Глава 226 «Единство мысли и дела – вот что есть заслуга»
Храм на склоне горы встретил их чистотой и порядком. Абрикосово-желтые стены и серо-голубой Хребет крыши казались древними, тронутыми самим временем.
Настоятель – старец с седыми бровями и длинной бородой – выглядел сущим воплощением добродетели. Сложив ладони в приветствии, он замер у врат, излучая ауру высокого благородства.
Его взор был устремлен вдаль, прямиком на три фигуры, поднимавшиеся по тропе.
— Откуда прибыли трое милостивых господ? — Негромко спросил настоятель.
Голос его, хоть и разнесся на несколько ли, не резал слух. В мгновение ока Чэнь Сюнь и его спутники оказались прямо перед ним.
— Мы пришли из-за гор и морей. Путь наш пролегал мимо, и, ведомые сомнениями в сердцах, мы решили обеспокоить вас своим визитом, — Чэнь Сюнь с мирным видом встретил взгляд настоятеля. — Надеюсь, вы не сочтете это за дерзость.
— Му-му~ – Большой Чёрный Бык вежливо склонил голову в знак приветствия.
Сяочи притаился на спине быка, настороженно озираясь. Он уже незаметно пустил искры пламени в землю.
У него не было той слепой веры, что вела его старших братьев; он не уповал на богов и небеса. Если бы грозила опасность или их попытались одурманить, он хотя бы успел подать знак.
— Спрашивайте, милостивый господин, — настоятель оставался невозмутим. Он даже не попытался прощупать их культивацию.
— Настоятель, почему в этом храме нет изваяний Будды? — Чэнь Сюнь нахмурился и, покосившись на Большого Чёрного Быка, добавил веским тоном:
— Как же нам тогда совершать подношения?
Большой Чёрный Бык закивал. В каждом встречном храме они оставляли хоть какую-то толику монет, чтобы зафиксировать в памяти имя очередного Будды.
Сяочи, слушая это, едва не скривился. За этот год он сполна прочувствовал, насколько скуп брат Сюнь, но по какой-то причине тот без тени сожаления раздавал духовные камни этим монахам.
Лев так и не решился спросить о причинах, но был уверен: у старших братьев на всё есть свои резоны.
— Му! — Большой Чёрный Бык шумно выдохнул. Раз старший брат говорит – значит так и надо. В духовных камнях они нужды не знали.
Каждый храм для них был велением судьбы, а отсутствие здесь алтаря лишало их возможности совершить благой поступок. Не попытка ли это сбить их с пути?!
Настоятель на мгновение лишился дара речи, даже его седая борода дрогнула от столь поразительного заявления.
— В вас, господин, нет корня мудрости. Вы практикуете Дао – зачем же вам искать Будду? — Настоятель не ответил прямо, а лишь задал встречный вопрос. — Кажется, ваше сердце терзают не сомнения, а навязчивая идея?
«Вот те на, мастер!»
Зрачки Чэнь Сюня сузились. Всего пара фраз – и старик увидел его насквозь, затронув то, во что Чэнь Сюнь в глубине души отказывался верить.
— Му? — Бык боднул Чэнь Сюня. Он не совсем понял – что еще за корень мудрости и почему идущим по Дао заказан путь к Будде?
Сяочи навострил уши. Его совершенно не заботили речи старого монаха; его пламя уже вовсю следило за поведением остальных пятерых обитателей, оценивая степень угрозы.
— Настоятель, не буду вилять, — взгляд Чэнь Сюня стал серьезным, аура его обрела глубину, словно он сбросил прежнюю маску. — Мы ищем Будду лишь ради заслуг!
— Му-у-у! — Глаза Большого Чёрного Быка загорелись. В силу заслуг он верил беспрекословно.
Но на всем их долгом пути ни один монах так и не смог дать им внятного ответа. Везде им твердили одно и то же: «Пожертвуйте духовные камни, и наш Будда осенит вас своей милостью».
Но такой ответ им был не нужен. И заслуги ради личного блага их не интересовали.
«Ишь ты, те пятеро на заднем дворе тоже греют уши», – хмыкнул про себя Сяочи. Он осторожно отступил на шаг. «Надо будет потом всё брату Сюню доложить».
Пока эта троица вела беседу, никто и не догадывался, что лев под брюхом быка беспокоится о них больше, чем они сами.
— А что вы, милостивый господин, считаете заслугой? И почему ищете ее в стенах храма?
