Глава 1349 - Дверь
Не получив отклика, Бернадетт взяла Волшебную Лампу и прошла к окну капитанской каюты созерцать глубокое синее море.
Бернадетт не проявляла нетерпения и не пыталась применять свои силы прорицания, настроилась ждать, какое будет дальнейшее развитие событий.
Через несколько минут перед глазами её внезапно явился серовато-белый туман.
Сразу же вслед за этим туман окрасился в золотистый цвет, словно его залило слоем липкого сиропа.
Бернадетт тут же склонила голову, посмотрела на Волшебную Лампу в руке. И увидела, что фитиль Лампы зажёгся сам собой.
Над серым туманом, в древнем дворце, у стула Шута молитвенный огонёк размером с человеческую голову вмиг захватила искривлëнная, мутная золотистая фигура.
Взор фигуры проник в огонёк и в серо-белый туман, глядя на “воронку из личинок”, пытающуюся рушить всё вокруг.
В недрах Замка Сефирот тотчас раздастся “Его” голос, величавый, с достоинством:
– Ты вправду потерял контроль?
Тон у Джина был явно насмешливый; “Ему” было всё равно, понимают ли “Его” сумасшедшие Черви Духа.
В этот миг над стулом Шута, уже повалившимся на пол, возникла странная дверь из бесчисленных шариков света.
Отчётливо различимая, она источала яркие лучи, образующие в воздухе замысловатый символ.
Символ и изначально существовал сзади стула Шута, сложенный из Глаза Без Зрачка и Искривлëнных Линий.
Символ обретал форму, а странный свет при этом слабел и постепенно полностью слился с этим пространством.
Через секунду из символа, олицетворяющего Шута, раздался голос:
– Джин, я хочу устроить сделку с тобой.
Мутная кривящаяся фигура тут же засмеялась.
– Ха-ха, говорил я, что ты, в конце концов, согласишься.
Джин смеялся несколько секунд, затем успокоился и сказал:
– Мне просто любопытно было, как же новому владельцу Замка Сефирот возможно так легко потерять контроль.
– Это я подготовил на случай худшего развития событий, – в голосе, раздающемся из символа Шута, совсем не слышалось нетерпения.
Джин рассмеялся и сказал:
– Ты не боишься, что я в последнюю минуту повышу цену?
Клейн отвечал неторопливо:
– Это всего лишь одно из моих действий в рамках подготовки, но для тебя это может быть и единственным шансом за долгие годы.
Светло-золотистая фигура Джина закачалась, словно на неё налетел порыв ветра, и в это время зазвучал величественный голос:
– Условия мои всё те же, как и прежде. Коль скоро снимешь печать и выпустишь меня, я заберу всë принадлежащее мне в космическое пространство. Тебе предоставлю всё прочее и исполню три твоих желания. Конечно, похоже, ты как будто ждёшь от меня аванса.
Снова зазвучал из символа Шута голос Клейна:
– Обещаю тебе, что отправлю Волшебную Лампу в космическое пространство до конца тысяча триста шестьдесят восьмого года нашей эры. А как ты выберешься из затруднительного положения, в котором оказался – это уже твоя проблема. Требование моё ещё проще, и желаний мне нужно исполнить только два. Вот о какой сделке я говорю. Соглашаться или нет – решай сам.
В тысяча триста шестьдесят восьмом году суждено было исчезнуть преграде Великого Древнего. Этот год мировые пророки признали датой начала апокалипсиса.
Мутная искривлённая фигура замолчала на несколько секунд, а затем проговорила:
– Если ты не снимешь печать, то диапазон желаний, которые я могу исполнить, будет весьма ограничен. Как только они перейдут определённую черту, они будут исполняться крайне извращëнным образом.
Изнутри символа Шута, наведённого сверкающим светом, раздался спокойный голос Клейна:
– Можешь сейчас исполнить два необходимых мне желания.
Джин снова замолчал и долгое время не произносил ни слова.
…
Байам, в первозданном лесу.
