Глава 20. Игроки
— Я говорил ему: надев эту маску, ты станешь Сабо. Ты получишь власть, но за неё придётся платить. Настоящий Сабо не поступился бы честью. Прошу прощения за эту сцену.
Сабо отшвырнул тело ногой и улыбнулся Лоренцо. Но от этой улыбки детектива бросило в холод. Такого он никак не ожидал.
— Поражены, да? Что настоящий Сабо — уродливый карлик.
Казалось, изумление в глазах Лоренцо ничуть не удивило Сабо. Словно за свою жизнь он насмотрелся на такие взгляды и давно к ним привык.
Он вытянул свои короткие, непропорциональные руки. Наросты плоти на хрупких костях искажали его тело, а внутренние органы были сдавлены в тесной грудной клетке. После выпада с рапирой он тяжело дышал. Толстые пальцы с трудом подобрали пропитанные кровью карты. Он выглядел чудовищно раздутым, но, казалось, ему было всё равно.
— Надеюсь, мой двойник вас не разочаровал. В конце концов, я — хозяин «Зелёной акулы». Чтобы править стаей головорезов, тело карлика не очень-то подходит. Таким трудно внушить страх подчинённым, не говоря уже о том, что я — викинг… Викинг-карлик — это ведь так смешно, правда? — бесцветным голосом произнёс Сабо. Он говорил о трагедии своей жизни так, будто рассказывал чужую историю.
— По-моему, это не смешно, а… величественно, — искренне ответил Лоренцо. — Управлять бандой отморозков в таком теле — это надо иметь недюжинную силу.
Похвала Лоренцо не тронула Сабо. Он остался невозмутим.
— А что насчёт вас, мистер Лоренцо Холмс? Мне любопытно, почему вы были так уверены в победе? Отвернись от вас госпожа Удача хоть на мгновение — и ваша голова разлетелась бы на куски. Одной лишь везучестью и отвагой такого не добиться.
Это была ставка на грани жизни и смерти, танец с самой Судьбой, подвластный лишь чистому безумию.
— Глаза. Его глаза, — Лоренцо указал на свои серо-голубые зрачки, в которых отражался залитый кровью игорный стол. — Тот парень слишком хотел победить. До одержимости. Главарь должен внушать трепет, но его напускная властность была слишком жалкой. Я немного изучал актёрское мастерство — он никудышный лицедей. И никудышный игрок. Настоящий игрок никогда не отступает. Фишки в его руках — это всё, что у него есть.
Лоренцо давно раскусил двойника, хотя и счёл его мелкой сошкой, не заслуживающей внимания. Но появление настоящего Сабо всё усложнило.
— Похоже, вы любите азартные игры, но я никогда не видел вас в казино, — заметил Сабо без всякой враждебности, тасуя колоду. В зале по-прежнему играла музыка, гости утопали в душной роскоши. Смерть самозванца осталась незамеченной.
— Азарт — великая вещь. Он может перевернуть всё с ног на голову. Даже с одной-единственной монетой можно выиграть целое королевство, — ответил Лоренцо, задумчиво поглаживая новенькую Мясницкую монету. — Но один мой друг как-то сказал, что запас удачи у человека ограничен. Каждому отмерено своё. Может, сегодня тебя должна была насмерть сбить карета, но ты по счастливому стечению обстоятельств споткнулся и упал за миг до этого, избежав косы смерти. Словно солдат на поле боя: он уворачивается от бесчисленных пуль лишь потому, что удача на его стороне. Но стоит ей иссякнуть — и одна-единственная пуля найдёт тебя. Мой друг был лучшим игроком из всех, кого я знал. Но он редко играл, говорил, что копит удачу.
Сабо кивнул. Он и раньше слышал подобные истории, но сегодня она прозвучала по-особенному.
— И что же ваш друг? Выиграл своё королевство?
— Нет. В одном бою он истратил весь свой запас везения. Осколок снаряда нашёл единственную щель в его латах и пробил артерию. Самая прочная броня стала его гробницей.
Лоренцо говорил ровно, без тени эмоций, словно пересказывал давно забытое прошлое.
— Я тоже люблю играть, — Сабо облизнул сухие губы. Язык у него был багровый, будто он только что пил кровь, а кривые зубы напоминали акульи. — Только мне нравится ходить по лезвию ножа, чувствовать дыхание смерти за спиной. Ускользнуть с добычей за мгновение до того, как опустится гильотина.
Ив сидела рядом, не смея проронить ни слова. Всё, что происходило этим вечером, выходило за рамки её понимания мира.
