Глава 1308 - Прощание
У Клейна над серым туманом вмиг расширились зрачки, когда он невольно посмотрел перед собой на длинный крапчатый стол.
Там лежали четыре Карты Ереси с разными знаками-узорами на рубашках.
В тот миг он слегка испугался, а вместе с тем ощутил и облегчение. Он чувствовал, будто всё это время бродил туда-сюда с завязанными глазами по краю бездны, но так и не упал.
Если бы он изо всех сил постарался собрать все Карты Ереси, или добыл Карту Матери, то с излюбленным своим обыкновением внедрять разные карты в своё тело, чтобы достичь соответствующих уровней и особых признаков, он уже бы, вероятно, подвергся порче от Матери-Богини Пороков, забеременел или что-нибудь подобное.
–
Но всё же я не Рассел. Даже если бы у меня была Карта Матери, я, наверное, не сделал бы так. Более того, Карты Ереси крайне трудно собрать – это чтобы божества не нашли их. Почти невозможно собрать их все... Похоже, это устроила как-то походя Богиня-Мать Пороков. Если бы довелось кому-то на свою беду добыть Карту Матери, этот нашедший стал бы одной из потаëнных опасностей этого мира...
– Клейн отвёл взгляд и продолжал смотреть на Рассела Густава, сидящего на чëрно-железном троне, глазами своих заместителей – Бумажных Фигурок.
Тут Рассел чуть приподнялся. Голос его звучал иногда низко, иногда с высокими нотами.
– Во всём есть божественность... Древнейший до сих пор жив, жив в теле каждого!
Клейн слегка нахмурился. Он не знал, говорил ли это Рассел, или багряная луна, живущая в его теле.
Клейн не только достиг какого-то понимания этих тайн, но и лично испытывал подобное прежде. Потому не ужаснулся, не запаниковал. Лишь припомнил учения Ордена Авроры, с которыми раньше сталкивался:
Орден проповедовал веру, что Творец вездесущ и присутствует в теле каждого живого существа. Следовательно, все живые существа обладают божественным началом. Как только божественность достигает определённой концентрации, существо может стать ангелом. А нынешние ортодоксальные божества – ничто иное, как чуть более сильные ангелы. Что касалось обычных людей, то если они постигнут, что суть жизни – духовное странствие, умерят свой ум, укрепят дух и отыщут собственное божественное начало, а заодно и сольются с другими божественными началами, тогда сумеют избежать уз своей бренной оболочки и смертной юдоли и стать ангелами.
Тогда я считал, что у такой культовой организации, как Орден Авроры, полный набор мистических верований и религиозных канонов, совсем как у ортодоксальных Церквей, но теперь я могу толковать слова этих проповедей, доходя до подспудной правды... С какой-то точки зрения это правда. Единственная проблема в том, что слившись с другими божественными началами, эти люди, наверное, уже не будут самими собой... Истинный Творец действительно вложил глубочайшие тайны этого мира в “Своë” учение. Не боится ли “Он”, что на какого-нибудь верующего внезапно снизойдëт озарение, и он узнает о подземной порче, затем по ходу дела становясь сосудом для возрождения Древнейшего? Этот Висельник вправду немного сумасшедший. “Он” чаще всего не особенно рационально мыслит...
– Бурчал про себя Клейн, ожидая, что Рассел расскажет побольше.
Через две-три секунды Рассел, побывавший в цикле успения и обретения новой жизни, снова уселся на свой чëрно-железный трон. Схватил ртом воздух, как бы задыхаясь, и не произнёс ни слова.
Клейн тогда велел своей бумажной фигурке сказать:
– Каким из слов, которые вы только что говорили, нужно доверять, а каких мне следует опасаться?
Рассел фыркнул.
– Подумай над ответом сам. Хе, не так ли вы, Провидцы, любите говорить?
Не дожидаясь ответа Клейна, продолжал:
– Когда я создал маску Бледной Смерти, я что-то почуял: Смерть Четвёртой эпохи, быть может, не вся пропала. “Он”, вероятно, оставил скрытую козырную карту, дабы возродиться. Наверное, тут замешана Река Вечной Тьмы. Хе-хе, Смерть явно так просто не умрёт...
