах против Ордена Тайного Ордена, Тан распрощался с ангелом [Последовательности 1].
— Да уж, от разговоров с такими хитрыми людьми голова действительно идёт кругом, — тихо вздохнул Тан, вернувшись в свою комнату и рухнув на мягкую кровать.
Иногда ему нравились хитрые люди, ведь иметь с ними дело довольно приятно — не нужно объяснять каждую мелочь.
А иногда он терпеть не мог подобных личностей: когда каждая фраза полна намёков и недомолвок, уставший человек лишь сильнее утомляется.
Поворочавшись на постели, Тан через нити духовного тела связался со своей марионеткой, которая уже затаилась в Эвклидовом пространстве, и спросил, не заметила ли она чего-то странного в поведении Паллеса Зороастра.
Когда он разговаривал с дедушкой, то намеренно говорил двусмысленные вещи, переводя разговор на Мир духов и недавние колебания Замка Сфирот.
Обладая статусом [Последовательности 1], дедушка должен был насторожиться, столкнись он с подобным загрязнением. В таких условиях наблюдение через Эвклидово пространство позволило бы Тану напрямую и с предельной точностью зафиксировать состояние дедушки Паллеса.
Но, если подумать, раньше он никогда не замечал этого загрязнения, исходящего от «Будущего» и Неопределённости.
Только сейчас, размышляя об этом, он осознал существование подобного осквернения, способного ввергнуть разум человека в хаос и безумие.
— Даже не знаю, так ли это… — марионетка в Эвклидовом пространстве медленно ответила на вопрос Тана. — …Но когда Паллес Зороастр услышал твои слова, мне показалось, что Он стал капельку ярче?
— Стал ярче? — Тан опешил.
Что за странное сравнение?
Мысленным усилием он сам перенёсся в Эвклидово пространство, чтобы взглянуть на ангела, который неспешно, словно на прогулке, прохаживался по театру.
По сравнению с прошлым разом на дедушке Паллесе не было ничего лишнего: ни скрытого загрязнения, ни каких-либо иных образований, похожих на кристаллы.
И всё же под наблюдением Эвклидова пространства силуэт Паллеса Зороастра действительно стал проступать чётче?
Нахмурившись, Тан с помощью техник гадания во сне восстановил в памяти образ Паллеса Зороастра при их первой встрече. Сравнивая с тем моментом… Он действительно стал чуточку ярче.
Нет, точнее говоря, способность Эвклидова пространства к наблюдению за Паллесом Зороастром возросла.
Из-за загрязнения, пришедшего от «Будущего»?
Он попытался получить точный ответ через гадание, однако, будучи [Провидцем], сразу понял, что ему недостаёт исходных условий, либо же гадание провалилось из-за вмешательства сущностей более высокого уровня.
У Тана смутно зародилась одна догадка, но он поспешил отмахнуться от неё. Покинув Эвклидово пространство, он вернулся в свою комнату и вновь повалился на кровать.
В это нельзя вникать — знание принесёт лишь загрязнение.
Его уровень Последовательности слишком мал. Каким бы высоким ни был его собственный статус, загрязнение приведёт к потере контроля, ведь у него нет потусторонних характеристик для защиты.
Несколько раз перекатившись с боку на бок, недовольный Тан засунул голову под подушку, зажал уши руками и зарылся в неё поглубже, словно пытаясь задержать дыхание.
Когда терпеть стало совсем невмоготу, он убрал подушку, шумно выдохнул, перевернулся на спину и уставился в потолок, словно впав в оцепенение.
Но уже в следующий миг Тан резко, как пружина, сел на постели, напугав Систему до полусмерти.
[Хо… Хозяин?]
Система: это выше моих сил.
Даже прожив с хозяином столько лет, она никак не могла привыкнуть к его внезапным телодвижениям, от которых веяло чем-то потусторонним.
— А, ничего, — отозвался Тан, продемонстрировав мастерский подъём корпуса, и вытащил из хранилища Системы только что изготовленный волшебный предмет.
Созданный путём слияния потусторонних сил из областей Судьбы и Сокрытия Ночи, плащ казался невероятно тёмным и глубоким. Стоило вглядеться в эту лёгкую, мягкую ткань, как невольно возникало ощущение, будто тебя изгнали за пределы мира — туда, где нет ни единой живой души.
— Назову-ка я его «Плащом Обездоленного», — решил Тан.
Когда он принялся складывать этот кусок ткани, края плаща начали мелко дрожать, упираясь в пальцы Тана и всем своим видом выражая яростный протест.
Этот предмет обладал свойством «живого», и ему явно претило быть сложенным.
Однако Тан проигнорировал безмолвное сопротивление своего запечатанного артефакта. Запихав его в карман, он поменялся местами с марионеткой неподалёку, а затем с помощью марионетки — [Путешественника] переместился из Тингена в Интисскую империю.
— Тогда, на Забытой Богом Земле, когда зашевелился Замок Сфирот, я увидел одну сцену, — пробормотал он.
Окраина Интисской империи.