— Сами знаете, такому уроду, как я, трудно почувствовать себя живым. Все смотрят на тебя как на дурное знамение, всем на тебя плевать. Но на краю гибели всё иначе. Ты заглядываешь смерти в лицо, может, даже касаешься края её чёрного плаща… и выживаешь. Это невероятное, острое ощущение! Кровь вскипает, и остывшее сердце снова начинает биться!
Сабо говорил всё более возбуждённо, колотя своими короткими неуклюжими руками по столу. Он походил на уродливого младенца-переростка, и в этом было что-то гротескное и жуткое.
— Так вот где вы их проиграли? — спросил Лоренцо.
— Вы об этом?
Сабо перестал стучать и протянул руки. Это были искалеченные ладони.
На обеих руках не хватало пальцев. Фаланги были обрублены, на каждой ладони осталось лишь по два-три пальца. Но даже так он управлялся с картами с поразительной ловкостью. Эта головокружительная тасовка была делом его изувеченных рук.
— Да. Не бывает игроков, которые не проигрывают. К счастью, мои противники оказались добряками. Оставили мне большой и средний пальцы, так что я всё ещё могу держать меч… Но это неважно. В конце концов, я всегда отыгрываюсь.
Оставшимися пальцами он поднял рапиру — тонкий и лёгкий клинок без украшений и даже без гарды. Лишь лезвие и рукоять. Такая конструкция значительно уменьшала вес, и только благодаря этому Сабо мог наносить своими культями смертоносные и стремительные удары.
— Отличный вечер. Сыграем ещё партию?
— Но я уже выиграл.
— Это был мой двойник.
— Но ведь он тоже был Сабо, не так ли?
Разговор зашёл в тупик. Никто не хотел уступать. Рапира против пистолета, все ставки сделаны на окровавленном столе.
Сабо помолчал, а затем произнёс:
— То, что случилось на днях… это был приказ человека под титолом Наставник. Мы должны были прикрыть отход той группы, помочь им скрыться от преследователей.
— Кто этот Наставник?
— Не знаю. Знаю лишь, что у него много личин, и все — весьма влиятельные. Как в Ингельвиге, так и в других странах.
— А та группа?
— Это уже второй вопрос, мистер Холмс.
Под маской проступил хищный оскал. Сабо разложил карты веером перед Лоренцо. Кровь на них ещё не высохла и придавала им зловещий вид.
(Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru)
— Так что, сыграем ещё раз?
…
Воцарилась мёртвая тишина. Несмотря на тёплый воздух и бравурную музыку, на помосте воцарился ледяной холод.
Сабо вернул себе честь, но на этом всё. Чтобы получить больше информации, нужно было снова сесть за стол. Лоренцо опустил взгляд, обдумывая ситуацию. На этот раз всё было иначе. Перед ним сидел настоящий Сабо, истинный игрок.
— Может, хватит? — шёпотом проговорила Ив. Знания наследницы рода Феникс о тёмной стороне мира ограничивались семейными хрониками о войне. Ей ещё никогда не было так тревожно.
Но Лоренцо не обратил на неё внимания. Он тоже чувствовал беспокойство, но иного рода. Его волновала общая картина.
Таинственный груз с севера, в который оказались впутаны и Сорокопут, и Сабо, и кто-то ещё, скрывающийся в тени. Но важнее всего было то, что Лоренцо увидел в своём духовном зрении: искажённые тела, маяк, вознёсшийся к небу… Весь этот жуткий, гротескный кошмар выползал из глубин памяти, силясь затащить его обратно в ту дождливую ночь.
Ему нужно было знать правду.
— Каковы ставки? — прозвучал из-под бронзовой маски ровный, твёрдый, как железо, голос.
В ответ из-под маски быка раздался искренний смех. Сабо захлопал в ладоши. Его смех был резким и безумным, как последний пир перед концом света. Он резво спрыгнул со стула и, пошатываясь, подошёл к краю помоста. Словно монарх, он окинул взглядом грандиозное сборище.
— Дамы и господа! — взревел он.
Танцующие остановились и уставились на невысокого человека на возвышении. Он сильно отличался от Сабо, которого они знали, но им было всё равно. На этом балу имела значение лишь маска. Кто носит маску быка — тот и хозяин.
Сабо был вне себя от радости. Любое удовольствие для умирающего становится стократ сильнее.
— Да начнётся бал! — прокричал он.
Его голос раскатился по залу, и оркестр тут же сменил мелодию. Вместо былой изысканной и плавной музыки зазвучали странные, траурные мотивы. Скрипачи самозабвенно терзали струны, словно пилили живую плоть, и музыка превратилась в предсмертный человеческий вопль.
