Глава 1342 - Одновременно
В этот миг Одри даже заподозрила, что “судьба устроила” всё это для неё не для того, чтобы она отправилась в Хартлах исследовать обычаи поклонения дракону. А для того, чтобы дать ей понять, что здесь что-то не так, отчего она почувствует внутренние противоречия. Её заставили применить Виртуальную Личину вблизи Хартлаха, дабы девушка тайком, без ведома подтолкнула обоих своих братьев передумать. Из этого неизбежно следовало в итоге, что особую связь её сознания с Ливесейдом обнаруживал дракон ума, и таким образом сознание Одри привлекало “Его”.
Хоть именно для Одри это устроила судьба, девушка не могла не почувствовать благоговейный страх. Надо заметить, что для достижения такого воздействия необходимо было быть предельно уверенным в том, какие реакции воспоследуют у разных людей. От этого Одри поражал страх до глубины души.
Ведь всё же Одри, будучи Последовательностью 4 – Манипулятором, уже почувствовала, что события в этом деле развиваются соответственно её ожиданиям. Она всецело исполнила свои желания и совершенно не тревожилась.
Дракон ума сложил свои громадные крылья и посмотрел вниз, на Одри в голубой накидке.
– Это лабиринт сновидений, образованный сознаниями многих. Даже если и спустится в него лично тот, кто устроил ловушку, то у него займёт некоторое время поиск этой комнаты. Да к тому же я надолго не задержусь.
Ловушек “Он” явно опасался, но уверен был, что в некоторых делах стоило рискнуть.
–
Лабиринт сновидений… Это сила Потустороннего Ткача Снов или, быть может, сила после качественной перемены?
– Одри усмирила свои мысли и спокойно спросила:
– Что ты желаешь знать?
Гигантский серо-белый дракон прогудел:
– Моё имя Ариэхогг, я один из трёх оставшихся древних драконов.
“Он” имеет в виду, что “Он” один из трёх доживших до наших дней драконов Второй эпохи, а редкие драконы, о которых известно, суть лишь потомки тех, что жили в эру древних богов?
– Одри чуть кивнула, не перебивала “Его”.
За ней была деревянная дверь, что стояла без всяких подпорок посреди равнин, поросших сине-чëрными сорными травами. Смотрелось это крайне странно.
Ариэхогг времени даром не терял. Представившись, “Он” спросил:
– Где ты отыскала Ливесейд?
Одри, уже готовая к подобным вопросам, отвечала честно:
– В книге под названием Гримуар Грозеля. Ходят слухи, что её создал лично Король Драконов Анкевельт.
– Грозель... – Ариэхогг явно не слышал этого имени раньше. Повторив его, он стал настойчиво выспрашивать:
– Что это за книга такая?
Белокурая гостья объяснила просто:
– Это книга, внутри которой мир, что почти реален. Вместе с тем она может засосать в себя людей, соответствующих требованиям, или же жертвующих ради этого свою кровь, и тем самым позволить им жить в том мире.
Ариэхогг пару секунд молчал.
– Есть ли море коллективного бессознательного в мире этой книги?
– Да, – с полнейшей уверенностью ответила Одри. – Город Чудес Ливесейд, который я видела, находился в пучинах моря коллективного бессознательного книжного мира.
Ариэхогг вдруг задышал тяжелее.
– Что ты видела в этом Ливесейде?
Одри припомнила и сказала:
– Город был полон высоченных колонн и величественных дворцов. Вдобавок заходила я и в обиталище Короля-Дракона. Это место делает так, что сокровенные мысли любого живого существа раздаются эхом в окружающем пространстве. Я зову его “Залом Правды”. В конце Зала Правды, за престолом Короля-Дракона, есть древняя, таинственная бронзовая дверь. Я доподлинно не знаю, что заперто за ней. Если вкратце, это очень опасно, и я ни за что не осмеливалась приблизиться.
Одри говорила совершенную правду, лишь не упоминала гадательных предположений, до которых додумались она, мистер Мир и мистер Звезда.
Ариэхогг молчал, словно язык проглотил. Неизвестно было, о чём “Он” думал, анализировал ли нынешнюю
ситуацию с Ливесейдом.
При этом голова “Его” понемногу поникала, так, будто “Он” готов упасть с вершины стометровой колонны наземь.
Едва Одри напряглась от этого довольно странного, причудливого зрелища и собралась задать вопрос, Ариэхогг вдруг поднял голову.
Вертикальные золотистые зрачки “Его” глаз заблестели холоднее, и голос “Его” снова раздался в дикой пустоши.
– Ливесейд...
Послышались глухие раскаты грома, и то, что скрывалось за Ариэхоггом во тьме, быстро прояснялось. Открывался вид, постепенно светлеющий, и вырисовывались силуэты.
То были огромные каменные колонны, более ста метров в высоту. Некоторые из них стояли особняком, некоторые рядами держали на себе многочисленные величественные древние дворцы.
Эти колонны и дворцы были в большинстве своём серовато-белого цвета, а покоились на основаниях, подобных островам. Всё было точь-в-точь как в Городе Чудес Ливесейде, о котором Одри только что рассказала.
Нет, это, наверное, и был Город Чудес Ливесейд.
Лишь тогда Одри поняла, что древний дракон ума Ариэхогг восседает на самой толстой и высокой колонне.
И в этот миг зыбко ощутила некую тонкую перемену в Ариэхогге.
Зелёные глаза Одри чуть забегали, а позади неё послышался звук поворачиваемой металлической дверной ручки.
