Глава 18 «Тех, кто ушел, не вернуть; те, кто остались – живут»
На заднем дворе Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык во все глаза смотрели на столетний дикий женьшень. Все те ночи, когда они до изнеможения отдавали свою Эссенцию Всего Сущего, теперь казались пустяком.
— Старый Бык, мы разбогатели!
Чэнь Сюнь не мог отвести взгляда от корня, который они любовно выпестовали своей зеленой жидкостью. — За такое только золотом платить, никак не меньше.
— Му!! — Бык заволновался: золота он в жизни не видел.
— С таким возрастом за этот женьшень передерутся все богатеи в городе. Такая штука с того света вытащить может.
Чэнь Сюнь шумно сглотнул. В книгах по медицине такие экземпляры описывались как земные сокровища. — Продадим, Бык?
— Му? Му. — Бык помедлил и закачал головой. Денег на повседневные нужды им хватало, а этот корень стал им почти родным.
— И то верно. Оставим на черный день, — согласился Чэнь Сюнь. Ему и самому было жаль расставаться с результатом стольких трудов.
— Давай теперь растить что-нибудь попроще, лет по пятьдесят. А то больно уж в глаза бросается, когда-нибудь точно беда придет.
— Му!
Большой Чёрный Бык усердно закивал. Чэнь Сюнь рассказывал ему немало историй о том, как опасно хранить сокровище, и Бык всё усвоил.
За те годы в горах Нинъюнь они собирали лишь обычные травы, ни разу не встретив легендарных духовных растений – не всем же так сказочно везет. Однако после великой битвы в небесах горожане и знать Паньнина словно помешались: всех охватила жажда искать бессмертие, и толпы повалили в горы.
Тут же повыползали шарлатаны, выманивавшие у доверчивых последние гроши, а разбойники стали грабить и убивать средь бела дня. Зато бизнес гробовщиков пошел в гору как никогда.
Различные школы боевых искусств тоже решили не упускать момент. «Тех, кого не взяли в секты бессмертных – берем мы! За чем не следят Бессмертные – следим мы!», – провозглашали они.
Повсюду стали плодиться байки о благородных героях, а про «дикаря из гор Нинъюнь» со временем забыли.
Время, кажется, может стереть любую память.
… Летели годы, вечность ускользала сквозь пальцы, и вот незаметно пронеслось еще пять лет.
Всё это время Чэнь Сюнь вкладывал очки Долголетия исключительно в Эссенцию Всего Сущего. В итоге им с Быком всё же удалось «дожать» Период Очищения Ци до третьего уровня.
Соседи, с которыми он когда-то дружил, старели и уходили один за другим. Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык стали постоянными гостями на похоронах, помогая семьям с хлопотами.
Осенняя ночь, высокая роса, холодный лунный свет заливает землю. Всё вокруг кажется Мраком, но огни в поминальных залах горят ярко – в этом году потерь было особенно много.
Ночи ранней осени становятся длиннее, а легкий ветерок приносит с собой зябкую тоску.
Чэнь Сюнь стоял у поминального зала и играл на соне. Листья падали бесшумно, и на душе у него было пасмурно; он лишь тихо вздохнул.
Знакомые лица исчезали одно за другим. Быть может, со временем и сами черты их лиц начнут стираться в памяти.
Внутри зала слышались приглушенные рыдания. Чэнь Сюнь медленно обходил ряды – чем мог, он помог, а теперь оставалось лишь участвовать в пиру.
— Братец Чэнь Сюнь, спасибо тебе большое.
— Мои соболезнования, — тихо ответил он, выдавив бледную улыбку. — Мы совершили ритуал. На дороге к Желтым Источникам ни один Сяо Гуй не посмеет преградить путь.
Родные покойного лишь молча кивали, крепко сжимая его руку с глазами, полными благодарных слез.
— Му-му… — тихо отозвался Большой Чёрный Бык у входа. Он мерно покачивался, словно оберегая покой ушедших.
Тех, кто ушел, не вернуть; те, кто остались – живут.
Оставаться на этой улице больше было нельзя. Чэнь Сюнь и Бык слишком уж выделялись своим долголетием, к ним шли всё чаще, и кузница уже никого не интересовала.
