Глава 198 «Три брата-мутанта пребудут вовеки»
Минуло полмесяца.
Чэнь Сюнь все так же сидел в медитации на прежнем месте, не шевелясь и не сводя глаз с цели; его маленькая тетрадь была испещрена записями.
То семя постепенно выросло в стебель духовной травы Пяти Элементов…
Трава Божественного Понимания – обычное духовное растение Периода Очищения Ци, знакомое ему как никто другой, однако сейчас в его взгляде читались сомнение и отчужденность.
Чэнь Сюнь чувствовал: благодаря усилению магической силы Техникой Водного Духа и самому акту созидания Бессмертного Пути Пяти Элементов, он на самом деле породил новый вид.
Его взор устремился вдаль. Он вспомнил о том Древе Журавлиного Духа, что они собирались посадить на гигантской ладье, и решил: пусть мутация будет окончательной.
— Мы, три бича мира культивации, три брата-мутанта, должны пребывать вовеки.
На лице Чэнь Сюня медленно проступила кровожадная улыбка. — Пройдя весь этот путь, Я понял: не будь Древа Журавлиного Духа, вся наша семья бы распалась!
Р-р-ра!
В этот миг по долине разнесся громовой рокот. Силуэт начал постепенно сжиматься – Большой Чёрный Бык полностью завершил свое перерождение.
У пяти телят Зарождающейся Души расцвели пять маленьких цветков; Духовные Корни Пяти Элементов наконец воссоединились.
— Му-му! — Большой Чёрный Бык, вытаращив глаза, принялся искать Чэнь Сюня и, заприметив его в углу, бросился навстречу.
— Старый Бык.
Чэнь Сюнь поднялся и пошел к нему. — Ну, как ощущения?
Бык, охваченный волнением, принялся кружить вокруг Чэнь Сюня и даже начал писать слова на земле.
Он чувствовал себя так, словно совершил прорыв в Великое Царство. Ему открылось многое; появились идеи и о том, как использовать энергию Пяти Элементов, чтобы устанавливать формации и приводить в движение гигантскую ладью.
— О, неплохо, — в глазах Чэнь Сюня вспыхнул острый блеск. — Столько лет за Мной следуешь, наконец-то за ум взялся.
— Му! — Старый Бык довольно фыркнул, мол: «А то как же!»
Внезапно его взгляд упал на духовную траву за спиной Чэнь Сюня. Привлеченный ею, он подошел ближе и боднул друга плечом:
— Му?
— Ах да, идем, Я расскажу тебе о новых открытиях. С рецептом пилюли проблем быть не должно.
Чэнь Сюнь обхватил голову Быка и принялся увлеченно разглагольствовать. Старый Бык слушал, вытаращив глаза, а его восхищение разливалось, подобно водам великой реки, не знающей преград.
А ученицы Горы Девяти Дворцов давно вернулись к своим обязанностям; их предупредили, что старший практикует великое заклинание.
Они не смели и помыслить о слежке – эта тема стала для них священным табу, о котором страшно даже упоминать. То мимолетное чувство превращения в смертных они не хотели бы пережить снова до конца своих дней.
Три дня спустя, обычным вечером.
Ночь была густой, точно разлитая тушь, темной и непроглядной…
И в то же время она походила на иссиня-черный занавес, расшитый сверкающими звездами, заставляя невольно погрузиться в глубокое оцепенение.
Возле Павильона Фэнду разожгли костер. Четверо людей и Бык грелись у огня.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык устроились в креслах-качалках, а Лю Хань, Ши Уцзюнь и Цзи Чжао сидели поодаль.
Теперь они выглядели куда более зрелыми.
Лю Хань, облаченная в черное, с волосами до поясницы, подчеркивающими ее белоснежную кожу, сложила руки, подобные белому нефриту, на коленях и хранила молчание.
В свете костра ее бледное лицо, озаренное всполохами пламени, казалось еще более пленительным.
Ши Уцзюнь из-под густых бровей смотрел ясными, чистыми глазами, напоминавшими прозрачную гладь пруда – живыми и невинными.
Цзи Чжао обладал статным лицом с резкими, мужественными чертами.
Под волевыми бровями-мечами его очи сияли ярче созвездий, подобно глубоким холодным омутам, в которых всегда горел огонь решимости.
— И не заметил Я, как вы так выросли, — Чэнь Сюнь внимательно оглядел троицу и улыбнулся. — Не кажется ли вам культивация скучным делом?
— Разумеется, нет. Маленькие тетради Патриарха можно перечитывать бесконечно, — Лю Хань с улыбкой посмотрела на Чэнь Сюня. Старейшина казался строгим, но на деле обладал весьма покладистым нравом. — Мы все уже близки к прорыву на позднюю стадию Заложения Основания.
