Глава 174 «Клан медиков Нин»
Спустя полдня Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык замерли в отдалении от города Паньнин. Это место казалось им одновременно знакомым и бесконечно чужим.
У городских врат по-прежнему текла людская река: проезжали повозки, а за порядком присматривали полные сил солдаты.
Однако крепостная стена, которую невесть сколько раз обновляли за эти годы, уже совсем не походила на ту, что осталась в их памяти.
Они лишь мельком взглянули вверх – их взор оставался невозмутимым – и мерным шагом направились в город.
Стоило войти внутрь, как в глаза бросились повсеместные башни и павильоны, украшенные рядами красных фонарей. Улицы полностью преобразились, и слух то и дело улавливал неумолкающие крики зазывал.
— Старый Бык, давай сперва просто побродим вокруг.
Чэнь Сюнь незаметно распространил божественное сознание: перед ним предстали главные улицы и толпы прохожих. Он усмехнулся:
— Охо-хо, а вот и торговец танхулу показался.
— Му~ – Большой Чёрный Бык боднул Чэнь Сюня, поторапливая его.
Они шли по улицам, то замедляя шаг, то останавливаясь. В руках у Чэнь Сюня были две палочки танхулу. В его глазах читалось разочарование – вкус лакомства казался каким-то пресным.
А вот Большой Чёрный Бык уплетал ягоды одну за другой, находя их еще более вкусными, чем прежде. В глубине души он решил, что танхулу из города Паньнин – самые лучшие.
Прохожие украдкой указывали на них пальцами и качали головами с легкой усмешкой: где это видано, чтобы бык ел сладости?
Так они бродили с рассвета до самых сумерек, пока не вышли на уединенную улочку, где крики зазывал заметно поутихли.
Здесь встретилось несколько чайных и небольших кабаков, но кузницы больше не было. Изредка мимо проходили группки цзянху.
— Му? — Большой Чёрный Бык вздрогнул и принялся оглядываться. Где же их лавка?! Они же её не продавали!
— Старый Бык, о чем ты думаешь? — Рассмеялся Чэнь Сюнь, шагая вперед. — Это мир смертных, здесь есть свои законы. Её наверняка давно отобрали обратно. Пойдем, глянем.
— Му~ – Большой Чёрный Бык шумно выдохнул через ноздри. В его голове всё никак не укладывалось: они ведь не продавали лавку…
Чайная «Цинхуа».
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык надолго замерли перед входом. Когда-то на этом самом месте стояла кузница старика Суня.
— Господин! Прошу внутрь! А этого чёрного быка я вам снаружи привяжу!
Из чайной вышел сияющий улыбкой слуга. Он добавил:
— На всей этой улице вы не найдете заведения лучше нашего.
Слуга уже давно наблюдал за ними из окна и был уверен, что этот молодой человек точно хочет зайти.
— Да уж, точно не найдем, — Чэнь Сюнь посмотрел на него, и на его губах заиграла улыбка. — Мы зайдем в другой раз.
— Му~ – Большой Чёрный Бык бросил долгий взгляд на чайную.
— А? Что ж… Хорошо, — у слуги упало сердце, но он всё же вежливо попрощался.
Глядя на два удаляющихся силуэта, он недовольно проворчал себе под нос, что только зря время потратил.
Южная часть города Паньнин.
Здесь всё так же было полно медицинских лавок. Лица большинства людей выражали скорбь: за помощью к лекарям приходило множество жителей из пригородов.
Но был в южном городе один знатный и процветающий род с тысячелетней историей – могущественный клан медиков Нин!
Ходили слухи, что Клану Нин благоволят сами предки: из их рода вышло несколько придворных лекарей, а часть семьи и вовсе перебралась в Имперский Город.
— Вот те на! — Воскликнул Чэнь Сюнь.
Расспрашивая прохожих, они с Большим Чёрным Быком наконец преисполнились ликования. С благословения Мастера Нина Клан Нин просто обязан был процветать!
Медицинская Лавка Пинтай.
Это заведение теперь занимало огромную территорию и стало самой крупной лечебницей в северной части города.
Здесь принимали два признанных мастера Клана Нин – Нин Юаньжу и Нин Чунвань. Их искусство врачевания творило чудеса, а слава о них давно разлетелась по окрестным городам.
Под вывеской лечебницы по-прежнему красовались строки старого двустишия:
«Пусть в мире исчезнут все хвори и боли, и пусть на полках лекарства покроются пылью». Посредине висела надпись: «Мир под небесами».
В этот день Нин Юаньжу и Нин Чунвань сидели за чайным столиком, обсуждая тонкости врачевания.
