Глава 199 «Живая история мира культивации»
— Расскажу-ка Я вам, младшим, одну историю.
Чэнь Сюнь поднял взор к ночному небу, и в глубине его глаз отразилась тень воспоминаний. — Знаете ли вы о великой битве между Мирами Культивации Государства Гань и Государства У?
В глазах троицы отразилось недоумение: разве Мир Культивации Государства У не принадлежал изначально Гань?
Взгляд Цзян Сюэчэнь тоже стал растерянным; она смутно припоминала пару строк в хрониках, но детали стерлись из памяти.
В любом случае, когда та война началась, никто из них еще не родился, а старшие редко заводили о ней речь.
— В те времена Государство У не было частью Гань. Его завоевал наш Мир Культивации.
— Что?! Патриарх, в Государстве Гань когда-то гремела великая битва? — Лю Хань округлила глаза от неожиданности. Остальные двое замерли с такими же изумленными лицами, не в силах даже вообразить подобное.
— Тогда мы еще думали, что это Государство У вторглось к нам. Кровь кипела, мы рвались на поле боя, — хмыкнул Чэнь Сюнь и похлопал Большого Чёрного Быка по боку. — Несколько наших друзей тоже отправились туда… кажется, они были всего лишь на стадии Заложения Основания.
— Му, — Большой Чёрный Бык едва заметно кивнул, и взгляд его стал странным.
— Значит, старший, вы прошли через ту войну… Скажите, а они вернулись? — В глазах Цзян Сюэчэнь вспыхнула надежда, а сердце сжалось от осознания: в какую же древнюю эпоху жили эти двое?
— Мир Культивации Гань тогда был на пике могущества, так что они, конечно, вернулись, — негромко произнес Чэнь Сюнь, не отрывая взгляда от небосвода. — Вот только после возвращения их основы были подорваны, и культивация больше не продвинулась ни на шаг.
Услышав это, четверо слушателей содрогнулись; каждый из них понимал, что это означало.
Атмосфера мгновенно заледенела, никто не смел издать ни звука.
Под ночным покровом у костра плясали редкие искры.
Чэнь Сюнь продолжал свой неспешный рассказ. Старый Бык поерзал и придвинулся к нему поближе.
— Потом Я подумал: соваться на стадии Заложения Основания туда, где бьются Патриархи Зарождающейся Души… Да там от одной ударной волны костей не соберешь. Разве это не верная смерть?
Он внезапно громко рассмеялся. — И тогда мы с Быком занялись погребением – принимали и готовили к земле тела, что привозили с полей сражений одно за другим.
— Было там и много безымянных собратьев даосов, от которых и следа не осталось.
— Старший… — Цзян Сюэчэнь хотела что-то сказать, но, поймав взгляд Чэнь Сюня, снова поникла.
— Ничего, слушай дальше, — голос Чэнь Сюня стал спокойным. — И тогда ты сама поймешь собрата даоса Цзинь Юй. Путь культивации изначально жесток.
— Да, — кивнула Цзян Сюэчэнь.
Чэнь Сюнь вел повествование дальше. Старый Бык в конце концов не выдержал, достал маленькую тетрадь и вставил пару замечаний от себя.
Глаза четверых слушателей становились все шире; каждого посетила одна и та же мысль: «Какой же невероятно богатый опыт…»
Эти двое на своем пути воочию видели расцвет и упадок миров, они были словно живая история.
Грудь Цзян Сюэчэнь тяжело вздымалась. Узлы, сковавшие ее сердце, начали незаметно распускаться: ее собственные тревоги казались сущим пустяком по сравнению с тем, что довелось пережить этим старшим.
Глубокая ночь дышала тишиной. В лунном сиянии дрожали сиротливые тени деревьев, тускло горел костер, а пять силуэтов, овеваемых ледяным ветром, становились все длиннее.
— Ха-ха, мы уклонились от великой битвы, мы уклонились от войны в Северных Землях, — закончил рассказ Чэнь Сюнь, и в его глазах промелькнула толика горечи. — Но они обязаны были встать живым щитом перед потомками. Им было некуда бежать.
— А вы?
— У какого культиватора Зарождающейся Души нет дома? Ха-ха.
— Патриарх!
— Патриарх…
— Патриарх!
Троица вскрикнула в тревоге и гневе. К чему старейшина это сказал? В их душах бурлила смесь страха и негодования, но они не смели высказать все, что было на сердце.
