Глава 1340 - Путевые заметки
«Этот небольшой город под названием Утопия, по сути своей, ничем не отличается от тех, где я бывала раньше. И своими народными обычаями, и по населению, и в архитектурном стиле он не отступает от лоэнских стандартов.
Я слышала, что на Южном континенте много своеобразных, необычных традиций. Надеюсь, смогу когда-нибудь сама это воочию лицезреть. Разумеется, это всё после того, как восстановится мир в Восточном и Западном Баламе.
К слову, самое примечательное, что есть в этой местности, то, что погода всё время меняется, и то и дело разражается буря. Потому-то большинство людей носят зонты и плащи от дождя, пропитанные Соком Дерева Доннингтона. Сотрудник гостиницы говорил мне, что людям с определённым уровнем дохода, которым под открытым небом нужно ещё и работать, приходится копить немалую сумму денег на хороший водонепроницаемый плащ. А иначе болезнь заберёт у них ещё больше.
Здесь нет метеорологов. Понятия не имею, почему здесь так часто меняется погода. Могу только догадываться, что это как-то связано с тем, что город расположился вдоль берега моря и близок к тем местам, где бушуют ураганы. Да, и есть глубоководная гавань в нескольких километрах от Утопии. Но людской силы в городе не хватает, и всё в нём не очень хорошо организовано. В нём могут проводить работы лишь малого масштаба.
Местных газет здесь тоже нет. Ведь это всего-навсего маленький городок, в несколько тысяч жителей. Мальчишки – разносчики газет в основном продают Туссок Таймс, Деси Миррор и Морские Известия...
Вторая из тех причин, по которым мне нравится это место – здесь многие люди оптимистичны и с большим энтузиазмом относятся к жизни.
Когда я это записывала, так случилось, что мимо гостиницы шествовал музыкальный ансамбль.
Ансамбль не из профессиональных музыкантов, а целиком из любителей. Среди них есть гражданские служащие, офицеры правоохранительных органов, юрисконсульты, профессиональные полицейские, школьные учителя, работники кондитерских фабрик, владельцы магазинов... Те из них, что при деньгах, отвечают за инструменты побольше, такие как виолончель, скрипки и прочие, непростые. Граждане низших и среднего классов играют на относительно простых, например, на семиструнной гитаре и гармониках.
В некоторые нерабочие дни музыканты ходят по улицам, отправляясь с городской площади. Покружат по городу, потом возвращаются в Собор Святой Арианны около площади. Зовут они это «музыкальным туром».
В этом туре музыканты не только не препятствуют другим гражданам присоединяться, но и всячески приветствуют их танцы и пение вместе с процессией. По моим наблюдениям, участники очень рады, свободно выражают свою любовь к жизни. Это вселяет в меня ощущение бытия, полного бодрости и задора.
Должна признать, что это весьма заразительно. Я попробовала присоединиться к их туру, и позабыла обо своих невзгодах в упоении музыкой, танцами и пением. Помню только счастье...
А сегодня музыканты не в туре, они осыпают благословениями чету новобрачных у собора.
Кстати, о свадьбах, менее всего мне понятен тот факт, что в городе есть только собор Богини Вечной Ночи. Надобно знать, что в основной части королевства даже в маленьких городках должно быть, по меньшей мере, два собора – один Богине Вечной Ночи, другой Повелителю Штормов.
До сего дня я вообразить себе не могла, что обычный городок в королевстве станет веровать лишь в одно божество.
Но это меня и не особенно беспокоит. До того, как мне исполнилось восемнадцать, мне дозволялось верить лишь в Повелителя Штормов, таково было влияние моей семьи. А когда я закончила гимназию, то пришла к истинному пониманию, что Богиня есть самое сострадательное и благожелательное божество.
Если вернуться к свадебной теме, я была пару дней назад на одной свадьбе. Разузнала, что в этой области у Утопии есть кое-какие особые обычаи.
