Глава 1359 - Раннее утро
Пока Клейн смотрел, вдруг появились языки алого пламени и охватили его.
К тому времени, когда искры рассеялись, его фигура уже исчезла без следа из Собора Святого Самуила.
В пустом номере обычной небольшой гостиницы Клейн вышел из внезапно вспыхнувшего вверх пламени и начал устраивать ритуал дарования.
Скоро открылась таинственная дверь, сотканная из света свечей. Из бескрайней тьмы вылетело старинное украшение и опустилось на алтарь.
По виду сделанное из золота, оно походило на изящную птицу – тельце окружали языки белого пламени, образующие крылья. Бронзовые глазки мерцали слоистым светом, словно в глубине их таились призрачные двери.
Клейн от всей души поблагодарил Богиню Вечной Ночи, завершил ритуал и поднял золотое украшение в виде птицы.
–
Кажется, это образ легендарной Прародительницы Фениксов Грегрейс...
За пределами собственного пути этой древней Смерти “Она”, по всей видимости, частично захватила властное начало пути Ученика. Это предварительный вывод, полученный по данным из руин города в Земле, Забытой Богами, верующей в Феникса...
Неудивительно, что большинству древних богов трудно было контролировать эмоции... “Они” были на грани безумия. Нет, точнее, постоянно колебались-шатались между безумием и рациональностью... До того, как появилась первая Скрижаль Ереси, никто из существ-Потусторонних не имел понятия ни о каком пути Последовательностей. У них было понятие лишь о слиянии, воспроизведении, да попытки вслепую...
– Внимательно-пристально рассматривая золотое птицевидное украшение, вздыхал про себя Клейн.
Будучи владельцем Замка Сефирот, он чуял, что есть тонкая связь между этим украшением и Рекой Вечной Тьмы.
Так что же, в нём может содержаться вода из Реки Вечной Тьмы? Да, вода Реки Вечной Тьмы – это явно не речная вода в настоящем смысле этого словосочетания, а абстрактное понятие или символ, –
задумчиво кивнул Клейн и бросил золотую птичку в Замок Сефирот, запечатав еë в мусорной куче во избежание всяких ненужных происшествий.
…
На горном пике в окрестностях города Байама.
Злой дух Красный Ангел наблюдал, как море у берега понемногу разгорается, а рыжее солнце медленно уходит от горизонта вверх.
В какой-то момент рядом с “Ним” успел появиться молодой человек в остроконечной шляпе и классической чёрной мантии.
Этот человек поиграл хрустальным моноклем и надел его “Себе” на правый глаз. То был Амон, ставший мистером Ошибкой.
Саурон Эйнхорн Медичи повернул голову и взглянул на Амона.
– Жертва, которую ты принёс – это было на самом деле первоначальное тело.
– Если не была она моим истинным телом, откуда у меня взялось время похитить ритуал и заместить Бетеля? – отвечал Амон с улыбкой. – Ты, как полноправный Заговорщик, не мог об этом не подумать.
Злой дух Красный Ангел фыркнул презрительно.
– Откуда мне было знать, что ты не пытаешься меня обхитрить? Может, ты предсказал моё предсказание?
Амон улыбнулся и не стал отвечать прямо. А вместо ответа достал странную корону, покрытую ржавчиной и кровью.
– Это твоя награда, – “Он” кинул этот предмет Саурону Эйнхорну.
Красный Ангел, поймав странную корону, был несколько удивлён.
– Ух, а ты действительно не пытался отступить от данного тобой слова.
– Делать что-то, что идёт вразрез с твоими ожиданиями – это тоже своего рода обман, – сказал Амон, взявшись пальцами за монокль на правом глазу. – Мне не терпится дождаться, когда ты станешь Красным Жрецом и поглотишь ту Демонессу. Когда это произойдёт, образ твой будет определённо крайне любопытным.
Амон говорил это, и в улыбке “Его” нескрываемо читалось извращëнное чувство юмора.
Медичи замолчал на мгновение, затем сказал:
– Я не думаю, чтобы он слишком уж отличался от того, каков я сейчас.
По обеим сторонам “Его” лица открылись два кровавых рта, и тут же закрылись.
Амон поправил монокль на правом глазу и посмотрел на другую сторону моря.
– На Западном континенте ситуация, кажется, интересная.
Сказав эти слова, нынешний мистер Ошибка, бывший Ангел Времени обратился в свет и рассеялся.
Злой дух Красный Ангел посмотрел в ту сторону, куда смотрел Амон, и подбросил странную корону, что держал в руке.
По обеим сторонам “Его” лица снова появились кровавые рты, и “Они” говорили:
– Как впитаешь признак Потустороннего, лучше держись подальше от Бэнси. Если желаешь, чтобы у тебя росли груди, тело опухало, то можешь и дальше оставаться здесь.