— Старший брат, боюсь, этот недуг связан с самой природой лекарственных трав. Трудность здесь не в искусстве врача, — тихо произнесла Нин Чунвань.
Она была облачена в белое платье, черты лица её были чисты и изящны, а вокруг неё витал тонкий аромат лекарств. Даже издалека она внушала чувство глубокого спокойствия.
— Третья сестра, не спеши. Если мы начнем использовать иные травы, простому народу такая ноша будет не по плечу, — Нин Юаньжу мягко поднял чашку чая. Его манеры были утонченными, а голос согревал душу, подобно первому весеннему ветерку.
Его черты лица были благородными, а блеск в глазах напоминал мягкое сияние на поверхности нефрита – на первый взгляд нежное, но на деле невероятно твердое.
Нин Чунвань тихо вздохнула и принялась листать древний фолиант, надеясь отыскать в мудрости предков ключ к решению нынешней задачи.
В этот миг поверхность чая в их руках подернулась рябью. Лица обоих разом переменились.
Прямо посреди комнаты, бесшумно, возникли человек и бык!
— Кто вы? — Нин Юаньжу и Нин Чунвань напряглись. В их глазах промелькнул испуг, но, повидав на своем веку немало бурь, они сохраняли относительное самообладание.
Обладатель такой сноровки должен быть как минимум мастером цзянху уровня гроссмейстера. Вероятно, кто-то из членов Клана Нин умудрился перейти дорогу серьезному человеку.
— Не пугайтесь, — Чэнь Сюнь едва заметно улыбнулся. По комнате пронесся легкий ветерок.
Там, где касался ветер, всё словно обновлялось: столы и стулья в комнате приняли первозданный вид. Бессмертный!
Пораженные, они вскочили со своих мест и, преисполненные трепета, поспешно склонились, сложив руки в приветствии:
— Нин Юаньжу приветствует Бессмертного.
— Нин Чунвань приветствует Бессмертного.
Их лица выражали крайнее потрясение от встречи с легендой, но в сердцах поселилась необъяснимая тревога: зачем Бессмертный пожаловал к ним?
— Му~ – Большой Чёрный Бык тихонько подал голос и принюхался. Какой густой аромат лекарств – точь-в-точь как когда-то пах сам Чэнь Сюнь.
— Оставьте церемонии. Мы просто зашли навестить Клан Нин, — Чэнь Сюнь взмахнул рукой, помогая им выпрямиться. — В прошлом я был связан со старейшинами вашего рода.
Нин Юаньжу на мгновение опешил. Оказывается, у их предков было благословение небес! Он почтительно произнес:
— Прошу Бессмертного занять почетное место! Третья сестра, скорее принеси тот чай, что доставили из Имперского Города.
— Прошу, присаживайтесь, я мигом всё подготовлю, — глаза Нин Чунвань засияли. Она отвесила глубокий поклон и поспешно вышла.
В комнате остались двое и бык. Нин Юаньжу чувствовал себя не в своей тарелке: его многолетняя выдержка дала трещину, и перед Чэнь Сюнем он ощущал себя сущим ребенком.
— Видно, Клан Нин не бедствует в эти годы, — Чэнь Сюнь присел на главное место, с улыбкой глядя на Нин Юаньжу. — Я слышал ваш разговор. Если у вас есть вопросы по фармакологии, можете задать их мне.
— Бессмертный, позвольте узнать… какова ваша связь с нашими предками? — У Нин Юаньжу пересохло в горле, но он всё же озвучил терзавший его вопрос. — Прошу, не поймите превратно, младший не смеет попусту беспокоить вас.
Он и не помышлял спрашивать о фармакологии: наверняка знания Бессмертного были за гранью понимания простых смертных.
— Нин Сы был моим наставником, — в глазах Чэнь Сюня промелькнула гордость. — Увидев, что наследие Клана Нин живо и по сей день, я уверен: дух Небес его милостью будет утешен.
Нин Сы?!
Хрусть!
Нин Чунвань, только подносившая чай к дверям, вздрогнула, услышав это имя. Чайник выскользнул из её рук и разбился вдребезги. На её лице отразился глубочайший шок.
Зрачки Нин Юаньжу сузились, в его душе бушевал шторм, а спина в мгновение ока покрылась холодным потом.
Это имя принадлежало глубокой древности. Настолько далекой, что стоило пролистнуть лишь несколько страниц их родословной, как оно появлялось на свет…
Они слышали, что бессмертные могут жить на сотни лет дольше смертных, но такая продолжительность жизни была просто немыслима!
Это же… настоящий старый монстр…
Однако лицо этого человека выглядело куда моложе их собственных. Оба застыли на месте, окончательно опешив.