Из них всех меня больше восхищает тот, в котором священник провозглашает жениха и невесту мужем и женой, и они кланяются друг другу. Ни у кого нет превосходства над другим в этих отношениях, супруги лишь искренне выражают свою благодарность за возможность провести всю оставшуюся жизнь вместе.
Это, наверное, проявление того равенства между мужчиной и женщиной, о котором говорится в учении Богини...
К тому же всегда после свадьбы следуют особые игровые разделы. К примеру, жениху и невесте велят рассказать на публике свою историю любви.
Им самим это, может быть, довольно неловко, но гостям интересно. Да, я тоже так думаю, что интересно, но в свою свадьбу подобные разделы определённо не стану добавлять.
На той свадьбе я услышала лучшую историю любви из тех, что мне довелось слышать. Если выпадет возможность, и если вас, мои дорогие читатели – читатели этой колонки, это порадует, я подумаю о пересказе истории. Конечно же, поменяю имена и некоторые подробности, чтобы не побеспокоить эту пару...
А главная причина моей симпатии к Утопии – это здешняя еда. Еда изумительнейшая. Рестораны, количество которых ограничено, все весьма хороши, а лучший, несомненно, тот, что при гостинице “Ирисы”, в которой я остановилась.
Будь то самые элементарные бифштекс, жареная свиная отбивная, мясо-барбекю, жаренная в пряностях рыба или даже какое-нибудь более затейливое, сложное блюдо: тушëнная с горохом баранина, густой крем-суп, картофель с маслом, и печëнный в кожуре картофель – всё в этом городе достигло уровня мастер-шефа. Вдобавок шеф-повара здесь весьма искусны в создании своеобразных, ни на что не похожих блюд и закусок. Есть кисло-сладкие мясные кубики, есть жаренная на гриле рыба, смазанная различными приправами...
И с простыми основными продуктами, которые, кажется, не оставляют возможности экспериментировать, шеф-повара Утопии не сдаются. Я ела в этом городе всевозможные тосты: из батата, картофеля, с маслом, кремовые и с фруктами… Если бы я захотела, я бы так устроила, что не ела бы дважды в неделю что-то одно.
Наибольшей похвалы из всех яств здесь заслуживают десерты.
Сливочный пуддинг, фруктовый пуддинг, шварцвальдские торты, морковные торты, молочные торты, маффины, яичные тарты…
Пишу это, и разыгрался голод. Потому-то я и не желаю уезжать, пробыв здесь неделю. Меня сейчас больше всего волнует не мой кошелёк, а мой вес. Я рада, что в этой гостинице нет весов, и одновременно виню её работников, что не установили их.
Красные вина в Утопии тоже довольно выдающихся качеств. Единственная проблема в том, что им не хватает времени созреть. Кажется, виноградари, чьи виноградники расположены вокруг города, ещё не осознали этого.
А вот тут мне нужно всерьёз порекомендовать вам один напиток. Утопийский Шипучий Чай со Льдом. Он очень особенный, и есть в нём нечто, что дарит более чем удивительные ощущения, помимо сладости и пузырьков...
Каждый вечер я иду прогуляться на городскую площадь. Туда и большинство утопийцев ходят, чтобы развлечься. У них необычайная любовь к голубям.
На площади я познакомилась с художником. Его имя Андерсон. Он красив, и художественные умения его выше всяческих похвал. К сожалению, он немой...
Знаю я и ещё одного писателя. Его зовут Алзу. Довольно странное имя. Он сказал, что пишет длинный роман, и попросил оценить начало.
Не буду комментировать тот роман, мне просто стали любопытны несколько знакомых имён в начале его.
Среди них были Андерсон, Венди, ах, да, это хозяйка моей любимой пекарни...
Я задала вопрос об этом, и Алзу мне на полном серьёзе ответил, что когда писатель не может придумать имена героям, то весьма разумно ему списать их с кого-то.
Соглашусь.
…
Поскольку колонка эта слишком тесна, чтобы уместить все мои мысли, я на этом закончу.
С любовью, Шарлотта».