Сказав это, Рассел посмотрел на Клейна, стоящего у подножия постамента.
– Действительно, лишь выбрав путь Провидца, Ученика или Мародёра, переселенец может войти в Замок Сефирот. Когда я этот фактор выяснил, было уже поздно, слишком поздно.
– Не знаю, хочешь ли ты стать Великим Древним или нет, и требуется ли для этого ритуал, тоже не знаю. Могу только сказать тебе, что это определённо опаснее, чем становиться божеством, неизмеримо опаснее. Возможно, сущность, которая нас припрятала и потом закинула обратно в реальный мир, ждёт тебя там.
Единственное, что могу тебе посоветовать – это связаться с Джином Волшебной Лампы, прежде чем что-то пытаться делать.
С Джином? Воспользовавшись “Его” враждой с Небесным Достойным, чтобы получить в чëм-то содействие?
– Клейн легонько кивнул и отвечал:
– Хорошо.
Услышав его ответ, Рассел вздохнул и сказал с улыбкой:
– Если действительно сумеешь стать Великим Древним, то подумай, не спасти ли меня. Лишь Великий Древний может противостоять Великому Древнему.
Тут Император на миг приумолк, потом заговорил уже медленнее:
– Если не сможешь меня окончательно освободить от порчи Изначальной Луны после того, как станешь Великим Древним, тогда не забудь стереть следы моего существования с лица земли. Разрушь эту усыпальницу, поддержи создание нового Чёрного Императора и никогда не давай мне снова возродиться...
Свет в усыпальнице, казалось, стал чуть слабее, тусклее. Клейн пару секунд помолчал, затем сказал:
– Этого я не забуду.
Рассел замолк. Через несколько секунд рассмеялся над собой.
– Конечно, перед этим ты должен ещё несколько раз попытаться спасти меня.
Такое чувство юмора не вызвало улыбки у Клейна. Напротив, у него сердце упало ещё сильнее, и он не мог вымолвить ни слова.
Рассел не продолжал разговор на эту тему, а стал предаваться воспоминаниям.
– Моей жены давно не стало. Любовницы, что у меня некогда были, тоже наверняка уже окончили свой жизненный путь. Их мне очень жаль. Я никогда по-настоящему не любил их. Я лишь страстно вожделел их из-за привлекательной наружности и того наслаждения, что они мне дарили...
– У меня нет незаконных детей. В таких делах Потусторонние весьма осознанны. Что касается тех времён, когда я ещё Потусторонним не был, я уверен, те дамы точно страстно желали меня из-за моей внешней телесной привлекательности, ради удовольствия. А всяких трудностей себе они не хотели устраивать...
– Мой старший сын, Силь, должно быть, уже много лет как умер. Не знаю, сколько он оставил потомков. Мой второй сын, Борнова, наверняка должен быть сейчас уже ангелом, если не случилось чего-то непредвиденного. У меня насчёт него сложные чувства. С одной стороны, я весьма отстранён от него, разочарован в нём, раздосадован и обижен на него, а с другой, временами втайне волнуюсь о нём. Я помню, каким очаровательным он был, когда только родился...
– Ты уже встречал мою старшую дочь Бернадетт. Ну не красавица ли? С юных лет была хороша собой, послушна, умна. Умела по-дочернему заботиться о своём старом отце, защищала младшего братишку и беззаветно обожала мать. Порой Бернадетт вела себя особенно праведно и смотрелась немного глуповатой. Несколько раз я тайком жульничал, играя с ней в шахматы или другую игру, но дочь этого не осознавала. Из-за такого нрава ей трудно было принять то, что я делал позднее. Конечно, сейчас я могу попросту спихнуть вину на Изначальную Луну. Это всё из-за “Её” порчи. Я довольно-таки благодарен “Ей” в этом смысле.