На следующее утро, когда мир еще спал, а морозный ветер кусал за щеки и золотил листву старых деревьев, они собрались в путь.
Звук закрываемой двери был почти неслышным. Чэнь Сюнь бросил последний взгляд на улицу – время сложило эти мгновения в памяти тяжелыми пластами.
Они были странниками во времени, мимолетными гостями. Никто не знал, куда они направились.
Кузница больше так и не открылась. Соседи говорили, что Чэнь Сюнь, верно, сгинул на чужбине, и лишь много лет спустя кто-то вспоминал, что был когда-то такой кузнец, который ковал удивительно ладно.
… Месяц спустя. Ночь. Западная часть Паньнина.
Это был самый богатый район города. Здесь жили лишь те, кто обладал властью и деньгами. Клочок земли стоил баснословно: бедняки здесь падали ниц, а собаки лишь недоуменно качали головами.
По нарядной улице шла группа людей. Мужчины были статны и благородны, женщины – изысканно красивы. Они с любопытством озирались, но в каждом их жесте сквозило некое отрешенное изящество.
— Всё-таки мир смертных куда забавнее, — рассмеялась одна из девушек. Голос ее был чист и звонок, словно горный ручей. — А в секте только и делаешь, что тренируешься да с духовными зверями в лесу играешь.
— Сестра Е, ты заблуждаешься. Позволь мне сказать пару слов, — суровый мужчина покачал головой. — Это лишь потому, что ты не видела городов культиваторов. Город Паньнин – лишь капля в море. Мир огромен, куда шире, чем ты можешь вообразить.
— О… Брат Юй, правда? Неужели это правда? — Сестра Е разволновалась, ее щеки порозовели. — Значит, ты там бывал?
Старший брат Юй принял еще более напыщенный вид и со всей серьезностью изрек:
— Нет, не бывал.
Все замерли в неловком молчании: «…»
— Ой, а это что такое?
Сестра Е вдруг что-то заметила и бросилась вперед. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, но увиденное заставило их остановиться в изумлении.
Перед ними стоял крохотный «домик» на четырех железных колесах. Над окошком красовалась вывеска: «Закусочная Сюня».
С виду – лавка, а на деле – тележка, но места она занимала прилично. Вокруг толпился народ, шум и суета стояли невообразимые, популярность заведения зашкаливала.
Хозяин, обливаясь потом, ловко орудовал огромным котлом, из которого то и дело вырывались языки пламени. Время от времени он подбрасывал в еду такие приправы, что едоки только диву давались.
В домике было оконце, из которого торчала голова… большого черного быка. Он принимал медные монеты копытом и даже выдавал сдачу.
Рядом жарился шашлык, чей аромат разносился на версту окрест. Даже у благородных гостей невольно подвело животы от голода.
Такой успех, конечно, вызывал зависть у конкурентов. Но у хозяина за поясом висело три Топора Рассекающих Горы, а когда он наклонялся, из-под одежды нет-нет да и проглядывали шестнадцать кубиков пресса – так что все вокруг предпочитали с ним дружить.
— Хозяин, я хочу вот это! — Радостно воскликнула сестра Е. Глаза у нее разбегались. — И вот то, и еще вот это!
— Девушка, тут очередь. У нас по совести: сначала плати, потом ешь, — честно ответил повар.
Ожидавшие в очереди одобрительно загудели – здесь всё было по-справедливости, за это «Закусочную» и любили.
— Брат Юй, скорее, плати за меня! — Сестра Е нетерпеливо притоптывала, вдыхая дразнящий аромат с видом полнейшего блаженства.
Старший брат Юй, чувствуя себя не в своей тарелке, протиснулся сквозь толпу к окну. Он выложил кусок серебра и на мгновение встретился взглядом с Большим Чёрным Быком. В этот миг время для них обоих словно замерло.
Брат Юй оцепенел, приоткрыв рот: «Надо же, бык…»
Большой Чёрный Бык замер, выпустив струю пара из ноздрей: «Чего это он так много дал?» Столько сдачи ему было враз не сосчитать.