Верду, у которого внутри и снаружи всё горело, не терял времени. По наставлениям Бога Войны он преобразил алтарь и выгравировал верные символы, магические метки и странные узоры.
Верду поначалу беспокоился, что трое чудовищ-полубогов внезапно проснутся, но когда всё стало готово к ритуалу, жертвенные предметы оставались без сознания и неспособны были оказать сопротивление.
Положив корчащийся мясной комок, звёздную птицу искажённой формы и белого ворона с тëмным кружком на глазу на нужное место, Верду посмотрел на единственную свечу на алтаре и зажёг её.
Затем отошёл на несколько шагов назад и торжественно воспел на ëтунском языке:
– О Великая Дверь Всех Дверей;
Проводник в бескрайнем космическом пространстве;
Ключ ко всем таинственным мирам.
Я молю, чтобы ты откликнулся, умоляю сойти в этот мир...
Не успел допеть последнее предложение, на алтаре раздались три громких взрыва.
Трёх полубогов-чудовищ, соответствующих Странному Колдуну, Тайному Колдуну и Паразиту как будто держала незримая рука. Они лишь слегка сопротивлялись перед тем, как взорваться и превратиться в комья плоти и крови, разноцветно мерцающих.
Эти плоть и кровь, казалось, жили своей жизнью. Ведомые какой-то неизъяснимой силой, они собрались в воздухе в странные, омерзительные символы.
Бесчисленные символы стянулись в единое целое и образовали дверь, что всё содрогалась, как плоть и кровь – дверь высотой более пяти метров.
Дверь стояла на алтаре. За ней было темно, хоть глаз выколи, и неизвестно было, куда она ведёт.
Пламя от свечи, олицетворяющей мистера Портала, вдруг воспарило ввысь, озарив всю Дверь из Плоти и Крови и темноту за ней.
Темнота кишела крохотными шариками звёздного света, сгущающимися в сферические огоньки. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что они похожи на странных насекомых с изогнутыми телами.
Световая сфера стремительно разрослась, образуя гигантскую руку, что просовывалась в Дверь из Плоти и Крови.
Эта рука, явно не человеческая, оперлась на алтарь и с силой протиснулась, отчего Дверь Крови и Плоти затряслась вся целиком. Даже лес и весь остров начали сотрясаться, словно при землетрясении.
Верду радостно наблюдал это зрелище, и тут вдруг у него помутилось перед глазами.
Бах!
Что-то отлетело с его лица в кусты.
Верду бессознательно опустил голову и увидел крутящийся туда-сюда глаз с вздувшимися кровеносными сосудами.
Бах, бах, бах. Нос, уши и оставшийся глаз Верду, а затем и мышцы, друг за другом плюхнулись наземь, и из них всех сочились звёздное сияние.
Бу-бух!
Тело Верду повалилось наземь, плоть и кровь разрушились полностью.
В этот миг рука окончательно протиснулась в Дверь Плоти и Крови и пыталась протащить за собой остальное тело.
Бум!
В темноте за дверью показались внушительные разряды молний, сгустились в бурю и опустились на землю, но их поглотила внезапно появившаяся приливная волна кроваво-красного цвета.
Наконец в Дверь из Плоти и Крови прошла гигантская фигура, образованная сферами чистого света.
Через секунду шарообразные огни стали валиться на землю и сворачиваться, словно в них намечалась некая качественная перемена. А затем среди окружающего леса из бездонной пустоты возникли тёмные трещины.
Эти трещины разом втянули сами в себя разные части деревьев, отчего те обрели странные формы.
Одновременно из одной трещины вылетел неведомо откуда зародившийся ураган, разлетелся во всё стороны, сметая всё на своём пути. Весь Остров Голубой Горы, на котором находился Байам, задрожал, словно вот-вот готов был затонуть.
В Соборе Волн Алгер Уилсон, раздосадованный тем, что не смог отследить Верду после того, как тот “Телепортировался”, вдруг услышал звуки открывающихся дверей.
