Глава 1368 - Отпечаток Смерти
Смерть-Сэлинджер, шагавший туда-сюда у Реки Вечной Тьмы, посмотрел на Клейна, окутанного серовато-белым коконом.
“Его” глаза, в которых едва теплились язычки бледно-белого пламени, вот-вот готовые потухнуть, отразили золотое украшение-птицу, что было приколото на груди Клейна.
В следующую секунду из “Его” гниющего рта вырвался глубокий, проникновенный рëв, раскатываясь по-над рекой и заметно сотрясая весь Город Кальдерон.
Ответвление, чьи воды время от времени, то вздымались, то опускались, иногда тёмное, иногда бледно-белесое, своими поднимающимися волнами добралось до подножия лестницы, хлынув в сторону Клейна.
При этом призрачные волны половодья сливались с серо-белым туманом, и всё приобретало однородный цвет.
Стремительный серо-белый поток раз за разом врезался в тело Клейна, но так и не смог разрушить кокон, окутывающий его.
Гниющее тело Смерти-Сэлинджера делало шаги к краю ответвления реки, но “Он” не мог бежать оттуда, как ни старался, что бы ни происходило. Только и мог, что стоять там, и бешено реветь.
Взор Клейна скользнул мимо “Него”, он смотрел на мутные фигуры, шатающиеся по берегам.
Одну из них уже смыло в середину ответвления поднимающимся приливом-половодьем. Фигура бессильно шла ко дну, тая, как лёд.
Оставшиеся не проявили какого-либо страха, пребывали всё в том же бесчувственно-пустом и потерянном состоянии, бесконечно двигаясь туда-сюда.
Едва взглянув, Клейн понял, что эти многочисленные бродящие фигуры ему знакомы.
То был один и тот же человек – Азик Эггерс с “Его” бронзовой кожей и мягкими чертами лица.
Этот Консул Смерти как будто расщепился на множественные личности. И “Они” постоянно ходили туда-сюда между бледно-белыми каменными колоннами по обеим сторонам Реки Вечной Тьмы.
–
Что это такое...
– У Клейна сильно забилось сердце, а правая нога вдруг похолодела.
Он бессознательно опустил голову и увидел бледно-белесую руку.
Ладонь пробила кокон, проникла в него и схватила Клейна за икру.
А обладатель ладони плавал-колыхался в приливном потоке и, как водяной дух, пытался затянуть Клейна в пучины.
Этому духу при нападении была вправду нипочём аура Замка Сефирот!
Почуяв пристальный взгляд Клейна, обладатель бледной ладони поднял голову, показал лицо.
У него были чёрные волосы и карие глаза. Черты лица его были заурядны, но во всём облике чувствовалось нечто учёное, интеллигентное.
Клейн Моретти!
Этот “водяной” был Клейн Моретти!
В следующую секунду Клейна за левую ногу, правое плечо и левую руку схватили разные бледные кисти рук.
От этого он весь похолодел, и Духовное Тело его будто застыло. Он не мог даже воспользоваться ни одной из своих сил Потустороннего. Сопротивляться было невозможно.
Трое бледно-белесых рук принадлежали разным мутным фигурам, а лицо у всех этих фигур было одно – лицо Клейна Моретти!
Затягиваемое четырьмя “водяными”, тело Клейна понемногу отделилось от серовато-белого кокона и погрузилось в стремительный поток.
Тело всё сильнее холодело, а мысли Клейна мало-помалу погрузились в молчание. В глазах у него постепенно потемнело, и в итоге там маячили лишь тёмные волны отлива.
Над серым туманом, в древнем дворце, сознание Клейна вернулось в его изначальное тело.
Тогда, ни мгновения не мешкая, Клейн протянул ладонь и силой Замка Сефирот через свою связь с исторической проекцией похитил из него же некий предмет.
Вспыхнул луч золотистого света, Клейн держал золотое украшение в виде птицы.
И одновременно перестал поддерживать проекцию из Исторической Бездны.
“Тонущая” фигура исчезла из Течения Вечной Ночи.
Они не обращают внимания на ауру Замка Сефирот, а это означает, что те четыре фигуры суть действительно “я”... Но с чего бы это я оказался схвачен в западню течением Реки Вечной Тьмы и бесконечно хожу туда-сюда? Четыре фигуры, четыре фигуры...
– Клейн с торжественно-важным выражением лица легонько постукивал по краю длинного крапчатого стола. Под это постукивание уловил некое вдохновение.