Медичи скривил губы и проговорил:
– А не того ли желаете вы оба?
Стоя лицом к алтарю, полному всяких материалов и артефактов, Клейн воздел правую руку и щёлкнул пальцами.
Стол перед ним вмиг сделался пуст и чист. Весь хлам разделился по категориям и вернулся на первоначальные места.
То было Чудо, происходящее от одного из накопленных желаний Клейна.
– По сравнению с былыми Призывателями Чудес и Служителями Тайн, те “Чудеса”, что творю я, можно назвать довольно разнообразными. Они весьма практичны, включают в себя, в том числе, строительство домов, дизайн интерьера, раздельный сбор мусора и охрану окружающей среды...
– Усмехнулся сам над собой Клейн, глядя на расчищенный стол.
Затем открыл дверь и вышел.
Клейн хотел вернуться в реальный мир, в человеческое общество, чтобы укреплять в себе человечность и уравновешивать душевное состояние. Теперешняя задача Клейна была относительно затруднительна. Если он прямо попросит лечения у мисс Справедливость прежде, чем подавит пробуждающуюся волю Вселенского Достойного, что нужно сделать перво-наперво, то только заразит мисс Справедливость и сделает так, что его психиатр сама станет страдать от душевных недугов. Конечно, если мисс Справедливость уже достигла Последовательности 2, воздействия будут не столь масштабными.
Нынешний Бэклэнд был отстроен заново, и число туда-сюда снующих пешеходов вернулось к прежнему пику. Едва Клейн приоткрыл, толкнув, дверь гостиницы, он услышал всевозможные голоса.
– Подождите! Подождите!
– Свежая рыба из гавани Притц. Мясистая, а костей мало. Для жарки великолепна!
– Особое имбирное пиво, и к нему кексы и жареные ломтики картофеля!
– Горячий, свежий устричный суп!
– Свежайшие овощи!
Источником шума в основном были уличные торговцы, а отчасти и немногочисленные пассажиры, или пешеходы, которых сбивали спешащие люди. Лихорадочная суета раннего утра рисовала такую шумную, звучную и хаотичную картину.
Клейн слушал эти крики, одновременно незнакомые и всё же знакомые, и тихо смотрел на это разворачивающееся перед ним зрелище. Несколько минут он не двигался.
Лишь когда к нему подобрался вор, Клейн положил руки в карманы чёрного пальто и зашагал к ближайшей кофейне.
– Мне чашку хорошего кофе, полное блюдо баранины, тушëнной с горохом, и кусок овсяного хлеба, – сказал Клейн владельцу этой доступной кофейни.
– Всего одиннадцать пенсов, – сказал хозяин, подсчитав в уме.
Затем добавил:
– Всё сейчас возрастает в цене.
Клейн ничего не сказал. Взял купюру в один сул и подал хозяину.
Потом отыскал не слишком засаленное сиденье у окна. Достал несколько салфеток, застелил ими стол.
После чего положил сверху лист писчей бумаги и достал бордовую самопишущую ручку.
Насмотревшись на утренний пейзаж и на пешеходов, Клейн, наконец, стал писать:
“Дорогой мистер Азик!
Я ещё месяц не писал Вам, потому что у меня не было выбора, кроме как проспать некоторое время. Не из-за того, что я ранен, а из-за того, что ритуал этого требует.
Когда я проснулся и снова вышел в человеческое общество, на улицы, всё это внезапно напомнило мне о жизни, какая у меня была некогда в Тингоне.
В ту пору по утрам там всегда было очень шумно. Горожане валом валили, выходя из домов и спеша на заводы или в компании. Торговцы-разносчики собирались на улицах и продавали повсюду свои овощи, фрукты и прочую снедь сомнительного качества. Всё это всегда было дёшево.
Я всю дорогу оберегал свой бумажник и осторожно протискивался сквозь торговцев, а затем держал путь на станцию и вместе со множеством остального народа ждал общественной кареты.
Я работал в Охранной компании “Терновник” на улице Зутланд, 36, и меня окружали хорошие сослуживцы.
Дэн Смит был Капитан, тамошний руководитель. Бывалый, добрый и ответственный Потусторонний. Характер у него был деликатный, тихий, а в работе он был опытен и искушëн. Ещё он относился со вниманием и заботой ко всем товарищам по команде, а единственным изъяном его была плохая память. О не слишком важных делах он мог и позабыть, едва отвернëтся. Он часто говорил: “Погодите-ка, вот тут ещё кое-что”. Конечно, была этому и причина: он потерял слишком много товарищей. Он надеялся, что все они останутся живыми в его грёзах, потому часто терялся, путал, какое дело реально, а какое из его грёз.