Тан, бесшумно перенёсшийся сюда благодаря потусторонней силе [Путешественника], с помощью духовной интуиции подтвердил: эта местность в точности совпадает с той картиной, которую он узрел во время колебаний Замка Сфирот.
Войдя в Эвклидово пространство и задействовав горение духовности для расширения обзора, Тан начал дюйм за дюймом исследовать подземные глубины в поисках того, что видел в своём видении.
— Нашёл, — тихо произнёс он.
Тан заметил старинное серебряное зеркало, покрытое причудливыми узорами. Достав бумажного человечка, он резко встряхнул его.
Бумажная фигурка ожила, приняв его облик, хотя сбоку выглядела несколько плоской и искажённой, мало походя на живого человека.
Этот оживший бумажный двойник вместо Тана протянул руку к серебряному зеркалу внутри Эвклидова пространства.
Когда духовная энергия перетекла в бумажную фигурку, её рука подверглась понижению мерности, просочилась сквозь пространственный барьер и ухватилась за зеркало.
На поверхности древнего серебряного зеркала, покоившегося глубоко под землёй бог знает сколько веков, запульсировали серебристо-ртутные слова: «Ты…»
Однако прежде чем Ародес успел хоть как-то отреагировать, он — вжик! — По установившейся от касания связи был мгновенно упрятан Таном в системное хранилище.
Это было пространство, способное запечатать даже Уникальность. И пусть волшебное зеркало Ародес и происходило напрямую из Сефиры, оно ещё не обладало силой, способной противостоять Уникальности.
— Присмотри за ним хорошенько, — закончив с этим, Тан встряхнул кистью и дал указание Системе.
Усмирять запечатанные артефакты со свойством «живого» — это была излюбленная коронная фишка Системы.
Выполнив свою задачу, бумажный человечек в мгновение ока разорвал себя в клочья. Обрывки бумаги осыпались на землю и унеслись невесть откуда взявшимся порывом ветра, бесследно растворяясь в пыли.
[Будет сделано!]
Система запустила свой кибер-мозг на полную мощность и с ехидным «хе-хе-хе» одарила цифровой улыбкой волшебное зеркало Ародес, которое предстало перед ней в системном пространстве — растерянное, испуганное и ничего не понимающее.
Тан достал из системного пространства вырезанный из цельного кристалла монокль и, устроившись в Эвклидовом пространстве, принялся осматривать окрестности.
«Волшебное зеркало Ародес происходит из Хаотичного Моря. Похоже, это козырь, оставленный Богом против возрождения Небесного Достопочтенного, обладающий частью могущества пяти путей Всеведения и Всемогущества. В будущем его захватит Церковь Ремесленника, а в итоге оно попадёт в руки Клейна», — размышлял Тан.
Зеркало, способное видеть Владык и Столпы, готовое пресмыкаться до самого конца, пока не получит всё — и при этом имеющее прямую связь с такой Сефирой, как Хаотичное Море.
Что же касается того, кто именно передал ему наводку о том, что «Ародес находится здесь», у Тана уже появились кое-какие соображения.
Помассировав виски, Тан осмотрелся и заметил, что под тем местом, где лежал Ародес, некоторые камни претерпели странные метаморфозы.
Эти камни стали какими-то… эм, неописуемо жуткими. Они явно не были творением природы: очертаниями они походили на груды переплетённых человеческих рук и ног. Один взгляд на них заставлял рассудок стремительно катиться к нулю.
— Неужели Хаотичное Море когда-то прорвалось в этом месте, из-за чего и возник Ародес? — Пробормотал Тан.
Потыкав странные камни Скипетром Солнца, Тан благодаря наблюдениям в Эвклидовом пространстве убедился, что на них больше не осталось оскверняющей силы Хаотичного Моря. Очевидно, со временем она попросту испарилась.
Убедившись, что цель достигнута, Тан окинул взглядом окрестности, на мгновение задумался, а затем выставил вперёд левую руку, демонстрируя кольцо на мизинце, и обратился с желанием к театру.
Он загадал желание, чтобы здесь появилась часть его марионеток.
Театр откликнулся на его призыв, и перед ним предстала группа марионеток, оснащённых модулем «биомиметической марионетки».
У этих марионеток было чёткое разделение обязанностей, а их лица имели характерные интисские черты.
В «Вечно несмолкающем театре» хранилось немало марионеток с внешностью жителей других стран Северного Континента. Одни были собраны Орденом Пожирателей Крови, другие — случайными путниками, которые забрели в театр до того, как тот был запечатан, и обратились в марионеток.
Теперь же они в каком-то смысле вернулись на родину.
В конце концов, раз уж они всё равно здесь.
Эти марионетки останутся в Интисе и станут частью местного населения.
Марионетки, оснащённые модулем «биомиметической марионетки», выглядели как интисцы, вели себя как интисцы, могли есть, пить и справлять нужду, безупречно выполняя всё, на что способен обычный человек. А значит, они и были интисцами. Были людьми.
— После очередного обновления весь ужас модуля «биомиметической марионетки» будет постепенно раскрываться по мере того, как пойдёт время и их численность возрастёт, — тихо рассуждал Тан.