Моника отложила ручку и скрупулёзно перечитала рукопись дважды. Заменила некоторые слова и исправила всякие грамматические ошибки.
Она была писательницей. Поначалу не слишком известной, и для заработка на жизнь полагалась тогда лишь на написание третьесортных любовных романов. После того, как Моника перешла в другую веру, отец оборвал почти все связи с ней.
Однако с тех пор, как мисс Фос Уолл, автор “Поместья Штормовой Горы”, завела журнальную колонку о путешествиях и получила после войны весьма тёплый отклик, Моника также начала писать о своих путешествиях в некоторых бэклэндских газетах. Работа идеально сочеталась с хобби, а хобби дало Монике ни с чем несравнимый заряд жизненной энергии, чтобы стать знаменитым автором колонки о путешествиях.
Шарлотта – это был псевдоним Моники.
Когда написанное полностью высохло, Моника специально написала копию, потом уложила всё это в конверт и запечатала маркой.
Убедившись, что адрес верный, черноволосая дама, одетая в десийском стиле, взяла свою сумочку и покинула гостиницу, направилась в почтовое отделение Утопии.
Почтовое отделение находилось рядом с телеграфной станцией. Каждый раз, когда Моника проходила мимо последней, всегда думала, что та не нужна, бесполезна.
Как Монике виделось, в Утопии редко возникала необходимость отправлять телеграммы. Это было слишком расточительно, специально построить телеграфную станцию.
Отправив письмо, Моника посмотрела на небо и пешком пошла к городской площади.
Когда приблизилась ко входу в Собор Святой Арианны, встретила там Билса.
Он был офицер полиции. Однажды он опрашивал Монику в гостинице “Ирисы” как возможную свидетельницу убийства человека.
К сожалению, Моника не знала того мужчину по имени Вендель.
Писательница и полицейский приветствовали друг друга кивками, и Моника вошла в собор, отыскала себе место, села. Стала тихо слушать проповедь священника, которого звали Таунсенд.
Этот самый священник представлялся ей больше всех похожим на духовное лицо с тех самых пор, как она перешла в веру Богини Вечной Ночи. У него были наполовину бело-седые волосы, а говорил он медленно и мягко. Голос его был глубок и тих, и это всегда успокаивало людей, пусть они даже и не осознавали.
Моника закрыла глаза и внимательно слушала проповедь.
***
Графство Восточный Честер, в лесу, принадлежащем семейству Холлов.
Альфред, Гибберт и Одри со слугами, ведя каждый своих гончих, кружили по лесу и гонялись за своей добычей.
То был первый раз, что они все втроем были на охоте, с тех пор, как повзрослели.
Альфред и Гибберт вместе с сестрой отлично проводили время, по крайней мере, на первый взгляд.
А для Альфреда тем временем самой большой проблемой была задача контролировать себя и не показывать, что он слишком уж выдающийся. Иначе, присоединись к охоте Наказующий Паладин, ни у кого больше не осталось бы шансов.
Он знал, что его сестра – Потусторонняя, но знал и о том, что у Потусторонних Последовательности 7 пути Зрителя никаких существенных боевых умений нет.
Преследуя добычу, братья с сестрой выбежали из леса и увидели пшеничное поле.
– Где мы? – спросила как бы невзначай Одри, одетая в охотничий костюм.
В этом лесу она охотилась впервые и не знала, куда он приведёт.
И Гибберт тоже не очень хорошо знал местность. Повернул голову и сказал помощнику:
– Спроси кого-нибудь.
Пока ждали, все трое со смехом обсуждали свои трофеи. А золотистая ретриверша Сьюзи при этом бросала взгляды на гончих, которые хотели к ней подойти познакомиться поближе, и заставляла их отдалиться.
Чуть погодя помощник Гибберта вернулся и доложил:
– Сэр, там рядом есть деревня под названием Хартлах...
–
Хартлах... Это та деревня, где в обычаи входит почитание дракона? Я с какой-то другой стороны сюда подошла?
– Одри опешила, услышав это.