Глава 1324 - Подход к решению вопроса
Каттлея какое-то время пристально взирала вниз, на палубу, а затем пошла к входу в каюту. Подождала, пока Фрэнк поднесёт ведро этого безалкогольного пива.
– Капитан, хотите стаканчик? – Фрэнк поднял одной рукой большое ведро с пивом.
Каттлея решительно покачала головой и спросила как будто невзначай:
– Это воля матери, желающей нам блага?
– Нет, – проговорил Фрэнк довольно серьёзно. – Я просто чувствую, что пить спиртное, видоизменëнное с помощью переработанного успокоительного, не полезно для организма. Надеюсь, эти люди примут такой напиток, в котором нет алкоголя, только его запах. Конечно, это лишь предварительный результат, и спиртное в эксперименте вообще не фигурировало. Ведь нельзя с помощью дистилляции усилить его вкус.
Каттлея, какие-то мгновения не зная, что сказать, поправила тяжёлые очки на переносице. Помолчав пару секунд, спросила:
– Ты слышишь голос благоволящей матери или божественные откровения?
– Нет, – не задумываясь особо, отвечал Фрэнк и покачал головой.
–
Уф...
– тайком про себя вздохнула с облегчением Каттлея.
Тут Фрэнк добавил небрежно:
– Воля матери, желающей нам блага – в колосьях пшеницы, в молоке коров, в росте грибов и в каждом уголке природы. Можно почувствовать её и без переживания божественных откровений.
Взор Каттлеи вмиг метнулся к глазам Фрэнка. И она не нашла там никаких проблесков безумия, лишь чистоту.
Не произнеся больше ни слова, чуть кивнула и прошагала вперёд. Прошла наискосок мимо Фрэнка Ли и пришла на палубу.
Посозерцав несколько минут морские виды, Каттлея вернулась в капитанскую каюту. Развернула лист бумаги и стала писать письмо:
“Любопытно мне, какова ваша трактовка действий Фрэнка? Он утверждает, что не получает никаких божественных откровений, и верит, что воля благожелательной матери таится в каждом закоулке природы”.
Это было письмо Герману Воробью. Каттлея была уверена, что если она просто добавит такой вопрос, то Герман поймёт, чтó она подразумевает.
Сложив письмо, достала золотую монету и стала призывать грозную посланницу.
…
Мадам Отшельник написала мне письмо сразу же после окончания Собрания Таро... Это не должно быть связано с Тайным Мудрецом. Не может быть так быстро...
– Клейн был на круизном лайнере, держащем путь по реке Туссок.
Одетый в чёрную мантию, Клейн взял письмо изо рта мисс Посланницы и открыл. Разом, одним беглым взглядом всё прочёл.
Да что это,
– чуть нахмурился Клейн.
Возможно, из-за того, что Фрэнк демонстрировал достаточно опасных проявлений и “безумия” в своëм обычном поведении, Клейн и пренебрегал вероятностью воздействия на этого Друида Богини-Матери Пороков.
Фрэнка однажды отдала под суд Церковь Матери-Земли за запрещённый эксперимент, а затем экспериментатора поместили в список разыскиваемых преступников... Если Мать-Земля не подверглась порче, и те операции Церкви Земли достаточно нормальны, тогда выходит, что они уверены в проблемах Фрэнка... Однако существуй конкретное доказательство преступления, и Фрэнка, пошедшего под суд, уже, наверное, не было бы в живых...
– Носились мысли в голове Клейна, и он попытался найти наводки, основываясь на том, как сам понимает Фрэнка.
– В тех действиях, которые относятся к делу, проблемы нет. Молитвенная поза и обычные молитвенные жесты Фрэнка различаются. Это как когда молятся Потусторонние Церкви Вечной Ночи, они порой не чертят четырёх звёзд на груди. В лучшем случае проделывают заключительные движения... Кроме этой небольшой проблемы, с Фрэнком что-нибудь да не так в отношении чего угодно. Он как ребёнок, воспитанный Богиней-Матерью Пороков… –
У Клейна промелькнули эти мысли и с ними возникли две противоречащие друг другу догадки.
