Глава 1357 - Встреча
В глубине Земли, Забытой Богами, на вершине горы стоял гигантский крест, граничащий между областями действительности и иллюзии.
На нём висела какая-то неясная фигура. Тело этой сущности пронзали древние деревянные колья, окрашенные вязкой, не стекающей кровью, и приковывали “Его” к кресту.
У подножия креста сидел Ангел Судьбы Уроборос, с серебристо-седыми власами, доходящими до талии, и облаченный в простую льняную рясу. Сидел “Он” скрестив ноги, с выражением нежной набожности на лице, закрыв глаза и молясь.
Адам, чьë лицо наполовину покрывала бледно-белокурая борода, подошёл и остановился перед этим огромным крестом. Поднял голову и молча взирал на фигуру, висящую на кресте.
В одной руке “Он” держал Арродса, а в другой вторую Скрижаль Ереси. Глаза “Его” были прозрачно-ясны, выражение лица спокойно.
По прошествии неведомого времени образ Висельника на громадном кресте вдруг померк, развеялся, через теневую завесу соединившись с небом и с землёй подножия. За завесой как будто таилась пара ледяных глаз, внимательно наблюдающих за миром.
Спустя секунду, в завесе возник разрыв. За ней было темно, и темнота слегка, еле-еле колебалась от призрачной приливной волны.
Адам воздел правую руку и велел старинному таинственному зеркалу источить лëгкое, едва заметное сияние.
При свете его хлынула липкая, но призрачная тёмная жидкость. Появилось море, которое как бы содержало в себе все возможные цвета. Оно было, словно на расстоянии вытянутой руки, но на действительность повлиять не могло.
И тогда Адам поместил вторую Скрижаль Ереси в этот призрачный вид.
Море в том пейзаже-иллюзии легонько отхлынуло, окружая Скрижаль и образуя с нею некую связь.
Вторая Скрижаль была проявлением мёртвого тела древнего бога солнца – того, что был необычайно близок к становлению Великим Древним и почти равноценен владельцу Замка Сефирот.
Адам, увидев это зрелище, чуть повёл левой рукой, веля Арродсу взлететь и упасть к Ангелу Судьбы Уроборосу под огромный крест.
Со скрижалью в “Его” руке произошли некоторые едва заметные изменения, и “Он” зашёл в разрыв завесы.
Теневая завеса сомкнулась и быстро рассеялась, оставив за собою лишь огромный крест, который был теперь пуст.
Никто при этом за всё время не произнёс ни слова. Всё проделывалось молча. Ангел Судьбы даже не попытался открыть глаз.
Одновременно Амон стал богом и перекрыл первой Скрижалью Ереси туннель, которым пыталась войти Богиня-Мать Пороков. Повелитель Штормов, наконец, разнёс на осколки собор из трупов, который Адам сотворил вымыслом из ничего, и одну из личностей Адама.
Чуть погодя Уроборос – Пожирающий Хвост открыл глаза и устремил взор на Арродса, что приземлился “Ему” на колени.
На поверхности зеркала, в призрачной воде, завихряющейся воронкой, появились слова:
“Ты, верно, знаешь, каково это – набожно веровать и следовать великой сущности?”
Уроборос безразлично кивнул.
“А потому не мог бы ты отправить меня обратно к моему господину?” – искривились и преобразовались в новое предложение серебристые слова в зеркале. – “Как только ответишь, можешь задать мне два вопроса”.
Уроборос долго молча смотрел на старинное зеркало.
Наконец, Арродс не удержался и выдал новый вопрос:
“Почему ты не отвечаешь?”
Уроборос взглянул на “Себя” в зеркале и спокойно отвечал:
– Я это ещё не продумал, как следует.
“Три вопроса...” – Медленно вырисовал два слова серебристый свет в волшебном зеркале.
…
В Бэклэнде, на лужайке при бунгало.
Уилл Осептин, которому было уже больше двух лет, радостно гонялся за толстым рыжим котом с золотисто лоснящимся мехом. Рядом с “Ним” были няня и горничная.
С тех пор, как родился Змей Судьбы, карьера Аарона Цереса стала налаживаться и к сему дню совершенно улучшилась. Теперь доктор владел частной больницей и оказывал медицинские услуги высшему обществу.
Бегая, Уилл наступил на какое-то скользкое место. Поскользнулся и невольно отклонился назад всем телом.
Сделал несколько шагов назад и наступил на ещё один камешек.
Это дало толчок, не давший “Ему” упасть и чудесным образом позволивший удержать равновесие.
По поводу этого столкновения в голове пухленького малыша раздались тревожные звоночки. Потому что при “Его” удачливости невозможно “Ему” было наступить на такое место, где люди поскальзывались.
В “Его” поле зрения скоро появилась знакомая фигура.
То был Шерлок Мориарти в полуцилиндре и чёрном двубортном пальто.
Уилл Осептин резко повернул голову, посмотрел на няню и горничную. Обнаружил, что они не заметили появления на лужайке незнакомца.
– У меня настойчивое чувство, что ты скажешь: “Ну, давай, ори во всё горло. Никто тебя не услышит”, – пробормотал двухлетний малыш, оборачиваясь.
Не дожидаясь ответа Клейна, “Он” раскинул руки и сказал:
– Короче, я должен тебя поздравить с тем, что ты стал Королём Ангелов. Издеваться над детьми не к лицу тебе в нынешнем твоём положении.
Клейн легонько, добродушно усмехнулся.
– Ты знаешь, как одурачить судьбу?
Уилл Осептин поднял голову и с опаской посмотрел на Клейна.
– Когда мне дают ненастоящее мороженое, это не равно одурачиванию судьбы.
