Глава 9 Женщины только мешают мне ковать металл
— Прочь с дороги! — Кричал Чэнь Сюнь, проносясь мимо прохожих. Люди только диву давались: какая невероятная скорость у этого юноши!
На заднем дворе кузницы Большой Чёрный Бык следил за огнем, на котором кипело лекарство. Он тоже не хотел смерти старика Суня, а потому печально мычал, опустив голову.
У постели больного стало ясно: Сунь Кайлэ настигло состояние Небесного Человека, предвещающее конец. Он то приходил в себя, то всё забывал, но сегодня его щеки странно порозовели.
Он позвал Чэнь Сюня и Большого Чёрного Быка в комнату. Медленно приподнявшись, старик оперся о стену. В дверной проем заглянула черная голова Быка, полная сочувствия.
— Ха-ха… — Сунь Кайлэ похлопал Большого Чёрного Быка и ласково улыбнулся. — Всё в порядке. У каждого человека настает такой день.
— Старик Сунь, пустяки. Я говорил с городским лекарем: если пить лекарства каждый день, еще лет десять проживете! — Бодро отозвался Чэнь Сюнь. — Я силен, заказов у нас много, серебро водится.
— А ведь я помню твой первый день в кузнице, — прошептал старик, глядя на Чэнь Сюня сквозь складки морщин. — Такой деревенский паренек, шумный был.
Чэнь Сюнь выдавил улыбку, промолчав.
— Мне больше нечему тебя учить, ты всё перенял. Теперь кузница твоя.
Сунь Кайлэ слабо улыбнулся, взяв Чэнь Сюня за руку. — Копи деньги, найди жену. И не траться больше на эти травы.
— Старик Сунь, вы меня недооцениваете. На эти копейки даже не гляжу, — отмахнулся Чэнь Сюнь. — Я же говорю, я у…
— Не надо меня утешать, я свое тело сам чувствую, — закашлялся старик, перебив его. — У меня есть кое-что для тебя.
Он достал из-под подушки старый свиток и слабо улыбнулся:
— Мой сын когда-то начитался этого и ушел искать бессмертия.
— Старик Сунь, мне культивация не интересна.
Чэнь Сюня книга не заботила. — Жить долго и счастливо – вот что главное.
— Будь у моего сына твой характер, всё могло бы сложиться иначе, — Сунь Кайлэ на миг потерял взгляд, тихо вздохнув. — Мне больше нечего тебе оставить. Возьми.
— Хорошо, — кивнул Чэнь Сюнь.
— И ты, Чёрный Бык, ха-ха, присматривай за Чэнь Сюнем.
Сунь Кайлэ посмотрел на Быка с любовью. — Сколько я зверья видал, а ты – самый разумный. У Неба есть добродетель жизни, оно вас сохранит.
— Му! Му! — Большой Чёрный Бык согласно качнул головой.
— Старик Сунь, не говорите о печальном. Лекарь сказал: чем лучше настрой, тем дольше жизнь.
Чэнь Сюнь крепко сжал руку Сунь Кайлэ. Она была ледяной, и этот могильный холод медленно просачивался Чэнь Сюню в душу.
— Мальчик мой, Чэнь Сюнь…
— Я здесь, старик Сунь.
— Спасибо вам.
Сунь Кайлэ тепло улыбнулся, пристально глядя на Чэнь Сюня и Большого Чёрного Быка, словно стараясь запечатлеть эти лица в самой глубине памяти на веки вечные.
— Ступайте. Я немного отдохну.
— Хорошо. Пойдем, Старый Бык, доварим отвар.
— Му!
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык поспешили во двор, где в суматохе принялись возиться с лекарством.
На следующий день подул холодный ветер. С лимонного дерева во дворе посыпалась пожелтевшая листва. Сунь Кайлэ мирно скончался в своей комнате.
По улице медленно катилась телега, запряженная Большим Чёрным Быком. В телеге лежал гроб. Чэнь Сюнь шел сзади, толкая ее. Лицо его было безразличным.
Прохожие хмурились, чувствуя дурное предзнаменование, и обходили их стороной.
Ни человек, ни бык не обращали внимания на чужие взгляды. Они осторожно везли телегу за город, боясь каждой кочки.
Чэнь Сюнь нашел место с благоприятным фэншуй и похоронил старика Суня. На надгробии он высек: «Могила наставника Сунь Кайлэ».
Ветер кружил жёлтую бумагу для покойных, и во всем мире воцарилась гнетущая тоска. Чэнь Сюнь возжег благовония и поклонился. Вскоре силуэты человека и быка, возвращающихся в город, растаяли вдали.