Либо порча у Фрэнка была хорошо скрыта, и потому судебное учреждение Церкви Матери-Земли не могло определить в точности, либо на Фрэнка вовсе не воздействовала Богиня-Мать Земли. Исключительно из-за наличия психической проблемы он походил на Благословенного злым богом.
Вне зависимости от того, какая догадка окажется правильной, Клейн был уверен, что дальнейшие события будут развиваться не лучшим образом.
Он совершенно ясно помнил, что в эксперименте с грибами, проводимом Фрэнком, случился прорыв, поскольку Фрэнку дали ассистента, верующего в Изначальную
Луну.
А Изначальная Луна была одним из проявлений Богини-Матери Пороков.
Это также означало, что отныне, с этого момента, вне зависимости от того, были ли у Фрэнка какие-нибудь проблемы в прошлом, он запросто уже наверняка предстал перед глазами Богини-Матери Пороков.
А это было не очень хорошо.
– Я, конечно, не исключаю возможности, что Фрэнк запредельно сумасшедший, и потому Богиня-Мать Пороков просто отвернулась…
– Бормотал, забавляясь про себя, Клейн в надежде использовать эту ситуацию наилучшим образом.
Это было почти невозможно. Грозность и сила чуждого бога были непостижимы для полубога.
Клейн даже подозревал, что если бы не чрезмерный отклик, которому суждено было порушить якоря божеств и тем самым позволить “Им” напасть в исступлении друг на друга, в результате чего собрались признаки Потусторонних и пробудили Древнейшего, Внешние Божества уже бы, наверное, уничтожили солнце и экосистему мира. “Они” были неспособны сделать что-либо с преградой Древнейшего, но вольны делать всё что угодно со звездой за нею.
Иногда Клейн задавался вопросом, реально или нет астрономически наблюдаемое солнце. Возможно, это был просто Вечно Палящее Солнце, подвесивший “Себя” там, в вышине.
Пока что не должно возникнуть больших проблем с грибами, изобретëнными Фрэнком. Я уже имел дело с ними над серым туманом... К тому же и жители Серебряного Града и Лунного не демонстрировали ничего чрезвычайного. Да, покинув Землю, Забытую Богами, выращивать грибы, они бросили, потому что им не хватало тел монстров, а еды было достаточно...
– Чем больше Клейн в это вдумывался, тем больше это его страшило.
Если бы не тот факт, что силы Богини-Матери Пороков, способные проникнуть сквозь изначальную преграду, были до сих пор крайне ограничены, Клейн подозревал, что Карты Ереси и грибы оставили бы на нём порчу. Замок Сефирот уже сменил бы владельцев без их ведома.
Были такие вещи, которые помещались над серым туманом надолго, и притом они не были запечатаны как-то особо.
В сравнении с пламенной Матерью Древом Желания обычно непритязательная Богиня-Мать Пороков была куда более грозна и ужасна!
Мистера Портала и Императора “Она” тишком подвергала порче.
Чего и следовало ожидать от сущности, которая стоит над Внешними Божествами, несмотря на то, что потеряла два пути Потусторонних и сефиру...
– Вздохнул про себя Клейн. Достал самопишущую ручку и стал готовиться писать ответ Каттлее.
И тут понял, что мисс Посланница всё время ждала около, не возвращаясь в духовный мир. Восемь глаз на четырёх головах пристально взирали на Клейна, не мигая.
– Что вы думаете о Фрэнке? – помешкав, спросил Клейн. – Я имею в виду, помимо прозвища, которое вы ему дали.
Четыре головы в руке Рейнетт Тинекерр заговорили одна за другой:
– Он лишь... – С виду представлялся... – Приёмным сыном... – Внешнего Божества...