Из ниоткуда появились слуги. На их подносах вместо золота и драгоценностей теперь лежали шприцы с галлюциногенами. Гости брали их, закатывали рукава, обнажая внутреннюю сторону запястий, испещрённую следами от игл. Привычным движением они вводили себе дозу, и врата рая распахнулись перед падшими смертными.
Это был разгул накануне апокалипсиса. Все законы морали и этики были отброшены, тёмная сторона человеческой натуры вырвалась на свободу. Ив ошеломлённо смотрела на происходящее. Для неё это было начало кошмара. В воздухе сгустился запах крови, и её собственная кровь забурлила в жилах, готовая присоединиться к этому развратному празднеству.
— Спокойнее, детектив. Это только начало.
Холодная рука сжала её ладонь. Ощущение было такое, будто она коснулась ледяной глыбы, и это вывело Ив из наркотического дурмана.
— Держите себя в руках. Вы же не хотите стать такой, как они?
Голос Лоренцо вернул её к реальности. Ив очнулась, словно ото сна, и, тяжело дыша, почувствовала, как под маской её лицо покрылось потом.
— Что… что со мной было? — испуганно спросила она. Только что ей казалось, будто весь мир рассыпается на её глазах, чтобы собраться заново в чудовищных, искажённых формах.
— Галлюциногены. В воздухе их испарения, но концентрация не слишком велика.
В её руке оказался острый короткий клинок, который Лоренцо извлёк из-под её платья. Он вложил его в ладонь Ив. Возможно, оружие поможет девушке немного успокоиться.
— Так вот каков этот бал на самом деле? Грандиозный Пир Блаженства.
Серо-голубые глаза Лоренцо оставались ясными. Галлюциногены в воздухе, казалось, совсем на него не действовали.
— Да. Сюда приходят богачи, которых уже не прельщает одно лишь состояние, — Сабо отошёл от края помоста и вернулся за стол. В изувеченной руке он держал монету, которую положил между ними. — Выиграете у меня — я отвечу на один ваш вопрос, — он поднял правую руку, выставив указательный палец.
— А если я проиграю?
— Вы ответите на один мой.
— Не думал, что я вам так интересен, — Лоренцо был удивлён. Он ожидал, что такой, как Сабо, потребует отрубить ему палец.
— Как-никак, вы — Терновый шип Сорокопута, мистер Холмс. В каком-то смысле, именно благодаря вам я стал Сабо, главарём «Зелёной акулы». Вы мой благодетель.
Взгляд Сабо не лгал. Своим нынешним положением он был в определённой степени обязан Лоренцо.
— Признаться, для меня это неожиданно, — недоверчиво произнёс Лоренцо.
— Это естественно. Люди с востока называют это «причиной и следствием». Шесть лет назад, во время Бойни у Красной реки, я тоже был там. Сами понимаете, с моим ростом на меня трудно обратить внимание, так что я выжил. Благодаря вам в Нижнем городе произошёл передел власти, и это дало мне шанс подняться.
Это было давно, но, даже вспоминая об этом сейчас, Лоренцо чувствовал запах крови. Его лицо застыло, превратившись в ледяную маску.
Ив рядом с ним оцепенела. Она вспомнила, когда в последний раз слышала прозвище «Терновый шип» — от офицера Пресса. А за ним стояла Бойня у Красной реки. В этот миг всё встало на свои места.
— Нанятый Сорокопутом чужеземец… Горы трупов, которые вы в тот день сбросили в Темзу, проложили Сорокопуту дорогу к власти. А после этого вы таинственно исчезли. Лишь немногие выжившие знали ваше имя, но и они жили в вечном страхе, ожидая, что вы появитесь из-за угла и заберёте их жизни, которые по праву должны были оборваться тогда.
Это была старая история. Лоренцо, казалось, намеренно её забыл, никогда не заговаривал о ней и сейчас промолчал.
— Так во что вы хотите сыграть, Сабо? — он по-прежнему был спокоен, словно лишённый эмоций механизм.
— Как насчёт орлянки?
Никто бы не подумал, что Сабо предложит такую простую игру. Оставшимися пальцами он подбросил монету.
— В картах вы не сильны, верно? Старому волку играть с новичком было бы нечестно. Вы любите чистую удачу, так что это подойдёт. И… пусть она бросает.
Монета полетела к Ив. Она вращалась перед глазами девушки, медленно замедляясь. Потёртая металлическая поверхность тускло отсвечивала. Монета была старой, выгравированные на ней символы почти стёрлись от времени, но ещё можно было смутно различить топор и щит.