— Да что вы, мелюзга, понимаете? — Прикрикнул Чэнь Сюнь, бросив взгляд через плечо. — Тренируйтесь усердно и не вздумайте стать такими, как мы.
Им, бессмертным, суждено было сделать весь мир своим домом. Однако Чэнь Сюнь, вспомнив о гигантской ладье, почувствовал в сердце некое утешение: возможно, скоро у них появится настоящий дом.
Лица троих учеников стали цвета свиной печени – им было невыносимо горько слышать такое, вспоминая о сроке жизни Патриарха.
— Му! — Большой Чёрный Бык простодушно промычал и похлопал Чэнь Сюня; только он по-настоящему понимал друга.
— Сюэчэнь, мы здесь тоже надолго не задержимся. Когда придет время, Я велю этим сорванцам спуститься с гор и самим возвращаться в Секту Пяти Скандх.
— Старший, Я понимаю.
На душе у Цзян Сюэчэнь внезапно стало пусто. Она тяжело кивнула, зная, что старший намерен пересечь Небесный Разлом и здесь его ничто не удержит.
Но она крепко-накрепко запечатлела в памяти название Секты Пяти Скандх: впредь Павильону Сяньюэ следовало поддерживать с ней самые добрые отношения.
— Благодарю за то, что разъяснили все Сюэчэнь этой ночью. Вашу милость к Павильону Сяньюэ Я вечно буду хранить в сердце, — Цзян Сюэчэнь поднялась и отвесила глубокий, исполненный искреннего почтения поклон. — Если надумаете уходить, прошу вас, дайте мне знать.
— Конечно.
— Му.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык ответили ей тем же уважением.
Цзян Сюэчэнь глубоко вздохнула, взмыла в небо и плавно скрылась из виду.
Троица, оставшаяся за спиной Чэнь Сюня, чувствовала опустошение. Они всем сердцем привязались к этим двум Патриархам, которые были добры к ним по-настоящему, без тени интриг.
— Лю Хань, Ши Уцзюнь, Цзи Чжао.
— Патриарх!
Они вышли вперед и почтительно склонились.
Чэнь Сюнь поочередно заглянул каждому в лицо. — Вы двое, парни, берегите Лю Хань и всегда прислушивайтесь к ее советам.
— Да, Патриарх, — глухо ответили Ши Уцзюнь и Цзи Чжао. Чувство пустоты внутри становилось все нестерпимее.
— Патриарх, вы уже уходите? — Лю Хань разволновалась. — Когда? Я…
— Пустяки. Рано или поздно всем приходится расставаться.
Чэнь Сюнь сохранял невозмутимость, закинув руку за голову. — Я присмотрю за вами, пока вы не вступите в Период Золотого Ядра. А после сам провожу вас вниз.
Бум!
Трижды раздался стук коленей о землю. Хотя оба Патриарха никогда не брали их в ученики официально, в глубине души они давно считали себя их последователями.
Взгляд Чэнь Сюня затуманился; в мерцании костра зрение, должно быть, подвело его.
В одно мгновение ему почудилось, будто перед ним склонились Лю Юань, Ши Цзин и Цзи Кунь.
— Вставайте. Мне тоже пора вернуться к уединенной культивации.
Чэнь Сюнь отвел взгляд и уставился на Большого Чёрного Быка. — Старый Бык, а ты, Я смотрю, поднабрал в весе.
— Му?! — Бык опешил и озадаченно фыркнул, мол: «Серьезно?»
— Слушаемся, Патриарх.
Троица медленно поднялась. Понурив головы, они уже собирались уходить, как вдруг их окликнули:
— Заходите ко мне раз в месяц, буду вам готовить.
— Да, Патриарх!!
Ученики радостно закричали. В самом начале их пути здесь Патриарх готовил им каждый день, заявляя, что от Пилюль Утоления Голода никакого толку.
— А ну брысь отсюда! Шумные какие, будто из глухой деревни приехали, — Чэнь Сюнь махнул рукой и усмехнулся. — Смотрите, в Секте Пяти Скандх не вздумайте ляпнуть, что это Я вас воспитывал.
Посмеиваясь, они достали из пространственных мешков магические артефакты и полетели в сторону Долины Слушающего Снега. Напоследок они невольно оглянулись.
Казалось, промелькнул лишь миг, а на краю утеса уже воцарились тишина и запустение. Умирающий костер, рассыпая последние искры, медленно гас.
Двое Патриархов все так же сидели в своих креслах-качалках, безмолвно созерцая бескрайнее звездное море. В их спокойных чертах, казалось, навеки застыли годы покоя…