Глава 71
Ци Мяо повернулась на звук.
В конце дороги перед ней бесшумно возникла чья-то фигура.
Тот человек двигался неспешно, даже можно сказать, медлительно, но расстояние в сотню метров он преодолел за несколько вдохов, оказавшись перед группой людей.
Ци Мяо разглядела его и слегка прищурилась.
Под тусклым светом фонаря его лысая голова резко выделялась.
Как и исходящая от него аура.
Выражение её лица изменилось, и в следующее мгновение она исчезла, чтобы тут же возникнуть прямо перед незнакомцем.
Она схватила его за горло, её взгляд был опасен.
— Это ты? — спросила она. — Ты освободил тот призрачный мир за холмом в жилом районе?
Девушка говорила жёстко, и хотя формально это был вопрос, интонация выдавала уверенность.
Незнакомец опустил взгляд на неё, в его глазах мелькнуло удивление.
— Ты бывала на вилле Сишань и на верхнем этаже «Тяньцюн Гоцзи»?
Вопрос на вопрос. В этом обмене репликами скрывалось напряжение, и оба прояснили для себя недоумение другого.
Незнакомец сложил ладони и произнёс буддийскую мантру:
— Амитофо. Так это ты та, кто всё время опережал меня.
— Ну да, я. Что, хочешь свести счёты? — Ци Мяо фыркнула. — Я ещё не разобралась с тобой за то, что ты украл мой призрачный мир.
— Украл? — Он, казалось, удивился её формулировке. — Изгнание тьмы — долг практикующего. К тому же, судя по всему, ты не оставила там своего имени, так как же это может быть твоим? Если оно не твоё, то как это можно назвать кражей?
— Ого, да ты, монах, ещё и языком чешешь лихо, — Ци Мяо едва не рассмеялась от злости. — Кто первый нашёл, того и трофеи. И не говори, что не чувствовал следов моей магии.
Незнакомец промолчал.
— У нас, даосов, правило: кто первый пришёл, тот и хозяин. Если кто-то посторонний вмешивается без спроса, это можно считать прямым вызовом. А с теми, кто бросает вызов, я обычно не церемонюсь.
С этими словами она двинула другой рукой, и на кончиках её пальцев вспыхнули светящиеся символы. Она резко протянула руку, чтобы ударить незнакомца в лоб.
Но прежде чем она успела его коснуться, перед глазами у неё мелькнуло, ладонь опустела, а человек перед ней бесследно исчез.
Ци Мяо обернулась.
Тот действительно уже был у золотой чаши, наклоняясь, чтобы поднять её.
Увидев внутри хунь сы, он спокойно произнёс:
— У Тянь Цюн создал это с помощью запретных техник, и это против всех законов. Как практик даосской школы, ты должна уничтожить это, чтобы не навлечь беду. Почему вместо этого ты взращиваешь такую нечисть?
— Не твоё дело, — отрезала Ци Мяо.
— Ты должна понимать, что такие вещи не поддаются укрощению. Если оно выйдет из-под контроля, последствия будут катастрофическими. К тому же, такая редкость… Если негодяи узнают, что оно у тебя, опасность будет преследовать не только тебя, но и твоих близких.
Он многозначительно взглянул на Ци Хуай Цю и Лу Мин Цзэ.
Ци Мяо осталась невозмутима и повторила:
— Не твоё дело.
Она подошла и потянулась к чаше.
Незнакомец уклонился.
Ци Мяо не рассердилась, лишь смотрела на него, встретившись взглядом.
Казалось, между ними произошёл безмолвный обмен.
Незнакомец на мгновение заколебался, затем сам протянул ей чашу.
Ци Мяо не взяла её, а вместо этого опустила внутрь указательный палец, позволив хунь сы обвить его.
Незнакомец нахмурился. Хунь сы, паразитируя, опутывает жертву, превращая её в марионетку, пока не высосет всю цзин ци.
Он уже хотел вмешаться, но произошло нечто странное.
Как только палец Ци Мяо коснулся хунь сы, его тело вдруг засветилось, и поток за потоком сила передавалась от щупалец в тело девушки.
Теперь уже Ци Мяо выглядела удовлетворённой.
А хунь сы, только что наполненный, снова съёжился, став дряблым и безжизненным.
Спокойствие незнакомца исчезло, и на его лице наконец отразился шок.
— Ты… поглощаешь силу хунь сы? Это запретная техника.
Ци Мяо потянулась, её суставы хрустнули.
Она с наслаждением вздохнула:
— Да, запретная. Ну что, теперь ты решишь, что я еретичка, и разберёшься заодно со мной?
