Глава 172. Он изгнан и больше мне не ученик
— Эй, старик Ху! Ещё ничего не решено, куда ты его берёшь! — возмутился крепкий мужчина. — Если уж на то пошло, его возьму я!
Старик Ху фыркнул:
— А ну-ка, желторотик, брысь отсюда! Разве ты сможешь чему-то научить такого студента?
— Что ты сказал?! А ну, давай один на один! — взревел здоровяк.
— Кто кого боится!
— Успокойтесь! Не деритесь! Здесь вы друг друга не убьёте!
…
— Хе-хе, похоже, все просто без ума от гениев, — с улыбкой заметил сидевший в стороне Хуан Хуаси.
— Учитель Хуан, а вы не хотите, чтобы он стал вашим учеником? — с любопытством спросила сидевшая рядом с ним женщина.
— Хе-хе! Как можно не хотеть? Это же гений! — рассмеялся Хуан Хуаси. — Если этот студент согласится стать учеником учителя Хуана, то сможет тренироваться вместе с Лу Тяньжэнем!
— Точно.
Хуан Хуаси, воин шестого ранга, был наставником Лу Тяньжэня, когда тот только поступил.
Теперь Лу Тяньжэнь был его личным учеником.
Поэтому Хуан Хуаси ещё сегодня получил от Лу Тяньжэня сообщение о Тан Цинмо!
О том, что он — тот самый младший ученик Алой Феи, Тан Цинмо!
Он перевёл взгляд на женскую фигуру, сидевшую неподалёку.
— Кстати, Алая Фея, вы планируете в этом году брать новичков?
Алая Фея, одетая в элегантное голубое платье, сидела за столом, не проявляя интереса ни к чему происходящему.
От неё исходила аура отрешённости, словно споры в зале её совершенно не касались.
Услышав своё имя, она бесстрастно повернула голову и ответила:
— К сожалению, у меня уже есть восемь бездарных учеников, и времени на новых у меня нет.
— Разве у вас не девять учеников?
— …
При этих словах атмосфера в конференц-зале мгновенно стала ледяной.
Даже здоровяк и старик Ху прекратили свою перепалку.
Но Хуан Хуаси, словно нарываясь на неприятности, продолжил:
— Кстати, имя этого абитуриента… немного похоже на имя вашего бывшего…
— Не смейте упоминать этого отступника в моём присутствии! — ледяным тоном прервала его Алая Фея. — Он изгнан и больше мне не ученик.
— Неужели? Какая жалость. — Хотя Алая Фея была воином восьмого ранга, а Хуан Хуаси — всего лишь шестого, он ничуть не боялся, что она набросится на него прямо здесь.
К тому же, её реакция была вполне предсказуемой!
— Однако я думаю, что этот абитуриент обязательно поступит в Моду. И… Алая Фея, вы им точно заинтересуетесь.
Алая Фея: …
Её взгляд скользнул по документам на столе.
Это были данные студентов, показавших лучшие результаты на сегодняшнем экзамене.
Имя и фотография Тан Цинмо были на первом месте!
Тан Цинмо…
Алая Фея невольно нахмурилась.
Имя этого абитуриента… такое же, как у того отступника, которого она выгнала!
Неужели это он и есть?
Невозможно!
Сто шестьдесят пять единиц «ци и крови» — это гений среди гениев!
У того ничтожества не было ни капли «ци и крови», потому что она запретила ему тренироваться. Его тело было слабее, чем у обычного человека. После изгнания он должен был давно умереть с голоду на улице!
А юноша на фотографии выглядел румяным и здоровым!
Когда она видела Тан Цинмо в последний раз, он был худ, как скелет, обтянутый кожей, и его лица было не разглядеть!
Даже за полгода невозможно было прийти в такую форму!
Впрочем, он сам виноват в своей судьбе!
Если бы он не возжелал того, что ему не принадлежало, его бы не изгнали!
Ладно…
Теперь он не имел к ней никакого отношения!
И ей было всё равно!
На следующий день студентам, сдававшим экзамен, дали выходной, чтобы они могли восстановить силы.
Но именно в этот день стало известно, что Тан Цинмо занял первое место на экзамене по «ци и крови» и побил многолетний рекорд!
Директор школы, господин Линь, узнав об этом, был в восторге!
Их школа была сборищем богатых наследников, и среди них было мало тех, кто занимался боевыми искусствами.
И подумать только, студент, побивший многолетний рекорд, учился именно в его школе!
Как директор, он, конечно, был невероятно горд!
Поэтому, когда через день Тан Цинмо вернулся в школу, директор Линь немедленно вызвал его к себе.
— Здравствуйте, директор Линь.
Перед уроком Тан Цинмо подошёл к двери кабинета директора и вежливо постучал.
Услышав его голос, директор Линь тут же выскочил ему навстречу.
— Молодой господин Тан! Проходите, присаживайтесь!
Он тут же приказал секретарю налить гостю чаю и пригласил Тан Цинмо к дивану.
— Давно не виделись, директор Линь, — Тан Цинмо без церемоний сел.
— Это точно!
В последний раз они виделись из-за инцидента с издевательствами Чжан Лина и Тан Сяньси.
Судя по тому, как взволнованно директор Линь его позвал, можно было не сомневаться — результаты его экзамена стали достоянием общественности!
— Молодой господин Тан, я уже знаю о ваших блестящих результатах на экзамене, — директор Линь не переставал улыбаться, глядя на Тан Цинмо. Он был в прекрасном настроении. — Мне уже многие звонят, говорят, что хотели бы заполучить вас.
Это было обычным делом. Ещё до официального объявления результатов письменных экзаменов различные учебные заведения начинали охоту на талантливых студентов, чтобы опередить конкурентов.
А экзамен по «ци и крови», естественно, привлёк внимание академий боевых искусств!
Поэтому директор Линь спросил:
— Каков ваш первый выбор? Куда вы планируете поступать?
— Директор Линь, я хочу в Моду, — не стал скрывать Тан Цинмо.
— В Моду? Моду — это прекрасно!
Если Тан Цинмо поступит в Моду, это и ему принесёт славу!
— Кхм-кхм! Поскольку вы, молодой господин Тан, добились таких успехов и прославили нашу школу, если у вас есть какие-либо просьбы, я готов их выполнить.
Чтобы поощрять студентов, директор Линь всегда был щедр к лучшим из них.
Тан Цинмо на несколько секунд задумался, а затем улыбнулся:
— У меня действительно есть две просьбы, с которыми я хотел бы обратиться к вам, директор Линь.
— Да?
— Во-первых, я хотел бы, чтобы Су Цзинчэня перевели в другой класс.
— А? — не понял директор Линь. — Су Цзинчэня?
Это же ученик из соседнего класса? Кажется, он ещё и слуга молодого господина Суна!
Ах да… говоря о молодом господине Суне и Су Цзинчэне, они оба тоже показали неплохие результаты на экзамене.
Он как раз собирался вызвать их после разговора с Тан Цинмо.
Но почему Тан Цинмо вдруг попросил перевести Су Цзинчэня?
Директор Линь не знал о сделке между ними и был в полном недоумении.