Глава 1339 - За дверью
Хоть в голосе, доносящемся из телеграфной конторы, не было ничего незаурядного, он всё же был слегка, совсем чуть-чуть прерывист. Не хватало в нём явных смен интонации. В обычной обстановке он бы не поверг других людей в ужас, но из сердца Верду вдруг хлынул порыв страха.
Этот голос был как пламенеющая пуля, угодившая в склад боеприпасов. Он попал аккурат в бочку с легковоспламеняющимся порохом, разжёг страх, который Верду копил и подавлял до этого.
Ужас, охватывающий все закоулки тела Верду, вцеплялся как бы рукой в его сердце и опустошал мозг. Верду вдруг резко, отрывисто развернулся и отчаянно со всех ног побежал на оставшийся пирс, где был пиратский корабль.
При этом Верду совершенно забыл, как думать. Он не помнил, что одет в классическую мантию, способную
“Телепортировать”.
Только и делал, что бежал через развалины, время от времени спотыкаясь о какие-то случайные предметы и тяжело падая на землю. Иногда лицо его снова пунцовело из-за сужающейся одежды, и ему ничего не оставалось, как остановиться, чтобы перевести дух.
Но каждый раз более-менее собирался, сосредотачивался, выползал и продолжал бежать. Словно бы лишился способности рационально мыслить и действовал чисто инстинктивно.
Без той силы, которую Верду придал двери, та не удержала равновесие. Съехала с разрушенной стены и упала на мощëный кирпичами пол.
Серо-белый туман и дома в тени исчезли.
Ещё через пять минут Верду в шторм бежал обратно на пирс.
Глаза Верду были широко распахнуты, полные панического страха и смятения. Он не заметил, что на палубе пиратского корабля стоит некая фигура и тихо на него смотрит сверху.
Это был тот молодой человек в полуцилиндре и длинном чёрном кителе. И с тем же хладнокровным выражением лица.
Верду об этом даже не задумывался, немедленно по трапу вернулся на корабль. Метнулся на жилую палубу, устремился на второй ярус, а там стрелой влетел в свою каюту.
Бах!
Захлопнул дверь и свернулся калачиком на небольшой, узкой кровати. Плотно закутался в одеяло и дрожал.
Когда снова сломалось ребро, уже другое, Верду пронзила мучительная боль, и он, наконец, опомнился от своего ужаса. Понял, что конечности раздражены и болят, и всё тело горит в лихорадке. Каждый вдох отдавался громом.
Верду стал что есть мочи биться со своей классической мантией, наконец, снял её и упал обратно в кровать. Кружилась голова, тошнило. Воздуха упорно не хватало.
У каюты тот человек хладнокровного вида вдруг поднял руку. Достал перчатку из человеческой кожи и надел на левую кисть.
Вдруг человек растворился прямо в воздухе и появился в углу развалин. Оказался у той ничем не примечательной деревянной двери.
Наклонился, поднял дверь, приставил к разрушенной стене.
И сразу затем этот молодой человек в чёрном кителе стал подражать действиям Верду. Протянул руку к ручке, повернул её вниз.
Затем толкнул дверь вперёд и прислонил к стене.
И почти сразу же увидел серовато-белый туман. Увидел в тумане едва различимые улицы и дома.
Среди домов яснее и приметнее всего была Телеграфная станция гавани Бэнси. Остальное было более или менее замутнено.
И тут через дверь тот спокойный голос в телеграфной конторе спросил:
– Вы... кто... будете?
– Я... Герман... Воробей, – отвечал так же дробно молодой человек в полуцилиндре.
В недрах Телеграфной станции гавани Бэнси вмиг воцарилась такая тишина, словно кто-то беззвучно шагает к двери.
Тут Герман Воробей повернул голову в другую сторону.
С дальнего конца улицы подходила какая-то фигура. Это оказался мужчина в соломенной шляпе и с обëрнутым вокруг шеи полотенцем. Он, наклоняясь, тащил за собой что-то.
Фигура приближалась, и очертания предмета за ним постепенно становились яснее.
То была чёрная двухколëсная повозка. Сверху у неё был навес для защиты от палящего солнца и дождя.
В повозке сидела дама в платье, которое видно было до пояса, и с расшитым веером.
И даму, и водителя скрадывал густой туман, и очень трудно было разглядеть в точности их внешность.
Когда они проезжали мимо Германа, он едва сумел увидеть сквозь туман кое-какие подробности.
У сгорбленного человека, везущего эту карету, было истлевшее, истекающее бледно-жёлтым гноем лицо. У дамы в тех местах, где её не прикрывали веер и одежда, виднелась вздувшаяся кожа, поблëскивающая среди множества синих и чёрных пятен.
Раздался звон станционного колокольчика. Прямо перед Германом откуда-то вылетел на большой скорости синий поезд с двумя вагонами.
Тут Герман понял, что по земле идут рельсы из чёрного железа. Пространство над головой было исчерчено долгими линиями.
На крыше вагона поезда стояла довольно сложная металлическая рама, которая скользила поверх этих долгих линий.
Сквозь оконные стёкла Герман увидел пассажиров поезда.
Лица были обращены наружу, на улицу, но от людей остались только головы. За каждой головой тянулся окровавленный позвоночник.
У Германа расширились зрачки, он тихо и неподвижно наблюдал эту сцену ещё долго.
Спустя почти минуту он сделал шаг вперёд, пытаясь выйти на замутнëнную улицу под серо-белым туманом.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
Но туман препятствовал Герману. Он пытался так и эдак, но не мог пройти.
