Глава 284 «Старость Чэнь Сюня. Пять признаков увядания»
Основные силы обеих армий начали наступление. Пронзительные крики, безудержное убийство, жар сигнальных огней лишь сильнее распаляли ярость солдат; битва становилась всё ожесточеннее.
Бесчисленные тени бились в кровавом море, то погружаясь, то всплывая. Руки колыхались как трава, головы катились как сорняки – всё это напоминало кровавое море в Великой Степи под порывами бешеного ветра.
Чэнь Сюнь, сжимая Топор Рассекающий Горы, с раздувшимися на лбу венами верхом на Большом Чёрном Быке проносился сквозь вражеские ряды, словно это был необитаемый край. Он врывался в самую гущу и выходил невредимым, сея смерть вокруг.
Атака миллионной армии превратила поле боя в настоящую мясорубку…
Стук копыт, подобный ливню, крики, подобные грому, кровь, хлещущая фонтанами.
Седина любящей матери, застывший взгляд жены, ждущей у окна, ночной плач ребенка, прощание под тенью ивы в родном краю, гневный взор ревущего генерала и брошенное после разгрома военное знамя.
Всё это с одним клубом дыма и пыли, а затем с другим, уносилось вдаль.
Страна Чэнь Сюня и Большого Чёрного Быка одержала великую победу. Многие заметили их: в своем бесстрашии они выглядели как прирожденные герои полей сражений!
Однако они не взлетели на вершину жизни, не стали великими генералами и не взяли в жены прекрасных принцесс. Без связей и путей к продвижению даже их военные заслуги были присвоены другими.
Чэнь Сюню пришлось остаться простым рядовым в авангарде, но, по крайней мере, с них сняли обвинения и освободили от ссылки, что уже было неплохо.
Война длилась три года и закончилась полной победой. Генералы пели хвалебные гимны, вся страна праздновала, была объявлена всеобщая амнистия.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык на окраине мирно перетаскивали трупы, коих были горы.
Они обрели полную свободу, снова став простыми смертными, а заодно «подобрали» на поле боя немало денег, скопив небольшой капитал.
Чэнь Сюню перевалило за тридцать. Он достиг средних лет, отрастил небольшую чёрную бородку, а после войны его аура стала пугающей – в нем чувствовалась непоколебимая сила.
Весь мир был им домом. Они пришли в новый город и стали мелкими торговцами, больше не смея нарушать закон, дабы их снова не подавил какой-нибудь Ваше Превосходительство.
Ночь. Западная часть города. «Закусочная Сюня».
Чэнь Сюнь заливисто хохотал, нагревая масло в воке. Посетителей вокруг было хоть отбавля.
— Старый Бык, живо давай гостю сдачу медными монетами, не задерживай людей! — Командовал он.
— Му-му! — Большой Чёрный Бык, обливаясь потом, выпучив глаза, пересчитывал медные монеты. Кое-кто из прохожих посмеивался над ним, но Чэнь Сюнь так прикрикнул на них, что те мигом замолкли.
Прошло еще два года.
Они накопили приличную сумму и даже разок шиканули в дорогом ресторане. Уличная лавка закрылась, и Чэнь Сюнь открыл магазин одежды.
Большой Чёрный Бык всё так же отвечал за деньги. Каждый день они вместе с Чэнь Сюнем сводили счета, и оба при этом потели от усердия.
Дела шли в гору, прибыли было куда больше, чем в лавке. Чэнь Сюнь даже расхрабрился и заявил, что когда-нибудь обязательно купит участок земли и построит большую усадьбу для старости!
Большой Чёрный Бык верил ему безоговорочно. Голова у Чэнь Сюня работала отменно – настоящий мудрец.
Пять лет пролетели незаметно, но затем…
Судьба распорядилась иначе. В Мире Культивации вспыхнула великая битва. Вмешались бессмертные, и их город почти превратился в руины, погибли тысячи людей!
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык вместе с толпой бросились бежать. Имущество было уже не спасти. Бессмертные ходили по небу, и каждый их удар обладал такой мощью, которую смертный не мог и вообразить.
На пути к спасению:
— Старый Бык, бежим скорее! Там бессмертные сражаются! — Кричал Чэнь Сюнь.
— Му-му~ – Бык отвечал согласно.
Ведя Большого Чёрного Быка, Чэнь Сюнь спасался бегством. Все мечты о прекрасном были сломаны, и ни один бессмертный не пришел бы защитить простых смертных.
Те, кто взирал на мир свысока, никогда не узнают, что их случайный удар может разрушить чью-то надежду и всё будущее.
Год спустя.
Лицо Чэнь Сюня, пережившего скитания, покрылось морщинами, пряди волос спутались. В итоге они остались без гроша, лишь с запасом вяленого мяса.