Старик Нил был моим первым учителем по мистицизму. Самое полезное умение из тех, которым он меня научил – это требование возмещения расходов. Он всё время разрабатывал странные приёмы ритуальной магии, надеясь добиться помощи от Богини. Некоторые из них выходили успешными, а прочие вызывали нелепые происшествия. Помню эти приёмы по сей день. Нил был очень добрым человеком. Даже когда он стремился исполнить свою неугасающую мечту, то не желал принести вред другим.
Леонард – поэт, и у него свои тайны. Поначалу я думал, что он очень загадочный, и что он тайный знаток, которому нужно сосредотачивать внимание на предмете своих познаний. А позже я понял, что он неотëсанный, простоватый, вспыльчиво-резкий, рассеянный и невнимательный, невежливый и грубый молодой человек. Более того, никакого литературного таланта у него на самом деле и нет, потому ему приходилось полагаться лишь на запоминание, заучивание, чтобы выполнить требования к действию. Да, у него вряд ли есть какие-то достоинства. Его считают довольно храбрым, у него острое чутьё и поразительная способность к рассуждению в определённых делах. Однако этими определёнными делами всё и ограничивается.
Фрай был хладнокровного вида Потусторонним, к которому никто не смел приблизиться. Но в сущности у него стойкое чувство ответственности и доброе, нежное сердце. Он всегда готов был протянуть руку помощи, когда кто-то в этом нуждался.
Кенли был коротышка. Он поначалу был членом гражданского состава, но затем по своей инициативе подал заявку на вступление в официальные члены. Он был довольно умён и смекалист, но никогда не отклонял поручаемых дел. Каждый раз, когда играли в карты, он рассказывал о своей невесте.
Розанна – администратор в Охранной компании “Терновник”. Нрав у Розанны живой, только вот ленива, и всеми любима. Нам она как родная младшая сестра. Она тоже всех до единого из нас любит, но при этом ненавидит официальных членов компании, потому что её отец в своё время был облечëнным властью
Потусторонним и впоследствии погиб при исполнении служебных обязанностей.
Вероятно, в глубине души она ощущает, что официальные члены весьма сродни людям, получившим извещение о том, что заражены болезнью, угрожающей жизни.
Миссис Орианна – бухгалтер, она жертва сверхъестественного происшествия. Она изящная, деликатная, нежная, и стремится жить изысканно. Она обычно не слишком словоохотлива, но по-доброму заботится обо всех и не усложняет нам финансовые дела. К примеру, она редко отвергает заявки на возмещение расходов от Старика Нила, как бы смешна и нелепа ни была причина. Всякий раз Орианна предоставляет принятие решения исключительно Капитану.
У мадам Сики Трон редкого цвета волосы, естественно-белые. Она писательница, не пользующаяся успехом. У неё необычайный нрав и тихий, смирный характер. Кажется, непохожа она на Потустороннего, что ведёт бой по ночам. А ещё она очень смелая и очень стойкая. Даже перед лицом смерти она не дрогнет.
Мадам Ройл очень похожа на Фрая. Они оба не слишком разговорчивы, но весьма заботливы к своим сослуживцам. Ах да, только не за карточным столом.
Бредт – лучший в написании отчётов среди всех служащих конторы. Он джентльмен романтичный. Хоть он и женат уже пятнадцать лет, но до сих пор очень любит свою жену. Думаю, он будет хорошо жить и дальше, поскольку руководствуется максимой: чем меньше знаешь, тем дольше живёшь.
Чезаре Фрэнсис – наш водитель карет. Хоть он и член гражданского состава, но часто сталкивается с опасными ситуациями. Потому Капитан передал обязанности по закупке запасов и приспособлений ему. Он старается, чтобы его присутствие не было заметно, и вероятно, тут секрет его выживания.
Я нет-нет да думаю об этом. Если бы не всё произошедшее позже, я бы, разумеется, до сих пор жил в Тингоне. Я бы трудился каждый день от звонка до звонка. Дежурил бы, отвечая за подвальное помещение, и время от времени справлялся с расследованием горстки дел, которые всплывают, пока я играю в карты с сослуживцами. Изредка пошёл бы за компанию с Мелиссой и Бенсоном посмотреть спектакль или цирковое представление. Если когда-нибудь в один прекрасный день смог бы рано возвращаться домой, то стал бы учиться готовить. Это излюбленное моё занятие. А по выходным я, наверное, наведывался бы к Вам и беседовал с Вами о различных областях истории...
Какая жалость, что жизнь всегда толкает нас вперёд и сталкивает с переменами”.