Главы 1341 - В сновидении
Придя в себя, Одри удержала на лице слабую улыбку и одновременно насторожилась.
Девушка смутно ощущала на себе таинственную силу, что толкала её в Хартлах, в деревню, где по обычаю поклоняются дракону.
Словно сама судьба всё так устраивала.
Одри однажды заходила в Зал Правды и обнаружила, что тамошние настенные росписи стали явью. Кроме того, Одри знала, что Последовательность 1 пути Зрителя – Автор. Исходя из такого названия, проследила некоторые связи, потому неизбежно заподозрила, что здесь что-то неладно.
Тут Гибберт засмеялся.
– Слышал я об этой деревне. Помню, что рядом поместье у нашей семьи.
Говоря, он посмотрел на небо.
– Уже почти вечер наступил. Не остаться ли нам здесь, а охоту не продолжить ли завтра?
Альфред не возражал на предложение старшего брата. Альфреду представлялось, что ночевать в каком бы то ни было поместье, всё это, по сути, одно то же.
Он кивнул и сказал:
– Пошлите кого-нибудь, чтобы сообщили Папе и Маме.
Одри не произнесла ни слова. Зелёные глаза её чуть покосились, и взор пробежал по лицам обоих братьев.
Гибберт тотчас нахмурился, сведя брови, и сказал:
– А лучше нам, я думаю, вернуться. Это поместье заранее не предупредили, потому там явно не готовы. Может, им никак не обслужить столько лошадей, гончих собак и слуг. Да к тому же ещё час до вечера. Достаточно времени нам на возвращение.
Видя, что брат так быстро передумал, Альфред хотел выступить против. Но подумав, как следует, чувствовал, что сказанное братом разумно.
Учитывая, что и сестра тут, с ними, Альфред лаконично выразил согласие и сказал:
– Тогда давайте скорее отправляться в обратный путь.
А сказав это, не стал ждать Гибберта. Вжимаясь в стремена, размахиваясь хлыстом, возглавил процессию.
Гибберт нахмурился, затем расслабился.
Ни слова больше не произнеся, он повёл сестру, группу помощников, слуг и гончих – развернулся и по опушке леса двинулся в обратный путь к поместью на другой стороне.
Одри тихо следовала за братом, не выражая своего мнения насчёт этого вопроса.
***
Поздно ночью в поместье в графстве Восточный Честер.
При помощи своих сил Манипулятора поменяв умонастроение своих братьев и тем самым, не дав им приблизиться к Хартлаху, Одри теперь подняла бархатное одеяло и залезла в кровать, где вошла в состояние глубокого сна.
А среди грёз вдруг приподнялась, села в кровати.
Затем огляделась вокруг и увидела знакомый туалетный столик, вход в ванную комнату. Осознала, что всё ещё находится в своей комнате, но багряная луна за окном исчезла. И звёзд не было, одна лишь темнота.
–
Это не реальный мир...
– мигом рассудила Одри и стала осматривать себя.
Вскоре пришла к выводу:
Это был сон. Довольно странный сон, который давал ей остаться в ясном сознании.
Это вправду здесь...
– Одри ничуть не паниковала. Была лишь слегка раздражена.
Она не управилась, как следует с развитием событий во второй половине дня, и это повлекло за собой проблему, которая распространилась на поместье, где находились родители.
Оглядываясь теперь назад, Одри уверилась, что ей надо было бы последовать идее Гибберта и отправиться прямиком в фамильное поместье около Хартлаха. Затем можно было бы разумно всё “устроить”, чтобы Гибберт и Альфред вернулись сюда, а сестру оставили там, на месте, ждать дальнейшего развития событий.
Так, случись что – это не задело бы родителей, братьев и большинства слуг.
Однако в то время целью Одри было не следование тому, как устроит судьба. Насколько возможно, девушка намерена была изо всех сил стараться избегать Хартлаха.