Незнакомец на секунду замер.
Ци Мяо внутренне приготовилась.
Но когда она уже ждала атаки, он неожиданно покачал головой.
— На тебе нет следов злодеяний, более того, ты отмечена добродетелью. Видно, что даже владея запретными техниками, ты не совершала ничего предосудительного. У меня нет оснований нападать на тебя.
О, ещё и «справедливый рыцарь».
Ци Мяо приподняла бровь и протянула руку:
— Тогда верни моего питомца.
Незнакомец: «…»
Эта ужасная, чреватая катастрофой хунь сы в её устах стала просто «питомцем».
Вернуть — не проблема. Раз уж она умеет с этим обращаться, вряд ли это создаст угрозу в будущем. Скорее, превратится в её личный «сосуд для подпитки».
Бедняга.
Но, подумав, он протянул ей и чашу:
— Возьми и её. Она поможет контролировать хунь сы на случай чего.
Ци Мяо брезгливо отмахнулась:
— Не надо, буддийские штуки мне противны.
С древних времён буддизм и даосизм не ладили.
Буддисты проповедовали отречение от всего мирского, считая эмоции и желания чем-то ужасным, чего следует избегать.
Даосы презирали такой подход.
Для них желаемое нужно было брать, потребности — удовлетворять. Хочешь вина и мяса — ешь, нравится кто-то — добивайся, обидели — мсти. Иначе легко заполучить демонов сердца, а это вредит практике.
Конечно, из-за этого некоторые тёмные практики вставали на путь зла, творя бесчинства. Но кто скажет, что это не их «Путь»?
«Путь» изменчив, у него нет фиксированной формы, и в этом его прелесть.
Превратить его в шаблон, как буддисты, — какая в этом радость?
Ещё в мире практиков Ци Мяо избегала общения с монахами, а уж сейчас и подавно не станет брать чужой магический артефакт.
Она убрала вялую хунь сы обратно в мешок.
— Ладно, раз вернул Сысы, прощаю тебе тот призрачный мир. Больше не увидимся.
Она махнула рукой, давая Ци Хуай Цю и Лу Мин Цзэ знак садиться в машину.
Ци Мяо открыла дверь.
— Меня зовут Хо Цзин Чжао. Мы ещё встретимся.
Что за бред? С каких пор буддисты стали предсказателями?
— Не беспокойся, я буду обходить тебя за километр.
Она села, захлопнула дверь, завела двигатель и умчалась.
В зеркале заднего вида его фигура долго стояла неподвижно, провожая машину взглядом.
Лишь когда он исчез из виду, Ци Мяо перевела взгляд.
Она попыталась прочесть его судьбу по чертам лица, но ничего не разглядела.
Его предначертание был скрыто — специально, чтобы защититься от таких, как она, людей из Тайных Врат.
Человек, носящий буддийскую реликвию, способный отдать её просто так, с непостижимым уровнем мастерства… Его статус в буддийских кругах должен быть высоким.
У него точно серьёзное прошлое.
Он — проблема. Пока она не окрепла, лучше держаться подальше.
Ци Мяо медленно закрыла глаза.
Тем временем, когда машина скрылась из виду, Хо Цзин Чжао достал телефон и набрал единственный сохранённый номер.
Раздалось семь-восемь гудков, прежде чем трубку подняли.
— Дорогой ученик, ты знаешь, который сейчас час? — раздался сонный голос. — Твоему учителю уже за семьдесят, ему нужно рано ложиться и рано вставать. Ты ведёшь себя безответственно, понимаешь? Ладно, клади трубку…
— Учитель, я нашёл её.
— Что? — Старик на том конце провода мгновенно проснулся. — Как? Как ты её нашёл? Как уверен, что это она?
Хо Цзин Чжао рассказал о том, как Ци Мяо поглощала силу хунь сы.
Наступило долгое молчание.
— Только по этому нельзя быть уверенным. Насколько я знаю, и у буддистов, и у даосов есть запретные техники с таким эффектом. Но они не решат твою проблему.
— Юйсин, я знаю, ты искал её много лет и торопишься. Но это слишком важно, чтобы делать поспешные выводы.
— Я понимаю. Я проверю ещё раз.
Не слушая возражений, он положил трубку.
Ещё немного постояв, глядя в сторону, куда уехала машина, он увидел приближающийся чёрный «Бентли». Машина остановилась перед ним.
Хо Цзин Чжао сел.
— Молодой господин, — поздоровался водитель.
— В столицу, — спокойно сказал Хо Цзин Чжао. — Свяжись с Хо Цзин Хуа, мне нужно с ним поговорить.
— Слушаюсь.