Иными словами, на Фрэнка прежде не действовала Богиня-Мать Пороков. Он был просто сумасшедший...
– Клейн протяжно вздохнул с облегчением.
Затем спросил:
– А как сейчас?
Поскольку Фрэнк Ли призывал Рейнетт Тинекерр каждый раз, когда писал письмо Герману Воробью, Клейн был уверен, что мисс Посланница, статус которой был весьма высок, довольно ясно и точно уловила состояние Короля Грибов.
– Я... – И...
– Сама... – Не знаю... – ответили одна за другой четыре головы Рейнетт Тинекерр.
Затем она добавила:
– Его тело... – Пока что... – Не поражено... – Порчей...
Это значит, что ты можешь определить, затронута ли его психика? Верно, даром, что уровень его низок, обычными своими действиями Фрэнк больше напоминает злого бога, чем я... –
Насмехался про себя Клейн, доставая золотую монету и подбрасывая.
Через посредство её быстро вошёл в состояние гадания по сновидениям.
Одновременно он был подготовлен к тому, чтобы включить Замок Сефирот, тем самым перекрыв обзор Внешним Божествам.
Мимо мелькали различные сцены, и Клейн увидел несколько вариантов будущего.
Да, самая большая угроза прямо сейчас – это тот почитатель Изначальной Луны. Мне нужно отселить его от Фрэнка, иначе всё пойдёт крайне затруднительно, каверзно и опасно... Если в будущем Фрэнк не соприкоснëтся с чем-либо относящимся к Богине-Матери Пороков и не продвинется в полубоги, то не должно возникнуть никаких проблем... Если только одно из этих условий будет удовлетворено, вероятность какого-нибудь происшествия сильно возрастёт. Если же оба будут удовлетворены одновременно, я не вижу в этом вообще никакого развития событий...
– Клейн резко очнулся, тут же толкуя результаты гадания.
Вероятно, по причине того, что уровень у Фрэнка был слишком низок и не воздействовал на Клейна, гадание его прошло гладко, он не столкнулся с опасностями.
– Тайком про себя выдохнул он и поймал золотую монету.
И потом понял, что все восемь красных глаз мисс Посланницы сфокусировались на этой монете в его ладони.
Клейн подëргал бровями, выражая сомнение.
– У... – Неё... – Аура... – Замка Сефирот... – закачались вверх-вниз четыре белокурых красноглазых головы.
Это одна из тех пяти золотых монет, что я часто применяю для гадания. Она уже запятнана аурой Замка Сефирот? Тогда её можно считать в какой-то степени мистическим предметом. Но со временем воздействие иссякнет... –
Внимательно посмотрев на монету в ладони, вынес приблизительное суждение Клейн на основании того, что подсказывало духовное чутьë.
Золотая монета повышала точность гадания и усиливала способность пользователя сопротивляться всяческим вмешательствам.
Для Клейна это была приятная неожиданность. Он решил использовать настоящую золотую монету, а не историческую проекцию таковой.
Убрав монету, он написал ответ мадам Отшельник и переслал ей его через Рейнетт.
Выдав посланнице Германа Воробья ещё одну золотую монету, Каттлея развернула письмо и быстро пробежала его глазами.
Прочла, и почувствовала, как её плечи как бы слегка что-то придавило.
Ничуть не медля, она достала ещё лист бумаги и написала:
“Ваше Величество!
Мне снилось, как Вы нашли тот первозданный остров и благополучно вернулись...
Ситуация с тем потомком Императора становится всё хуже. Если он так и останется на Будущем, то, я подозреваю, сойдёт с ума. Если Вы не против, я хотела бы отправить его к Вам.
Что нам нужно заметить, так это что хоть он и утверждает, будто не верит больше в Изначальную
Луну, но никто этого ни разу не подтвердил.
...
Больше всего меня волнует сейчас то, что трудно добыть основную составляющую Ясновидящего... Если Вы вернулись, я желала бы найти удобное время и вернуть Вам Волшебную
Лампу...”