Слова “четыре”, “души” и “смерть” соответствовали тем фактам, что Клейн четырежды умер и четырежды возродился к жизни.
Разумеется, когда Клейн стал Служителем Тайн, четыре возможности воскрешения обновились.
Каждый раз, когда я умираю, вне зависимости от того, воскресну ли я благополучно или нет, я неизменно оставляю отпечаток в Реке Вечной Тьмы? Я умирал четырежды, и потому фигур, бродящих по берегам Реки Вечной Тьмы, четыре?
– приблизительно уловив суть дела, вздыхал про себя Клейн.
– Река Вечной Тьмы – это действительно сефира. Как и следовало ожидать от символа смерти, упокоения, цели пути, конечной точки и тьмы... Это и имела в виду Богиня, когда “Она” указала на то, что я столкнусь с иного рода опасностью? Хмм, когда мою историческую проекцию “утопили”, я понёс некоторый психический ущерб. Будь моё душевное состояние нестабильно, я бы, наверное, к нынешнему времени пострадал от каких-нибудь ужасающих последствий.
Из этого вывода у Клейна возникло совершенно новое, иное понимание множества фигур Азика и бродящего туда-сюда Сэлинджера-Смерти.
Все “Они” были соответствующими смертными отпечатками.
Мистер Азик действительно умер много раз в процессе поиска своих воспоминаний, но каждый раз возвращается к жизни. Из нынешней ситуации следует, что хоть Неумирающие и не умирают, но оставляют множество скрытых опасностей. Когда число смертей достигнет определённого уровня, их истинные тела, наверное, затянет в Реку Вечной Тьмы, и те в итоге окажутся среди фигур, которые там бродят вечно... Здесь лишь фигура Сэлинджер
a
... Это значит, что после того, как он приспособил Уникальность, отпечаток “Его” смерти тоже стал уникальным,
– Проносились мысли в уме Клейна, и он забеспокоился о том, каково мистеру Азику выживать.
А решения у этой проблемы было два. Одно состояло в том, чтобы вернуть душе Азика целостность и заставить “Его” прервать повторения процесса “Своего” воскрешения. А второе – помочь Богине Вечной Ночи стать Великим Древним и завладеть управлением Рекой Вечной Тьмы.
Хе-хе, может, тут ещё один бинарный выбор. Когда Богиня станет Великим Древним, “Ей” не нужно будет задействовать снова половину души мистера Азика,
– Клейн усмирил свои мысли и сосредоточил внимание на цели.
Он вошёл в недра Города Кальдерон отнюдь не затем, чтобы растворить-распустить смертный отпечаток Смерти-Сэлинджера и порушить всякий шанс на “Его” восстание из мёртвых, а затем, чтобы взять воды, текущей в Реке Вечной Тьмы.
Ясно, что вода призрачного прилива, выплëскивающаяся из реки, не подействует. Это только аура плещет наружу, а не сама речная вода. И та вода, что слилась с серо-белым туманом, тоже не подойдёт. Она недостаточно чиста, потому не достигнет желаемого воздействия. Похоже, что я могу взять воду лишь тогда, когда ответвление возвращается к своему темнейшему состоянию. Хе, воду из основного потока реки точно никак не достать. Тот серо-белый туман явно твёрдая, плотная преграда,
– всё проанализировав, быстро вывел план Клейн.
Это затем, чтобы избежать приближения к Реке Вечной Тьмы и не привлечь внимания Смерти-Сэлинджера. Клейн подождёт, когда вода ответвления схлынет и потемнеет, и тогда устремится к ней, пока его четыре смертных отпечатка не утащили его историческую проекцию на дно реки.
При этом историческая проекция улучит возможность и при помощи золотого украшения зачерпнëт воды из реки. Затем Клейн вернёт своё сознание в Замок Сефирот. Посредством сил “Похищения”, а заодно тесной связи между двумя предметами, Клейн заберёт украшение.
Обдумав более мелкие и тонкие подробности процедуры, Клейн вернулся в Город Кальдерон и вызвал свою проекцию из Исторической Бездны.
Повторил предыдущий процесс и скоро вернулся к каменной плите у гигантской бронзовой статуи птицы. Стал спускаться по иссера-белым каменным ступеням, шаг за шагом.
Аура Замка Сефирот вокруг Клейна постепенно сгущалась, превращаясь в тонкий “кокон”.
Вскоре уже Клейн добрался до подножия лестницы. Увидел Реку Вечной Тьмы, текущую в бездонной пустоте, бледно-белесые колонны по обоим берегам и бесчисленные фигуры, что мешкали, шатаясь на берегах ответвления Реки.