— Делать добро, защищать слабых – вот за что даются заслуги.
— Милостивый господин, то, о чем вы говорите – лишь мирское понятие справедливости. В этом нет заслуги.
— Но мы раздали всё свое добро, чтобы проводить в последний путь простых людей, наших соседей, совершая для них погребальные ритуалы!
— Помогать, не ожидая награды; отдавать, не ища славы – это благая карма, — настоятель медленно покачал головой, оставаясь безмятежным. — Но и это не является заслугой.
Чэнь Сюнь нахмурился, на лбу его вздулась венка, а голос зазвучал резче:
— Мы жертвовали монеты и камни во множестве храмов, и их монахи клялись, что за это нам воздастся заслугами!
Большой Чёрный Бык невольно прильнул к Чэнь Сюню, в его глазах промелькнула тень тревоги, он начал часто и порывисто дышать.
— Понятие о заслугах зародилось вовсе не в лоне буддизма нашей Империи Дали. Проделав этот путь, вы, господин, наверняка и сами это почувствовали.
Настоятель сложил ладони и слегка склонил голову. В этот миг его облик казался отрешенным от всего земного.
— Будда никогда не жил в стенах храмов. Вы, милостивый господин, пали жертвой собственных заблуждений.
Поднялся прохладный осенний ветер, зашуршала опавшая листва. Перед ветхим порогом закружились пыльные вихри, не знающие, куда им лететь.
Внезапно мир вокруг смолк, и остался лишь шум ветра.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык застыли. Взгляд их потускнел, они погрузились в долгое молчание. Настоятель же по-прежнему стоял напротив, исполненный безмятежности.
Сяочи глянул в одну сторону, в другую, и мелко задрожал – атмосфера вокруг вдруг стала какой-то пугающей!
— Ха-ха, не бывать такому! — Чэнь Сюнь выдавил из себя смешок и мертвой хваткой вцепился в голову Большого Чёрного Быка. — Мы столько лет шли по пути культивации, неужто пара слов пошатнет нашу веру?
— Му!! — Яростно взревел бык, гордо вскинув голову.
— Разумеется, это лишь скромные мысли этого старого монаха, не принимайте их за истину в последней инстанции, — настоятель проявил завидное терпение, не став спорить. — Но, кажется, заслуги для вас – вовсе не навязчивая идея. Верно ли я рассудил?
Чэнь Сюнь глубоко вздохнул. Большой Чёрный Бык обернулся к нему, и в его глазах светилась надежда.
С того самого дня, как они покинули Горную Деревню, вера в заслуги красной нитью прошла через всю их жизнь. Эта идея пустила корни куда глубже, чем что-либо иное.
Когда-то Чэнь Сюнь выдумал это просто так, чтобы утешить Большого Чёрного Быка. Но со временем, повторяя это вновь и вновь, он и сам уверовал. За две тысячи лет это стало его собственной верой.
И за этим не стояло ничего иного – лишь жгучее желание, чтобы ушедшие друзья действительно обрели Реинкарнацию по Заслугам. Чтобы в следующей жизни… им не пришлось познать столько горечи.
— Настоятель, простите мою резкость, я был несдержан, — взгляд Чэнь Сюня вновь стал спокойным. Он сложил руки в извинении. — Заслуги для нас значат слишком много.
— Му~~ – бык тоже склонил голову, прося прощения за свой недавний рев.
Настоятель поклонился в ответ:
— Вы, господа, люди чести. Мои слова были случайны, и я не желал вредить вашему сердцу Дао.
— И всё же, прошу вас, настоятель, разъясните нам, братьям: что же такое заслуга?
— Всё, что вы делали, милостивые господа, – это добрые поступки, несущие благодать. Но до истинной заслуги им далеко.
Старец выпрямился, словно журавль. Его ряса была ветхой, но глаза сияли истинным светом мудрости.
— Заслуга – это труд над самим собой. Единство мысли и дела – вот что есть заслуга.
— В Мире Культивации Дали сосуществуют и Дао, и конфуцианство, и буддизм. Великое Дао многолико, и каждый путь ведет к Бессмертному Пути; у каждого учения есть свое понимание заслуг.
— Вот как, — Чэнь Сюнь помрачнел.
В Мире Культивации Государства Гань о таком и не слыхивали…
Глаза Большого Чёрного Быка округлились. Он-то наивно полагал, что о заслугах знают только буддисты!