Глава 1317 – «Гордыня»
– Что это за место? – спросила Одри, особо не изменившись в лице, как будто интересовалась, где сегодня вечером пройдёт бал.
Паули Дерлау, утверждавший, что он председатель Психологических Алхимиков, тоже устремил взор в окно. Улыбнулся и сказал:
– Это город, что у каждого в сердце. Он присутствует везде, где есть люди.
Одри задумчиво кивнула.
– Иначе говоря, можно зайти в него из любого уголка человеческого общества?
Дерлау снова погладил коляску и сказал:
– Верно.
В дальнейшие объяснения он не пускался, а показал на пешеходов за окном кареты.
– У всего и вся здесь есть соответствующий психологический символ; они вот зовутся “Животными Страстями”.
–
Животные Страсти…
– Тихо про себя повторила Одри. Стараясь держаться всё так же с достоинством, она устремила взор ещё дальше.
Среди пешеходов были оборотни, были и прямоходящие медведи. Были коты с ленивым выражением на лицах и странный человек с лицом пятнистого паука, была огромная мышь с красными глазами, питон с высунутым языком и собакоподобное создание, которое внимательно изучало всех проходящих мимо существ таким взглядом, в котором явно читалось желание совокупляться.
На этих существах были либо цилиндры и кители, либо изысканные, затейливые длинные тёмные платья, и существа изо всех сил старались подражать людям, но не способны были по-настоящему стать подобными им.
Карета катилась сквозь ночную темноту, среди этих пешеходов и всевозможных готических зданий. Вскоре оказались у собора посреди города.
Собор достигал более восьмисот метров в высоту, поддерживаемый многочисленными чёрными колоннами.
В каждой колонне вставлено было по несколько черепов, разное количество. Некоторые из них были человеческие, некоторые разных других существ. А пустые глазницы их направлены были вниз, словно они внимательно разглядывали каждое входящее в храм живое существо.
Как и у большинства здешних зданий, каждую деталь собора можно было назвать изящной, изысканной, но вместе они образовывали элементы, тяготеющие к кошмарному, ужасному, пугающему и таинственному.
Выйдя из кареты, Одри увидела, войдя в главную дверь, огромный, величественный, но пустующий зал.
В глубине его стоял громадный крест. Его обвивал серовато-белый дракон-изваяние.
В отличие от обычных храмов, в этом не было рядов лавочек, где верующие могли бы молиться, и не было мест для подсвечников. Но перед изваянием дракона стоял узкий длинный столик. По обеим сторонам его стояло по пять стульев, а стулья с обоих концов были пусты.
Паули Дерлау прокатился к концу длинного стола, где было почётное место. Затем указал налево от себя.
– Садитесь, пожалуйста.
Одри медленно последовала. Огляделась вокруг, непринуждённо подтянула к себе стул и села.
Она была не слишком близко к председателю Психологических Алхимиков, но и не слишком далеко от него. Безупречно демонстрировала свою бдительность и не показывала никаких признаков вины.
Дерлау поднял руки и сложил ладони, а затем положил их на длинный стол.
– Мисс Одри, я хотел бы спросить вас кое о чём.
– Пожалуйста, спрашивайте, – отвечала Одри, чуть повернув голову и взирая своими зелёными глазами.
Дерлау слегка кивнул и проговорил:
– Я бы хотел узнать, как вы продвинулись на Последовательность 4 Манипулятор. Где вы достали себе формулу зелья и признак Потустороннего?
Одри честно отвечала:
– В сделке. Клиент желал получить помощь от полубога-Зрителя и авансом заплатил формулой зелья Манипулятора и признаком Потустороннего.
Дерлау сразу рассмеялся.
– Так вправду и было? Эти щедрые условия смахивают на то, как отец находит предлог одарить свою дочь. Можете мне сказать, какую именно помощь вы оказали?
– Убить другого полубога. В таком деле контроль над своим сознанием имеет довольно критическое значение, – просто объяснила Одри.
Настрой у неё был очень спокойный, словно она в беседе говорила о домашнем задании, которое дал ей учитель.
Длинные и пушистые брови Дерлау дернулись, и он спросил:
– И у вас получилось?
– Результаты достаточно очевидны, – отвечала Одри с изрядным тактом.
Дерлау смерил её взглядом и осознал, что эта благородная барышня, сидящая слева от него – Манипулятор, способный убивать других полубогов.
Одри прочитала его мысли и добавила:
– Я была лишь одной из участников.
Дерлау кивнул и спросил:
– Вы знаете, откуда у клиента взялись формула зелья Манипулятора и признак Потустороннего?
– На этот счёт он ничего не говорил мне прямо, – дала Одри ответ давно задуманной фразой.
– Он? Не могли бы вы сказать, кто он? – спросил Дерлау, немного поразмыслив.
Одри была начеку, остерегалась, как бы Виртуальная Личина собеседника не вторглась к ней на остров ума. Но с самого начала так ещё и не заметила ничего чрезвычайного.
Оттого Одри заподозрила, что собеседнику и не надо вторгаться в её ум. Всё, что ему нужно было, это наблюдать за колебаниями моря коллективного бессознательного вокруг, чтобы понять, о чём она на самом деле думает.
Одри не пыталась таиться и спокойно отвечала:
– Это затрагивает наше с ним соглашение. Я верю, что с честью хранить обещание – это моральная норма, которую признают во всём мире. А в мистицизме это начинает играть на более глубоком уровне.
Сказав это, Одри решилась добавить:
– Если вы не можете до конца доверять мне из-за того, что мне нельзя об этом проговариваться, я готова это принять. Я могу оставаться лишь рядовым членом организации и делать свои вклады в обмен на доступные мне материалы исследований по психологии.