На сей раз Клейн не спешил двигаться вперёд. Ушёл с лестницы и терпеливо подождал на прежнем месте, когда отхлынут воды ответвления. Оттенки серо-белого блëкли, а вода темнела.
Действовать нужно было, сей же миг! Фигура Клейна мелькнула вспышкой, он “похитил” расстояние и появился в слепом пятне поля зрения Смерти-Сэлинджера.
Не произошло ничего удивительного для Клейна, тело его затонуло в Реке Вечной Тьмы, бледно-зелёные руки сразу же проникли сквозь ауру Замка Сефирот и схватили Клейна за конечности.
Его четыре отпечатка смерти возникли вокруг него, и им не терпелось утащить его на дно реки!
Голова Клейна погрузилась под тёмную воду реки, и от этого всё тело похолодело, а мысли застыли, затихли.
Не успел Клейн окончательно лишиться чувств, как из его шеи выползли прозрачные корчащиеся личинки. Быстро переползли к золотому украшению-птице, сгрудились вокруг и подняли его, готовясь зачерпнуть воды из Реки Вечной Тьмы.
Тут перед Клейном в завихряющейся призрачной реке возникла громадная тень.
То была гигантская птица, она плавала, покачиваясь, в воде, с головой погружëнная в ответвление Реки Вечной Тьмы.
Поверх оперения птицу покрывали языки белого пламени, а перья образованы были таинственными узорами, но большинство из них растворила и унесла Река Вечной Тьмы. Видимые части тела были чëрные, как смоль, и истлевшие, с проступающим на поверхности бледно-жёлтым гноем.
Глаза гигантской птицы, казалось, сделаны были из бронзы, а внутри них таились друг за другом ряды призрачных дверей.
Прародительница Фениксов Грегрейс!
Древняя Смерть, вскрывшая Нижний Мир!
Из глаз Грегрейс вырвался-вспыхнул бронзовый луч и охватил золотую птичку и историческую проекцию Клейна, пытаясь вместе их перетащить.
Взвесив всё в нынешнем своём положении, Клейн мигом принял решение и бросил попытки зачерпнуть воду из реки.
Сознание его тотчас вернулось в Замок Сефирот, и Клейн похитил, унеся с собой, золотое украшение-птицу.
Историческая проекция Клейна рассеялась.
В воде тоже небезопасно... Древний бог – Прародительница Фениксов Грегрейс, полностью затонула в Реке Вечной Тьмы... Если Богиня сможет по-настоящему приспособить Уникальность пути Смерти, и если Сэлинджер не сумеет воспользоваться той возможностью возродиться к жизни в “Своём” теле, “Он”, должно быть, тоже затонет в воде, как и Грегрейс. А отпечаток смерти Грегрейс будет дальше растворяться... –
Вздыхал про себя Клейн, перерабатывая план.
После чего призвал проекцию из Исторической Бездны и вернулся к подножию лестницы.
Там Клейн подождал какое-то время, и когда Смерть-Сэлинджер развернулся и медленно пошёл к берегу, внезапно “похитил” расстояние и появился перед “Ним”.
В следующую секунду Сэлинджер издал глухой рык, разгоняя тем самым течение реки до стремительного.
Одновременно Клейна схватили отпечатки его смерти и силком тащили ко дну реки. Он почуял Прародительницу Фениксов Грегрейс.
Как и прежде, бронзовые глаза Грегрейс разгорелись.
Но свет от них охватил не Клейна и золотое украшение-птичку, а Смерть-Сэлинджера.
Прививка!
Ловя эту возникшую на краткий миг возможность, из исторической проекции Клейна выползли Черви Духа и подняли золотое украшение в виде птицы.
Бронзовый глаз украшения тоже испустил луч света и зачерпнул им совсем малую толику воды из реки.
В следующий миг сознание Клейна вернулось в Замок Сефирот. Клейн поднял руку и забрал украшение.
Уф, наконец-то я управился...
– Медленно выдохнул Клейн, глядя на украшение, лежащее в руке.
Для него, как владельца Замка Сефирот, эта задача была не очень сложна. Коль скоро он не входил опрометчиво в своём основном теле, ему можно было, положившись на многократные неудачные попытки, накапливать опыт и выяснять ситуацию.
А если бы не тот факт, что в ответвлении Реки Вечной Тьмы было две Смерти, одна из которых бродила туда-сюда, а другая тонула, Клейн не потерпел бы неудачу дважды.