Что это... –
Одри сдержала порыв резко обернуться. Чуть повернулась вбок всем телом, чтобы взгляд падал в сторону.
Та отдельная деревянная дверь, лишённая всякой внешней поддержки, медленно открылась и явила, как выглядит посетитель.
Огромный белый прямоходящий кролик с шевелящимися ушами.
Над серым туманом, в древнем дворце, куталась в покров серовато-белой мглы фигура. Этот человек сидел на месте Шута в конце длинного крапчатого стола, тихо наблюдая за багряной звездой, олицетворяющей Справедливость.
***
Бэклэнд, Западный округ, улица Беллотто, 9.
Чем ближе подбиралось окончание этих двух недель, тем больше Вендель страдал от бессонницы. Засыпал он только после лекарств.
А проснувшись, не находил себе места, был крайне тревожен. Потерял всякий интерес к еде, и лишь через силу съедал каждый раз завтрак, обед и ужин, присылаемые сослуживцами для подкрепления его жизненных сил.
Вендель не знал, что случится в день суда, не произойдёт ли в его теле необратимой перемены.
От такого страха перед неведомым Вендель часто цепенел. Всё это было невыносимой пыткой.
Иногда он даже подумывал, что это, может, для него не самое мудрое решение – быть против возвращения в Утопию.
Как ему подсказывал тамошний не очень обширный опыт, вернись Вендель послушно в Утопию и дай показания, были бы высоки шансы на благополучное отбытие.
По крайней мере, до сих пор Вендель не слышал о том, чтобы кто-то умер или сошёл с ума из-за Утопии. Люди там были довольно дружелюбны, разве что немного чудаковаты.
Я просто-напросто хочу помочь. Они должны быть мне благодарны, а не противиться...
– Чем больше он вдумывался, тем сильнее ему чувствовалось, что было бы куда удобнее встретиться с опасностью лицом к лицу.
Конечно, он вовсе не сомневался в способности М
I
9 защищать. Не будь её, Венделю казалось, что ему оставалось бы только задуматься о встрече с Повелителем Штормов раньше времени.
– Ух... – выдохнул Вендель и сел на свой стул. Небрежно выбрал какой-то один роман, чтобы за чтением провести время.
Но отчаяние и досада не дали ему погрузиться в повествование и следить за сюжетом. Вендель всё чаще бегло перелистывал и, наконец, захлопнул книгу.
Закрыл глаза и приготовился вздремнуть.
В сонном дурмане Венделю чудилось, что он возвращается в Утопию, прибывает в суд. Но исполнял он там роль не свидетеля, а зрителя в аудитории.
Судья вынес Трейси заключение, что она предоставила недостаточно доказательств в поддержку заявления о самозащите, и обвиняемую передали уголовному суду. Вендель видел, как дама, ополоумев, расплакалась, одновременно улыбаясь невероятно жалкой, горестной улыбкой.
Вендель проснулся и тихо вперил взгляд в настенную лампу перед собой. Так сидел неподвижно долгое время.
Если проблема – сама Утопия, а не жители Утопии, то моё избегание её может, в конце концов, погубить бедную женщину...
– Вендель отвёл свой пристальный взор. Решимость его поколебалась лишь слегка, а страх в своей душе он преодолеть не мог.
Опершись руками о стол, Вендель встал и прошёл к двери. Собирался побродить по штаб-квартире, чтобы развеять дурное настроение.
Выйдя из комнаты и пройдя несколько шагов, Вендель вдруг услышал, как сослуживец в своём кабинете с кем-то обсуждает то самое дело Утопии.
– Ты слышал? Тот человек, что попал в Утопию, оказался водителем кареты. Он перевозил торговца из Утопии в район порта, и всего лишь дважды повернув на перекрёстках, оказался где-то в незнакомом месте.
– Назрела необходимость предостеречь всех водителей карет в Бэклэнде. Да, лучше провести параллель между Утопией и шпионами, чтобы водителям было понятнее.
– Так въезжать в Утопию и выезжать из неё – это поистине ужасающе.
– Да. Я иногда даже подозреваю, что вход в Утопию может появиться где угодно.
– Да есть же наверняка этому предел. Оно не так всемогуще, как мы воображаем... Иначе бы я мог очутиться в Утопии, всего-навсего заглянув в уборную.
– А из схем, которые мы на сегодня выяснили, это теоретически обосновано.
…
Когда Вендель это услышал, у него начали биться жилки на лбу. Вдруг почувствовалось, что и в штаб-квартире М
9 не так уж безопасно.
Если только за мной всё это время какой-нибудь полубог не смотрит, мне очень трудно избежать судьбы вернуться в Утопию. Может, после того, как я помою руки и открою дверь, выходя из уборной, я обнаружу, что за ней гостиница “Ирисы”... Нет, обычным полубогам, наверное, остановить такое не по плечу. А людям, кажется, и подавно. Тут уже совсем близко к возможностям божества...
– Вендель тотчас запаниковал, не в силах подавить страх в душе.
Вернулся в свою комнату и достал повестку из утопийского суда.
Сразу же после этого Вендель зашёл в ванную и, держа документ, в страхе забормотал:
– Я желаю пойти в суд для дачи показаний. Желаю пойти в суд для дачи показаний.
Повторив сказанное несколько раз, протянул руку, собираясь взяться за ручку двери уборной.
И в этот миг из вентиляционного отверстия вылетел призраком чёрный ворон и спустился в угол уборной так, что никто не замечал.
В следующую секунду Вендель повернул ручку, потянул дверь уборной на себя и открыл.
За ней была уже не привычная ему спальня, а незнакомый вестибюль.