К удивлению её, опасность порой готова была выскочить на тебя, даже если её не ищешь.
Избегать оной и тянуть время – это была не панацея.
Одри тотчас же встала с кровати, босиком на толстый ковёр.
Девушка уже убедилась, что на своём полубожественном уровне Сноходца могла попросту сбежать из этого странного сна и вернуться в реальный мир, избежав ещё раз подозрительного “приглашения”.
Осмотревшись, Одри поджала губы, сняла с вешалки рядом с собой голубую накидку-плащ и надела.
Глубоко вдохнула и зашагала к двери.
В это время на тыльной стороне ладони Одри появилась “татуировка” багряной звезды.
И вот “татуировка” исчезла, растворилась, словно её и не бывало вовсе.
То была отметина, оставшаяся после того, как Одри впервые зашла в древний дворец над серым туманом. Очень долгое время эта отметина никак себя не проявляла особо. Только в начале сего года мистер Шут сообщил членам клуба, что в ситуациях, когда у них нет возможности помолиться, они могут, включив соответствующую “татуировку”, пропустить молитвенное пропевание почётного титула.
Проще говоря, это было угождение Благословенному божеством.
Конечно, передать какую-либо информацию так было нельзя. Лишь в критических ситуациях можно было применять эту “татуировку”, которая обращала в свою сторону взор мистера Шута.
А что важнее, звездообразная багряная отметина была довольно заметна, привлекала взгляды. Её легко могли обнаружить другие, те люди, что тайком за членами клуба наблюдали. Посему в такой ситуации, когда Одри нужно было скрыть своë своеобразие, она более склонна была применять различные способности Манипулятора, чтобы внедрить какому-нибудь неприметному простому человеку поблизости идею помолиться мистеру Шуту. Девушка повелевала этим людям совершить молитву о её защите в нужное время, в нужном месте.
В те мгновения она уверилась: хозяин этих сновиденных пространств знает, что в ней что-то неладное, потому ей подумалось, что незачем проходить всю эту передрягу. Всё, что Одри было необходимо – это скрыть ту сущность, которой она молилась.
Дойдя до двери, Одри протянула руку к ручке, легонько повернула её и потянула на себя.
Перед глазами предстал темноватый коридор.
История главного здания этого поместья насчитывала более сотни лет. Во многих местах оно сохраняло прежние черты, особенно в коридорной части. В нём не было ни одной газовой лампы, а стены украшали подсвечники из серебра или меди. В них стояли бесчисленные свечи, источающие тусклый жëлтый свет, что равномерно освещал весь коридор и творил всевозможные тени. Они внушали чувство, будто в любой момент среди коридора возникнет некий фантазм.
Даже это воспроизвелось в сновиденном пейзаже... –
Одри огляделась и вошла в коридор.
Едва мелькнула в её уме эта мысль, и под ногами возникла длинная, толстая палевая ковровая дорожка.
Ступив на эту дорожку, Одри последовала своему духовному чутью, пошла вправо.
Сделала два-три шага и тут внезапно остановилась. Почувствовала, что за двумя плотно закрытыми дверями что-то прячется и вызывает сильное желание разведать, что там.
Вот это спальня Мамы и Папы. Это комната Гибберта. Там – комната Альфреда,
– Одри себе мельком заметила это и нахмурилась.
Старинные двери с рельефом в тусклом свете свечей смотрелись необычайно таинственно. Страстно хотелось узнать, что за ними.
В голове Одри проносились разные мысли, и она вдруг поняла, что означают в сновидении эти двери.
Это были двери в душевный мир. Чей-то душевный мир находился за каждой.
Иначе говоря, когда Одри толкнула и открыла дверь Альфреда, то увидела разнообразные тайны, скрывающиеся в недрах его сердца.
Аналогично Одри смогла подглядеть тайны лорда Холла и леди Кэйтлин.