В отличие от [Зрителей], эти марионетки, поднимающиеся с самых низов общества шаг за шагом, чья жизнь выверена до мелочей, внешне никак не связаны друг с другом, но в тайне оплетены бесчисленными нитями. Возможно, в один прекрасный день они смогут поглотить целое государство, превратив его в марионетку в его руках, послушную любому его капризу.
Что ж, перспективы весьма радужные.
Выдохнув, Тан вместе с марионеткой — [Путешественником] вернулся в Тинген.
«Вечно несмолкающий театр», Мискатоникский университет, Багряный кампус.
В обветшалом студенческом общежитии Тан извлёк из системного пространства волшебное зеркало.
Когда зеркало покинуло системное пространство и оказалось в руках Тана, оно едва заметно затрепетало. Не будь его чувства обострены силой [Клоуна], он бы и вовсе не заметил, что Ародес, внешне оставаясь спокойным, на самом деле трясётся как осиновый лист.
Тан недоумённо приподнял бровь: — …?
М-да.
— Система, признавайся, что ты натворила? — Спросил он.
[А? Да вообще ничего~]
Она просто взяла Некрономикон и засунула это зеркало внутрь вместо закладки, делов-то~
У Тана дёрнулся уголок рта, и он молча вздохнул.
Настоящий дьявол. Впрочем, чего ещё ожидать от искусственного идиота, созданного в Пустошах Знаний.
Поправив монокль, Тан принялся разглядывать волшебное зеркало.
Вырвавшись из оков системного пространства, на поверхности зеркала начали одна за другой проступать белые буквы, складываясь в слова:
«Глубокоуважаемый, могущественный, верховный…»
Тан снова поправив свой монокль, в стекле которого отразился силуэт Амона, с не меньшим любопытством взиравшего на зеркало.
Бегущие буквы внезапно замерли, словно зеркало только сейчас осознало, в чьих невероятно жутких руках оно очутилось.
— Похоже, ты меня знаешь, — усмехнулся Тан, примерив на себя судьбу Амона. — Что же ты замолчал, Ародес?
Слова на поверхности серебряного зеркала медленно растаяли, после чего воцарилась тишина.
О, мертвенная тишина, похожая на ушедшую юность…
Тан постучал по серебряной глади зеркала:
— И почему же ты величало меня многоуважаемым, могущественным, верховным… хм, господином?
Произнеся последнее слово, Тан улыбнулся точь-в-точь как Амон, отчего волшебное зеркало Ародес содрогнулось ещё раз.
— Или я не он? Ах, какая жалость, — протянул Тан.
При этих словах он, будто что-то вспомнив, сделал хватательное движение в воздухе и извлёк книгу в твёрдом чёрном кожаном переплёте.
Тан не стал вчитываться в содержание книги. Он небрежно пролистал страницы, позволив судьбе самой выбрать одну из них, и остановился.
После чего Тан приготовился засунуть зеркало туда же — проверить, чьё творение окажется крепче: Пустошей Знаний или Хаотичного Моря.
— Кстати, Система, достань-ка ещё немного того безумного знания, что пылится у тебя в закромах, а ещё… — добавил Тан.
Тан бросил взгляд на вещи в Эвклидовом пространстве, поражённые его «загрязнением», прикидывая, не принести ли Ародеса в жертву высшему измерению, чтобы изучить, из какой структуры он вообще состоит.
«Что ж, пойдём по порядку. А если не покорится — просто швырну в выгребную яму», — хладнокровно решил он.
Система молча восхитилась: [Хозяин, а ты тоже тот ещё фрукт!]
«Рыбак рыбака видит издалека», — мысленно ответил Тан.
Увидев книгу в чёрном переплёте, волшебное зеркало затряслось пуще прежнего. Осознав намерения владельца, стоило Тану приподнять Ародеса, чтобы засунуть его на случайно открытую страницу Некрономикона, как слова на серебряной поверхности зеркала посыпались сплошным потоком, толкаясь и обгоняя друг друга.
Это были слова на древнем фейсакском языке, который Тан прекрасно понимал.
На зеркальной глади проступило:
«Вы можете задать мне несколько вопросов. Взамен я лишь прошу вас вернуть меня туда, где я было похоронено».
— Вернуть тебя туда, где ты лежало? Зачем? — Спросил Тан.
«Это… считается первым вопросом?» — буквы на зеркальной поверхности затрепетали. Казалось, зеркало испытывало врождённый страх перед Таном, носившим монокль.
Да, этот артефакт явно пролежал под землёй очень долго. Но почему Тану казалось, что он до умопомрачения боится Амона?
— Когда-то я почувствовал, что за мной подглядывают, — непринуждённо заговорил Амон. — Должно быть, это волшебное зеркало каким-то особым образом ухитрилось увидеть меня.
— И чем же ты тогда занимался? — Поинтересовался Тан.
— Играл в дочки-матери с группой… ну, скажем, студентов, коллег, друзей, родственников и возлюбленных, — поведал Амон и тут же небрежно добавил:
— Ах да, совсем забыл. Все они были мной.
Тан выдал мысленное многоточие: «…»
Что ж, неудивительно, что Ародес при виде монокля мгновенно онемел от ужаса.
(Конец главы)