— Да, Патриарх. Мы лишь на стадии Заложения Основания, как мы можем позволить себе небрежность? — Ши Уцзюнь взмахнул одеяниями и почтительно сложил руки. — Без полной уверенности выход в Мир Культивации – это верная смерть.
— Патриарх, говорят, что с Духовными Корнями Пяти Элементов Бессмертный Путь закрыт. Потому мы должны еще крепче держаться за эту возможность и усердно тренироваться! — Сурово произнес Цзи Чжао, чья аура соответствовала лишь третьему уровню Периода Очищения Ци. — Не нужно стремиться к превосходству над другими, лучше наступать твердо и уверенно.
— Му! — Радостно выкликнул Большой Чёрный Бык и похлопал Цзи Чжао по плечу. Эту технику скрытия культивации Чэнь Сюнь лично переработал перед тем, как подарить ученикам.
Цзи Чжао тренировался с невероятным упорством; из-за ограничений корней он сильно отставал от Лю Хань и Ши Уцзюня, но, к счастью, ресурсов у них было в избытке.
— Когда прорветесь на стадию Золотого Ядра, вам следует спуститься с гор ради испытания, чтобы повидать мир, — Чэнь Сюнь пригубил Чай Долголетия. — Нет нужды бороться за каждую возможность, достаточно закалять сердце. А если столкнетесь с опасностью…
— Смена облика, скрытая атака, удар из-за угла, а после – не оставить и следа, развеяв прах по ветру! — В один голос выкрикнули трое, резко поднявшись. — Никакой женской мягкосердечности, ведь это безответственно перед друзьями, семьей и сектой!
— Ха-ха-ха, хорошо!
— Му-му-му!
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык зашлись в довольном смехе. Не зря они их наставляли; только тренировками с малых лет можно было вшить эти принципы в само их мировоззрение.
Видя, как радуются два Патриарха, ученики тоже рассмеялись.
— И все же повторю: не творите добро направо и налево, но и не злодействуйте бездумно. Вы еще не достигли того уровня культивации, — наставлял их Чэнь Сюнь, неспешно подбирая слова. — Вот когда станете экспертами, тогда и получите право заявлять о себе, но сейчас – следите за языком, дабы не навлечь беду.
— Слушаемся, Патриарх! — Троица склонилась; в их глазах горела твердая вера. Слова старейшины были для них истиной в последней инстанции.
К тому же эти истины они уже не раз встречали в маленьких тетрадях и заучили наизусть.
Ведь Лю Хань, будучи весьма смышленной, как-то проанализировала их записи.
Истории из тех тетрадей могли быть подлинным опытом Патриарха, а значит, написаны они были вовсе не для острастки.
— Садитесь, сегодня можно без лишних церемоний, — Чэнь Сюнь слегка повел рукой.
Троица вздрогнула: они почувствовали, что их подняла не безликая магическая сила, а словно чьи-то невидимые ладони бережно поддержали их.
— Старшие.
В этот момент вдали показался изящный силуэт – это пришла Цзян Сюэчэнь.
Она замерла в изумлении: ей показалось, что характер этих двоих снова изменился. Они стали слишком обычными… обычными до такой степени, что не походили ни на смертных, ни на культиваторов…
— Сюэчэнь пришла.
— Му.
— Приветствуем старейшину Цзян.
Трое учеников поспешно поклонились. За годы в Долине Слушающего Снега эта женщина проявляла к ним немало заботы и делилась крупицами своего опыта культивации.
Многие из тех знаний принадлежали некогда Патриархам Павильона Сяньюэ. Условия этой троицы были поистине исключительными – они купались в милостях.
— Лю Хань, Ши Уцзюнь, Цзи Чжао, — Цзян Сюэчэнь с улыбкой кивнула им и перевела взгляд на Чэнь Сюня. — Хотела бы поговорить со старшими, на сердце у Сюэчэнь неспокойно.
— Тогда присаживайся, здесь все свои.
— Му.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык ответили с привычным радушием.
Услышав «все свои», троица почувствовала, как по сердцу разлилось тепло; они послушно встали за спинами своих покровителей.
Ночной ветер был безмятежен, пламя костра ровно поднималось вверх, разгоняя тьму.
Лицо Цзян Сюэчэнь омрачилось печалью. Опустившись рядом и отбросив чины, она тихо произнесла:
— Старший, Патриарх Цзинь Юй так и не вернулась.
— Неужели, когда она уходила, ты так и не поняла смысла ее поступка?
— Сюэчэнь, конечно, все понимает и ни за что не рискнет отправиться в Северные Земли бездумно, но если бы хотя бы тело…
Цзян Сюэчэнь опустила голову, ее взгляд затуманился. — Старший, неужели совсем не осталось надежды?
Тогда было ясно, что разведка – это тупик, и она до сих пор не могла взять в толк, почему та отправилась в путь без оглядки.
Трое учеников за их спинами тоже уставились на Патриарха; они не могли прочувствовать эту боль, не понимали ее.