Сказав это, “Он” стал ворчать:
– Почему ты не присядешь на корточки? В моём возрасте шея будет неправильно (Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru) развиваться, если я буду всё время вот так задирать голову.
Клейн не производил впечатления новоиспечённого Короля Ангелов. Он с улыбкой присел, позволив Уиллу смотреть ему прямо в глаза.
Уилл, держась за руку няни, сказал:
– Пока я не продвинулся на Последовательность 0 и не стал Колесом Фортуны, какое-либо одурачивание меня не считается как одурачивание судьбы.
Клейн подумал и спросил:
– Ты не нашёл удобного момента приспособить Кубик Вероятности?
– Нет, – покачал головой Уилл и добавил. – У меня предчувствие, что он наступит скоро.
Клейн осторожно смотрел пару секунд на пухлого двухлетку, а потом улыбнулся вдруг.
– Отдай я “Тебя” и Кубик Вероятности Уроборосу, скоро ли “Он” продвинется на Последовательность 0?
Уилл Осептин сверкнул глазами на Клейна и сказал:
– “Ему” тоже нужно будет подождать, когда выдастся возможность приспособить Кубик. Более того, ещё и возможность стать Колесом Фортуны, а требования к приспосабливанию Кубика Вероятности при этом различаются.
Говоря, Уилл Осептин кривил губы в улыбке.
– Если желаешь приспособить Уникальность Шута, то соответствующий ритуал можно упростить. Это будет не особо сложно. В таких обстоятельствах есть шанс одурачить судьбу изобретательным применением способностей Троянского Коня Судьбы и жертвованием чего-то.
– Но вот когда ты попытаешься продвинуться на Последовательность 0, то даже если приспособишь Уникальность и впитаешь в себя три признака Потусторонних Последовательности 1 при отдельных случаях, ты всё равно должен провести ритуал, позволяющий соответствующим предметам слиться и претерпеть качественную перемену.
–
Вот оно как... Иначе говоря, когда решаешь в первую очередь приспособить Уникальность – это просто уловка, но в конечном итоге мне придётся по-настоящему одурачить время, историю или судьбу...
– Клейн чуть кивнул и сказал:
– Я понимаю в общих чертах.
Улыбнулся и добавил:
– Наслаждайся своим детством. Любопытно, сколько оно продлится.
После этих слов фигура Клейна сделалась прозрачной и исчезла с лужайки.
Другой рукой, в которой ничего не было, Уилл инстинктивно делал хватательные движения перед собой, а затем бессильно её отвёл.
– Он вот так просто ушёл... Так грубо. И подарка-то не приготовил, собираясь ко мне в гости... – Не сдерживаясь, бормотал ребёнок.
Северный округ Бэклэнда. Собор Святого Самуила.
Клейн, преобразившийся в Дуэйна Дантеса, прошёл в молитвенный зал, отыскал удобный уголок, сел.
Посмотрел на Священную Эмблему Вечной Ночи, преклонил голову, сложил руки и начал молиться.
– Богиня Вечной Ночи, что выше космоса и древнее вечности. Ты же и Мать Сокрытия, Императрица Несчастий и Ужаса...
Клейн молился, и его тело с разумом и душою постепенно пришли в равновесие, успокоились, будто он впал в состояние полусна-полубодрствования.
Прошло неведомо сколько времени, и перед Клейном явилась бескрайняя тьма. У ног его лежали скомканные цветы ночной ванили и сонноцвета.
Место это было так тихо, что даже дыхание, казалось, беспокоит тех, кто почиет рядом с Клейном.
Не успел Клейн внимательно оглядеться вокруг, как тут вдруг из глубин тьмы спустилась фигура.
Здесь явно не было ни неба, ни земли, но фигура будто бы явилась с багряной луны или звёзд в небе.
На “Ней” было длинное многослойное платье, на вид вовсе не замысловатое. Его украшали бесчисленные сверкающие огоньки, словно на него накинута была кисея звёздного неба.
Голова “Её” была видна неясно, трудноразличима. Клейн мог достоверно разглядеть лишь, что это женская фигура.
– Давно не виделись, – нежно произнесла фигура, прежде чем заговорил Клейн.
Голос “Её” звучал, как колыбельная.
Клейн по-джентльменски учтиво поклонился и спросил:
– Это обращение к бывшему Повелителю Тайн, или ко мне, прежде повешенному над Замком Сефирот?
Клейн был более чем уверен, что это сон, но пусть и сон, это не означало, что здесь тут нечто ненастоящее.
Проекция Богини Вечной Ночи проговорила с улыбкой:
– Я не знаю точно, где ты висел над той световой дверью. После того, как ушла, я так и не возвращалась.
И то верно...
– вздохнул про себя Клейн. По подробностям он убедился в происхождении Богини Вечной Ночи Аманисес.
– Три кокона света, которые, разорвавшись, вскрылись, были рядом друг с другом, – просто объяснил он.
Проекция Богини тихо парила во тьме, навевая ощущение чего-то сюрреалистического.
“Она” проговорила нежно-негромко:
– Все люди, находящиеся там, были кандидатами, предназначенными возрождению Повелителя Тайн, но из-за какого-то неведомого происшествия “Он” утратил контроль над многим. Не будь так, я бы давно уже умерла, и жила с личностью Повелителя Тайн. Тогда у тебя и Рассела не появилось бы шанса вернуться в действительность.
Это значит, что смерть Вселенского Достойного более основательна. “Ему” остаётся полагаться лишь на волю, оставленную в признаке Потустороннего, и механические устроения Замка Сефирот, чтобы возродиться?
– вздыхал Клейн, улыбаясь.
– Я уже слышу, как “Он” шепчет мне в уши.