– Не знаю, есть ли у меня какое-то право на просьбу к тебе. Всё же я никогда тебе прежде не помогал, да и отношений особых с тобой не заводил. Мы с тобой просто родом из одной эры и одних краëв, нас связывают узы землячества землян.
Услышав это, Клейн сказал проникновенно:
– Ваш дневник мне изрядно помог. Он дал мне постичь очень многие знания высоких уровней, когда я был ещё слаб, что позволило мне избежать многих опасностей и знать, как направить свои усилия к цели. И те Карты Ереси показали на разных этапах свою пользу.
– Не мог бы ты не упоминать мой дневник? – Рассел слегка кашлянул и добавил. – Но, правда, на поздних этапах я и вправду сознательно оставлял послание следующему переселенцу. Единственное, в чëм я не мог быть уверен – это каким языком ты владеешь.
Император медленно выдохнул, затем проговорил:
– Моя к тебе просьба – присмотреть за Бернадетт. Когда она нуждается в помощи, помоги ей как-нибудь. Хоть она и станет вот-вот важной фигурой в таинственном мире, но мне, как отцу, до сих пор неспокойно.
Клейн без колебаний велел бумажной фигурке ответить прямо.
– Я о ней позабочусь ради вас.
– …Эй, да почему звучит это немного неловко? – Рассел вдруг заговорил странным тоном. – Кстати, я до сих пор не спросил твоего имени. Что же до меня, то ты должен отлично знать, что я Хуан Тао.
– Чжоу Минжуй, – честно отвечал Клейн.
– Ты женат? У тебя есть дети? Сколько тебе лет? – разом задал Рассел три вопроса.
Император, почему это ты ведëшь себя как сплетница-соседка средних лет? –
покачал головой Клейн и ответил просто:
– Нет.
Рассел тотчас приумолк. Через какие-то мгновения сказал:
– Мы с тобой одного поколения. Бернадетт должна звать тебя дядей Чжоу. Да...
Говорил, и в голосе его вдруг зазвучала жалость.
– Попав в эту эру, я с самого начала стал относиться ко всему как к игре. И, играя, получал огромное удовольствие, но порою мне вспоминался дом, я обращался к былым временам, когда сложилась бóльшая часть моей личности и увлечений.
– Чем дольше я жил, тем чаще меня посещало это чувство. Это как упавшие листья всегда хотят вернуться к корням дерева. Но по самой меньшей мере у меня есть дочь, жена и два сына. Остаётся ещё многое в этом мире, о чëм я волнуюсь, и есть некое чувство принадлежности в какой-то степени. Что же до тебя... Я чую твоё одиночество, одиночество до мозга костей.
Сказав это, Рассел вдруг вздохнул.
– Ах, если бы мы до сих пор жили в ту эру. Я бы каждый день пунктуально ходил на работу и время от времени перерабатывал сверхурочно. Как только выдастся свободное время, стал бы водить дочь на её внеклассные занятия, забирать её, провожать домой, всякое такое, о чëм мне жена постоянно напоминает. По выходным выбирались бы куда-нибудь повеселиться, или же к моим родителям, чтобы им составить компанию...
– В один прекрасный день, когда я буду до крайности утомлëн жизнью, я воспользуюсь предлогом, что ты, как друг, меня приглашаешь и угощаешь. Мы бы, как настоящие мужчины, сели бы в каком-нибудь кафе у обочины улицы, поели бы шашлычков, выпивали бы, хвастались, кляли вышестоящих, предавались воспоминаниям о днях нашей молодости, и я бы стал настаивать, чтобы ты поскорее нашёл себе девушку... Когда на следующий день проснусь, во мне появится задор дальше встречать жизнь лицом к лицу...
Клейн тихо слушал, не прерывая тараторящего Императора.
Голос Рассела звучал всё глуше, тише, он говорил с улыбкой:
– До свиданья, мой друг. Надеюсь, мы вправду с тобой когда-нибудь снова встретимся.
Фигура Императора быстро стала призрачной, словно он исчез из этого мира, оставив лишь зыбкую тень парить над чëрно-железным престолом.
Рассел Густав вернулся в свой вечный сон.