Дерлау, услышав это, улыбнулся.
– У каждого есть свои тайны. Это совершенно нормально. Мне нужно лишь оценить, не повлияет ли ваша тайна на безопасность всех Психологических Алхимиков в целом.
Взглянул на Одри проникновенно и спросил:
– Тогда не могли бы вы рассказать, как познакомились с таким клиентом?
– Помню, что я однажды докладывала перед вступлением в Психологические Алхимики, что уже вышла на некоторых людей в кругу мистиков, пообщалась с ними и познакомилась с несколькими Потусторонними, – отвечала Одри, и ответ её был правдивее некуда.
А что до того, какая на самом деле логическая последовательность у ответа – это был уже другой вопрос.
Более того, о деле с “исчезновением” Хвина Рэмбиса, начавшемся с расследования, проведëнного Фос и Сио, ни та, ни другая сторона никогда не заговаривали, но, безусловно, признавали как факт.
Дерлау отнял руки от стола, сложил на груди.
– Ещё вот о чём хотел бы я спросить: когда в последний раз вы встречали Хвина Рэмбиса?
Одри чуть нахмурилась и отвечала:
– Помню, что меня и раньше спрашивали.
После смерти Хвина Рэмбиса Одри не сразу прервала все контакты с Психологическими Алхимиками. Продолжала поддерживать некоторую связь с высшими эшелонами через Гилберта, Стивена и Эскаланте. Только когда война дошла до Бэклэнда, Одри поняла, что по разным причинам не может связаться с ячейкой Психологических Алхимиков.
– Мне нужно лично удостовериться, – спокойно сказал Дерлау.
Одри деликатно кивнула и сказала:
– В последний раз я встретила Хвина Рэмбиса в поместье виконта Глэйни. Я тогда гипнотизировала двух своих друзей-Потусторонних по его указаниям и спросила их, почему они расследуют насчёт виконта Стрэтфорда и кто всё это затеял. В это время Советник Хвин Рэмбис был рядом, чтобы убедиться, что всё при гипнозе прошло так, как надо. Получив ответ, Рэмбис быстро ушёл.
– С того дня я ни разу его больше не видела.
Отвечая, Одри всё так же охраняла свой остров ума от вторжения. Но там царил покой и ничего не происходило.
От этого Одри не расслабилась, а наоборот ещё сильнее насторожилась. Она даже не смела думать о чём-либо связанном с мистером Шутом и Миром – Германом Воробьем.
Одри была уверена лишь в одном, если вдруг она подвергнется опасности, мистер Шут непременно ей предоставит защиту.
– Таков же был и предыдущий ваш ответ, – Дерлау медленно кивнул.
– Я не могу методами мистицизма отследить происхождение признака Потустороннего в вашем теле. Это значит, что за лицом, предоставившим признак, стоит некая невообразимая сущность.
Одри легонько, но нарочито кивнула, выражая согласие с оценкой Дерлау.
– Я не могу силой заставить вас воздерживаться от сотрудничества с другими Потусторонними или сделок. Это нереалистично. Я только лишь надеюсь, что вы можете пообещать, никому не разглашать ничего о Психологических Алхимиках. По самой меньшей мере, когда вы желаете доверить другим определённые задания, вы должны надëжно упаковать все эти сведения и скрыть тайны, – спокойно проговорил Дерлау, отводя взгляд.
Одри без колебаний отвечала:
– Я обещаю не сообщать о делах, касающихся Психологических Алхимиков, ни единому живому существу, не уполномоченному об этом знать.
Она проявила инициативу расширить понятие аж до “живого существа”, чтобы заведомо не оставлять лазеек в своём обещании.
Едва Одри договорила, почувствовала, как мысли её с острова ума поднимаются на поверхность.
Эти мысли переплетались меж собою, превращаясь в призрачную сеть, просачивающуюся в почву острова ума Одри, и преобразуясь в её подсознание.
Поскольку эта “ограничительная сеть” происходила из духа Одри, то девушка не способна была снять её, даже став ангелом. Одри должна была лишиться всякого намерения заговаривать о Психологических Алхимиках при встрече с теми, кто не состоит в их рядах, с людьми, которым не следовало о таковых знать.
И притом сама Одри этого осознавать не будет.
– Он не вторгался на мой остров духа. Одни только мои слова сделали обещание существенным...
– Пусть Одри встревожилась, но лицом этого не показывала.
Разумеется, она не всецело ограничивала себя, поскольку удивление таким средствам было инстинктивной реакцией Манипулятора.
Исходя из этого, Одри заподозрила, что либо с этим городом, живущим в сердце, что-то не так, либо же этот Дерлау, председатель Психологических Алхимиков – уровня не просто святого.
Удостоверившись, что Одри дала своё обещание, довольный Дерлау указал на длинный стол и проговорил:
– Отныне вы советник Психологических Алхимиков. Можете выбрать маску-личину в качестве своего кодового именования.
Пока он говорил, на длинном столике появилось семь серовато-белых масок. Они были довольно призрачные и с необычайно холодными выражениями. Пять из них разместились каждая на своём месте за столом, перед соответствующими стульями, словно у этих масок уже были хозяева.
– Оставшиеся две маски-личины – Гнев и Гордыня, – представил Дерлау. – Они из Священного Писания Творца Третьей эпохи.
Одри задумалась на секунду, и затем протянула руку, взяла маску, на лике которой совсем не было гнева.
– Я выбираю Гордыню.
Дерлау посмотрел на девушку и усмехнулся.
– Такой же выбор сделал и Хвин Рэмбис в своё время.