Через пятнадцать минут Герман прекратил попытки и закрыл дверь, убрав туман. Затем, таща с собой дверь, “Телепортировался” прямиком на пиратский корабль. Герман ничуть не беспокоился о том, что он может понести на себе проклятие.
Там поставил дверь на палубу и, протянув левую руку, снова схватился за ручку.
Вдруг шея Германа издала треск. Его голову как будто тянула вверх чья-то незримая рука и выдëргивала с ней вместе кровоточащий позвоночник.
Герман хладнокровно-безразлично, не изменившись в лице, поднял правую руку и прижал ею голову, вернув на место.
И сразу же, как ни в чëм не бывало, снова толкнул дверь, прислонив её к борту корабля.
Но на сей раз не стало видно ни серо-белого тумана, ни улиц, ни домов, ни поездов. Можно было сказать, что ничего из ряда вон выходящего нет.
В следующую секунду дверь стремительно истлела, обратившись в горку вязкой грязи, как бы стараясь избежать судьбы быть испытываемой.
Герман её не останавливал. Он достал перстень, инкрустированный рубином, надел и держал на себе секунд десять.
Когда перстень исчез, Герман протянул правую руку и вытащил ту же обычную деревянную дверь из бездонной пустоты, и тогда продолжил попытки.
Убедившись, что эта дверь потеряет своё воздействие, как только покинет Бэнси, Герман небрежно помахал рукой, дал двери раствориться в воздухе.
Через два часа тёмные тучи в небе постепенно стали рассеиваться. Назревавший долгое время шторм в итоге так и не разразился.
Когда пиратский корабль был уже далеко от гавани Бэнси, Верду, закончивший лечить свои раны, выпил пузырёк снадобья, чтобы быстро уснуть и уладить тем самым душевное состояние.
В дымчато-туманном мире Верду бежал по пустынной болотистой местности, что-то отчаянно, исступлëнно ища, но ничего не находил.
И вдруг из болотных пучин услышал зыбкий голос:
– Великий... Бог Войны...
Повелитель… железа... и... крови...
Владыка… хаоса… и… раздора…
Это предложение повторялось снова и снова, но не встревожило Верду настолько, чтобы резко пробудить, вытолкнуть из сновидений.
Он проснулся спустя какое-то время, открыл глаза.
В эти мгновения утреннее солнце осветило жилую палубу, проникая слабым светом в окно каюты.
Верду медленно поднялся, сел в кровати, и понял, что ему не нужно применять силы Астролога, чтобы припомнить три строки почётного титула, слышанного им во сне.
А довольно богатые познания в мистицизме подсказывали Верду, что эти строки относились к потаëнной сущности уровня божества.
–
Это из-за тех неполных символов и меток вокруг алтаря, или же из-за того, что я воочию увидел ту улицу в серо-белом тумане?
– Верду нахмурился и впал в глубокие раздумья.
Он не стал опрометчиво зачитывать тот почётный титул, потому что знал, сколь жалко и плачевно окончили жизнь те, кто сделал нечто подобное.
Бог Войны...
– Верду смутно помнил, что видел имя этого божества в книге, что имелась в семье. Решил провести какое-нибудь исследование, а затем уже поразмыслить, как с этим дальше быть.
***
Гавань Бэнси, на рухнувшей прибрежной горе.
Из провалов в щебне вырывались то красные, то ослепительно-белые, то оранжевые языки пламени и образовывали фигуру.
То была фигура мужчины в чёрных доспехах, запятнанных кровью, и с едва отросшими огненно-красными волосами. Мужчина был на вид молод и хорош собою.
На месте третьего глаза у него была кроваво-красная отметина, напоминающая флажок. На лице виднелись следы разложения. То был никто иной, как злой дух Красный Ангел, Саурон Эйхорн Медичи.
– Если бы у “Него” не было Замка Сефирот и признака Служителя Тайн, благодаря которым “Он” позволяет “Своим” марионеткам носиться по миру, не раздумывая о пространственных ограничениях, мне не нужно было двигаться столь окольным путём, – Красный Ангел поцокал языком, а с кем “Он” говорил, было тайной.
Из самого воздуха вылетел ворон и опустился на верхушку валуна.
На правом глазу ворона был кружок белого цвета, а из клюва раздавался человеческий голос.
– А ты сказал: “у “Него””, а не “у него”. Не в твоём духе это.
Красный Ангел усмехнулся.
– Это потому что “Он” желает, чтобы “Его” другие называли “он”, а не “Он”.
Говоря, Саурон Эйнхорн Медичи взглянул на ворона.
– Этот твой облик милее, чем истинная твоя личность, как ты думаешь? А, Воронëнок?
Ворон с белым глазом отвечал без единого намёка на гнев:
– А твоë зубоскальство – это каков ты сам и есть. До сих пор живёшь в прошедшей эпохе.
Красный Ангел улыбнулся и сказал:
– Развивались события всё время довольно гладко, и “Он” одурачен. Но я уверен, что даже если “Он” и обнаружит это, то, наверное, будет смотреть сквозь пальцы. Для того, чтобы вам обоим стать Великими Древними, должен вернуться “Портал”. “Он”, лицемер, может, до сих пор колеблется, делать это или нет, потому что если “Он” не будет осторожен, это повлечёт за собой огромное бедствие. Ха-ха, люблю бедствия. Воронëнок, когда ты собираешься вносить свою плату? Если у тебя не хватит сил, я не смогу заслужить доверия безмозглого Авраама.