Девушка медленно отвела взор. Закрыла глаза и шагала дальше, не позволяя, увиденному подействовать на неё.
Пережив весь этот опыт, она постепенно поняла принцип:
Полубогу в царстве ума и души необходимо было контролировать себя и уважать других.
Учитывая, что Одри умела читать истинные помыслы людей через язык тела, выражения лиц и колебания эмоций, если она этим не удовольствуется, то станет с жадностью разведывать потаённые мысли окружающих и раскапывать их тайны. А, в конце концов, это рикошетом ударит по ней.
Тут принцип был очень простой: у каждого так или иначе, в разных количествах, есть своя тьма, гадкие мысли, но люди это контролируют, не давая влиять на свои действия. При таком раскладе, если полубог в царстве ума и души всё-таки решал упорно раскапывать эти мысли и добираться до того неприглядного, что таится под маской, ему было очень легко разочароваться в человеческой природе, запятнаться всевозможными дурными помыслами и начать постепенно сходить с ума, не осознавая этого.
В том была, вдобавок, ещё одна причина, почему Зритель, несмотря на своё умение “Умиротворять” себя и лечить соответствующие психические неполадки, вместе с тем был одним из таких путей, где с лëгкостью можно было лишиться рассудка или потерять самообладание.
Представители этого пути были одновременно и надёжны, и опасны.
Посему Одри для себя установила правила, которых придерживалась. Она наблюдала и читала мысли лишь тех людей, которых знала. Она всячески старалась не входить в их сны, но это ограничение не касалось незнакомых. Без необходимости она не стала бы вообще заходить в душевный мир к кому бы то ни было.
Одри в своей голубой накидке следовала по коридору и вот достигла его конца.
Открыла глаза и устремила взор в комнату слева.
Это была приоткрытая солнечная веранда.
Снова поджав губы, ровно и глубоко дыша, Одри взялась за дверную ручку.
Деревянная дверь открывалась и постепенно являла вид внутри.
Это была уже не комната. На земле рассыпана была округлая галька, и росли пучки иссиня-чëрной сорной травы. В том пространстве стояла такая глубокая темень, что яснее нельзя было разглядеть.
Одри медленно зашла и закрыла за собой дверь.
В темноте быстро вырисовались очертания некоторых предметов.
Там стояла огромная, высотой в десятки метров каменная колонна. На ней располагалось рослое ящероподобное чудовище.
Оно взгромоздилось небольшой горкой, присев на вершину колонны. Его тело покрывала огромная серовато-белая каменная чешуя, а глаза его были бледно-золотые, с вертикальными зрачками.
То был дракон ума, тот самый, о котором говорилось в мифах.
Свистя о воздух, крыла дракона распахнулись, чуть ли не застя всё небо.
Кости в них были словно прожилки в листке из металла, обтянутые серой перепонкой с таинственными узорами.
Одри подняла взгляд, и дракон ума в это время прогудел:
– Ты была в Ливесейде.
Говорил дракон, вне всякого сомнения, на драконском языке.
Город Чудес Ливесейд... Откуда это чудище знает... –
Едва у Одри возникли эти две мысли, она услышала, как дракон говорит:
– Всё, что каждый в своём сердце помыслит, непременно как-то перекликается с морем коллективного бессознательного. А такое своеобычное место, как Ливесейд, так же наложило на тебя особый отпечаток. Когда твоя Виртуальная Персона странствует по морю коллективного бессознательного и находится от меня недалеко, я, естественно, это чую.
Это выше моих способностей, и такое не под силу Ткачу Снов... Этот дракон ума соответствует Последовательности 2 – Различающий? А “Он” ведь действительно не стал мной управлять...
– Вспышками возникали мысли в голове Одри, и дракон снова заговорил:
– Я уверен, что у тебя пока что никаких дурных намерений нет.
Одри на пару секунд замолчала, затем подняла глаза и спросила:
– Ты не беспокоишься, что это ловушка?