Мозолистой рукой он достал из мешка кусок мяса:
— Старый Бык, ты ешь первым.
Большой Чёрный Бык потерся об него. В его глазах светилась радость: пусть путь был тяжелым, они не потеряли друг друга и всегда были вместе.
Бык откусил половину, а остаток отдал Чэнь Сюню. Тот тоже принялся за еду. Сидя на холмике, они переглянулись и расхохотались.
Казалось, что бы ни случилось, Чэнь Сюнь всегда оставался оптимистом и никогда не жалел о потерянном.
— Му-му~~ – Бык весело фыркнул. Он всё еще был полон сил, так что можно было вернуться в деревню и снова возделывать землю.
— Старый Бык, пойдем. Мы возвращаемся в нашу Горную Деревню! — Сказал Чэнь Сюнь.
— Му! — Бык вскочил.
Чэнь Сюнь обнял его за голову, и два силуэта ушли навстречу закату. Тени их становились всё длиннее и длиннее…
Вечерний ветер гулял по холмам, развевая одеяния мужчины. Он шел удивительно легкой походкой.
Позже они вернулись в Горную Деревню. Старики смотрели на них с изумлением: Чэнь Сюнь ушел на заработки так давно, почему же он вернулся ни с чем?!
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык чувствовали себя неловко. Они могли лишь дарить соседям коренья ямса, собранные по дороге. И вправду, никакого успеха они не добились.
Они поселились рядом со старым Древом Журавлиного Духа, построив соломенную хижину. Чэнь Сюнь иногда обучал деревенских детей боевым искусствам; самым смышленым среди них был Сяо Хэйцзы.
Став первым учеником Чэнь Сюня, он подавал большие надежды, и Бык тоже возлагал на него чаяния.
Шли дни. Постепенно молодежь в деревне стала уважительно звать его «инструктор Чэнь». Его топоры свистели в воздухе так, что дух захватывало.
Большой Чёрный Бык, полный энергии, каждый день пахал поле. В деревне никто и не думал сомневаться в нем – казалось естественным, что старый бык живет так долго.
И сам он не задумывался об этом. Он считал, что так и должно быть, лишь бы оставаться рядом с Чэнь Сюнем.
Вечность не оставляет следов, но на лице Чэнь Сюня она вырезала одну морщину за другой. Он состарился…
Большой Чёрный Бык взял на себя всю тяжелую работу в доме, не давая Чэнь Сюню перетруждаться. Он верил: если беречь его, тот наверняка не умрет и сможет всегда оставаться таким же бодрым, как и он сам!
В его глазах жила непоколебимая вера: те, кто умирал вокруг, были убиты или скончались от болезней, а Чэнь Сюнь никогда не болел.
Однако тело Чэнь Сюня с каждым днем становилось всё слабее, спина гнулась всё ниже. Его движения утратили былую легкость, и он часто подолгу молчал, погрузившись в воспоминания.
Большой Чёрный Бык каждый день в одиночку уходил в горы, чтобы найти для него лечебные травы. Время от времени ему приходилось бороться не на жизнь, а на смерть с дикими зверями; в одной из схваток он даже лишился кончика рога.
Минуло еще пять лет. Сегодня выдался холодный день, не приносящий ни капли тепла.
Ш-ш-ш.
У соломенной хижины старое Древо Журавлиного Духа сбрасывало желтую листву. Вокруг распространился запах тления и увядания, веющий холодом и одиночеством.
На Чэнь Сюня снизошли пять признаков увядания – верный знак того, что скоро пора будет открывать пир. Складки на его лице полностью скрыли былую энергию юноши. Он лежал на постели, и жизнь его угасала.
Вернувшись с гор и увидев Чэнь Сюня в таком состоянии, Большой Чёрный Бык выронил из пасти зажатые травы. Этот тихий звук, казалось, сотряс саму землю.
Взгляд Чэнь Сюня был полон нежности. Он зашелся в тяжелом кашле:
— Старый Бык, рождение, старость, болезнь и смерть – это закон природы. Жаль только, что дальше мне с тобой не по пути.
— Му~~ Му~~
Зрачки Большого Чёрного Быка дрогнули, он тяжело задышал и, переставляя копыта, подошел к кровати. Его сердце переполнял ужас: что же делать?
Чэнь Сюнь погладил Большого Чёрного Быка по голове и достал из-под кровати маленькую тарелку с вяленым мясом. Это был последний обед, который он приготовил для своего друга.
С доброй улыбкой в глазах он едва слышно прошептал:
— Старый Бык… Ты ешь первым.
— Му~
Большой Чёрный Бык застыл. Всё его тело била дрожь. Впервые в жизни он отказал Чэнь Сюню, не послушавшись его слова.
Его глаза постепенно налились кроваво-красным. Невзирая на крики Чэнь Сюня, он бросился вон из хижины.