Все до единого двери в городе в этот миг сами собой открылись.
–
Да что это...
– Алгер повернул голову и посмотрел на лес за городом, откуда, казалось, и исходило это чрезвычайное явление.
Бух!
В то мгновение, что открылась дверь, Деррик, разбуженный землетрясением, нахмурился.
Скрип! Скрип! Скрип!
В таких городах, как Бэклэнд, Трир и Св. Миллом, открывалось всё, что можно было так или иначе назвать дверями.
Над серым туманом, в полуразрушенном древнем дворце, безумный вихрь личинок инстинктивно напал на светло-золотистую фигуру и символ Шута, но из этого ничего не вышло.
Где-то с минуту спустя Джин вдруг хмыкнул-усмехнулся.
– Ты и вправду не “Он”. Иначе бы я исказил обещание, данное тобой вот только сейчас, и сделал так, что “Его” печать снялась бы сама собою.
– Этого эффекта можно достичь, лишь извратив слова первоначального владельца? Ты прежде таким методом узнавал, что я не Повелитель Тайн? – раздался из символа Шута голос Клейна.
Джин фыркнул и сказал:
– У меня есть, по меньшей мере, десять способов удостовериться, “Он” это или нет.
Не дожидаясь ответа Клейна, бледно-золотистая фигура улыбнулась и проговорила:
– Непохоже, чтобы ты смог долго продержаться в этом состоянии. Договорились, сделка заключена. Когда я выполню два твоих желания, ты должен будешь отправить Волшебную Лампу в космос до тысяча триста шестьдесят восьмого года этой эры.
Голос Джина постепенно делался торжественно-важным, словно “Он” провозглашал некий закон.
Тут “Он” как будто установил определённое правило по этой сделке. Не следовало беспокоиться, что Клейн в будущем не сдержит своего слова.
– Если не выполнишь этого обещания, то стань ты даже Повелителем Тайн, ты всё равно сгинешь и расщепишься на части, – предупредил Джин и попросил. – Скажи мне два своих желания. Имей в виду вот что. Пусть они у тебя не задействуют признаков Потусторонних высших уровней и не выходят за пределы моих нынешних сил. Иначе желание исполнится искажённым образом. Это правило, которое уже установлено. Я не могу его теперь нарушить.
Из символа Шута, вычерченного ярким светом, спокойно заговорил голос Клейна:
– Первое желание. Два желания, что загадала прежде Бернадетт Густав, пусть перейдут под моё имя. Это для тебя должно быть очень просто.
Джин тотчас отвечал с улыбкой:
– Действительно, ты хочешь воспользоваться ужасным исходом от загадывания третьего желания, чтобы выпутаться из нынешнего своего затруднения. Неплохо, ведь это что-то свойственное моему уровню. Я всецело исполню твоё желание и дам тебе умереть в муках.
Снова зазвучал голос Клейна:
– Второе желание: позволь моей Утопии дать рост соответствующей области в духовном мире. Это не требует повышения в Последовательности и с высокоуровневыми признаками Потусторонних никак не связано. Ты определённо можешь это сделать.
Светло-золотистая фигура Джина колебалась, колыхалась, и затем “Он” сказал с улыбкой:
– Твоё желание будет исполнено.
В соборе из трупов.
Клейн касался окровавленного кола, что сидел в груди, словно раздумывая, как его вытащить.
При этом как бы невзначай спросил Адама:
– Ты не пытался стать богом в Четвёртую эпоху, потому что не добыл 0-08?
– Это был один из факторов. Что важнее, оставалось множество потаённых опасностей, ещё не разрешённых в то время, – Адам тепло, с душой взирал на огромный крест перед “Собой”.
Клейн повернул голову вбок, взглянул на Визионера и сказал:
– Например, в то время ещё весьма сильна была остаточная воля Изначального...
Не успел Клейн договорить, и на голову ему обильно хлынула сверху ярко-красная кровь.
Но губы у него чуть изогнулись в полуулыбке.