Вернувшись в кузницу, они долго сидели молча. Стул пустовал, и казалось, больше никогда на нем не будет дремать маленький старичок.
— Ничего, Старый Бык, нам радоваться надо.
— Му?
— Если бы не мы, что бы он делал? Даже похоронить было бы некому.
— Му?
— За эти годы мы хотя бы привели кузницу в порядок, и старик Сунь был счастлив, разве нет?
— Му!
— Вот именно. Мы сделали доброе дело. Давай, улыбнись. Ха. Ха. Ха.
— Му! Му! Му~~
Они смеялись так, что это было горше слез. В лавке снова стало тихо. Неизвестно, кого Чэнь Сюнь пытался утешить этими словами – Быка или самого себя.
— Эх!
Чэнь Сюнь внезапно хлопнул себя по лбу.
— Му? — Большой Чёрный Бык недоуменно уставился на него.
— Старый Бык, нас надули.
Чэнь Сюнь говорил уверенно, его глаза сверкали. — Тот лекарь точно видел, как мы спешим, и задрал цены на травы до небес.
Он сокрушался, что среди своих восемнадцати навыков так и не выучился врачеванию. В Горной Деревне лекарей не было, обходились народными средствами от ран, и он не ожидал, что наступит такой день.
Просчитался.
Большой Чёрный Бык ахнул и боднул Чэнь Сюня: «Чего же ты медицину-то пропустил?»
— Сначала заработаем побольше, за этот год мы еще и соседям задолжали.
В глазах Чэнь Сюня вспыхнуло пламя решимости. Лекарское дело – золотая жила, к тому же в странствиях по миру всегда что-то случается, так что медицина необходима. Перед ним стояла новая цель.
— Му!
В глазах Большого Чёрного Быка тоже загорелся свет. Он подумал: «Если Чэнь Сюнь выучится на врача, он сможет сам всех лечить, и люди больше не будут умирать от болезней».
Видя одобрение Быка, Чэнь Сюнь улыбнулся. Мрак на душе рассеялся. Жизнь полна вызовов и тайн, тем она и прекрасна.
— Старый Бык, за работу!
— Му!
В кузнице снова зазвенели молоты. Теперь контроль Чэнь Сюня над силой был таким, что он мог одним пальцем раздавить голову муравью, не повредив его тельца.
Муравьиное гнездо в кузнице из-за этого пережило страшную катастрофу, и насекомые начали массовую миграцию, оставив после себя лишь груды безголовых трупов.
Слава о кузнице Чэнь Сюня гремела уже на несколько кварталов: цены честные, работа на века, да и человек он был приятный.
К нему даже стали захаживать свахи. Глядя на его шестнадцать кубиков пресса, даже эти опытные женщины едва держались на ногах, строя ему глазки.
Но Чэнь Сюнь лишь холодно ухмылялся и говорил им:
— За годы в этой кузнице мое сердце стало холодным, как молот в моих руках. Женщины только мешают мне ковать металл.
После этих слов немало девиц на выданье проливали слезы в подушку, втайне восхищаясь тем, как мужественно и благородно он звучит в своей суровости.
Год спустя Чэнь Сюнь наконец раздал все долги и даже подкопил серебра. Свои очки он всё так же вкладывал в скорость.
Небо едва начало светлеть, улицы были пусты.
Они прибрались в кузнице, собрали пожитки, горшки и сковородки – всё это теперь висело по бокам Чёрного Быка.
— Старый Бык, пора.
— Му!
Они аккуратно заперли лавку. Земельный акт остался у них: если не продавать, когда-нибудь можно будет вернуться и проведать эти стены.
— Пошли, — Чэнь Сюнь бросил последний взгляд на знакомые улицы и непринужденно улыбнулся.
— Му! Му!
Большой Чёрный Бык радостно затрубил. Чэнь Сюнь обещал сегодня купить ему резное дерево и запустить фонарь желаний. В жизни всегда должно быть место празднику, иначе она станет слишком скучной.
Динь-дон, динь-дон – мелодично позвякивало снаряжение на боках Быка, пока две фигуры медленно удалялись прочь.
Когда солнце взошло, прохожие увидели, что кузница Чэнь Сюня закрыта. Хозяин исчез, и люди лишь вздыхали: эх, надо было раньше заказать пару лишних топоров про запас.
Зато для владельцев соседних кузниц наступило время всеобщего ликования. Поднимать цены! Срочно поднимать! Посмотрим, кто теперь посмеет не купить!