Глава 123 «Небесные избранники выходят из уединения, ветер и облака сходятся воедино»
Давно опустилась ночь. Стоило взглянуть вверх – и можно было увидеть мириады звездных ковшей, инкрустированных в бархатный небосвод. Зрелище было ослепительным.
Весь Город Юйсюй сиял огнями, становясь еще более оживленным, чем днем. Сущность, ци и дух культиваторов в корне отличались от того, что можно было встретить у смертных.
На обратном пути к Горе Циньсянь Чэнь Сюнь перебирал приправы в пространственном мешке и травил байки Большому Чёрному Быку.
Заметив приглянувшуюся лавку, они заходили внутрь просто посмотреть. Все вокруг вели себя вежливо, и никто не выставлял их вон за то, что они ничего не покупают, нарушая негласные правила.
Впрочем, порой их донимали культиваторы Периода Очищения Ци, нашептывая о подпольных аукционах, устраиваемых культиваторами Заложения Основания, где якобы можно найти вещи, которых не сыщешь на обычном рынке.
Чэнь Сюнь был краток: стоило ему заявить, что денег нет, и «случайно» показать заткнутый за пояс Топор Рассекающий Горы, который даже не имел ранга, как всякое желание зазывать его пропадало.
Слова застревали у таких дельцов в горле. «Твою ж!», – только и оставалось им думать, прежде чем убраться восвояси и искать другую жертву.
Стоило городу наполниться, как из всех щелей полезли сомнительные личности. Не нужно было даже гадать: в конце всё свелось бы либо к приглашению в тайное царство с последующим грабежом и убийством…
Либо к внезапному появлению некоего «старшего брата», вызывающему шок у окружающих. Пытаться провернуть такие схемы с Чэнь Сюнем было слишком старомодно.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык с довольным видом вышли из лавки по изготовлению артефактов, так ничего и не купив.
— Старый Бык, идем домой готовить.
Чэнь Сюнь, казалось, насмотрелся вдоволь. Он приобнял Большого Чёрного Быка за шею:
— В голове у Меня уже созрело сто восемь способов приготовления волка Алой Молнии.
— Му?! — Большой Чёрный Бык боднул его, удивленно вытаращив глаза.
— Хе-хе, Симен Хэйню, не стоит недооценивать Мои таланты…
Чэнь Сюнь загадочно улыбнулся:
— Древесину журавлиного духа на самом деле можно использовать как приправу. Её особые свойства – это то, чем не обладает ни одно обычное духовное дерево.
— Му!
— Пошли-пошли.
Они перешли на легкий бег. Узнай кто, что великий культиватор Золотого Ядра позволяет себе такое поведение, у свидетелей наверняка выкатились бы глазные яблоки.
В этом городе великие культиваторы Золотого Ядра посещали лишь изысканные заведения, следуя правилу: «Вести беседы лишь с учеными мужами, не знаться с невеждами».
На Горе Циньсянь, в уединенной пещерной обители Жёлтого Ранга.
Чэнь Сюнь засучил рукава, взял в руки Топор Рассекающий Горы и расставил котлы да миски.
Они время от времени занимались взращиванием и полировкой этих старых товарищей, даже добавляли в них кое-какие материалы для изготовления артефактов, так что те совсем не выглядели ветхими.
На гладком плоском валуне лежала туша волка Алой Молнии. Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык уже провели свой ритуал перед началом пиршества.
Чэнь Сюнь то забегал в обитель за вещами, то раскладывал мясо. Большой Чёрный Бык следовал за ним шаг в шаг: где был хозяин, там был и он.
— Старый Бык, разжигай огонь, огонь!
— Му!
У входа в обитель разносился наглый смех Чэнь Сюня. Его искусство владения топором расцветало в воздухе, приправы были наготове, а кусок Древа Журавлиного Духа уже превратился в мелкую пыль.
Большой Чёрный Бык порой действовал суетливо и случайным движением сдувал часть специй на землю, за что тут же получал нахлобучку и порцию нравоучений.
Не каждому дано добиться славы и успеха. Таким бессмертным, как Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык, суждено было искать смысл жизни в мелочах повседневной культивации.
Они больше не посещали мелкие аукционы, днями напролет не выходя из дома. Одна только культивация отнимала большую часть их времени.
… Прошлое развеялось как дым, стряхнув пыль и грязь прожитых лет. Незаметно пролетел еще год.
До начала Столетнего Собрания Государства Гань оставался месяц. Город Юйсюй бурлил; в небе то и дело проносились летающие ладьи, зависали гигантские суда, а летающие духовные звери с шумом рассекали воздух.
Толпы учеников сект под предводительством старейшин прибывали в город. В центральных районах небесные избранники уже начали мериться силами в словесных битвах.
Павильон Сяньюэ в этом году выпустил ошеломляющую новость: фея Жэнь Вэй официально вышла из уединения. Она – лучший талант поколения в Павильоне Сяньюэ и обладатель Небесного Духовного Корня!
Менее чем за две сотни лет она достигла Периода Золотого Ядра, и её будущее казалось безграничным. Если она не погибнет на полпути, через несколько веков Павильон Сяньюэ обретет нового великого культиватора стадии Зарождающейся Души.
Ходили слухи, что её красота и характер были совершенны. При виде её сердца многих культиваторов, уже отрекшихся от мирских привязанностей, вновь наполнялись жаждой жизни…
Эта новость вызвала бурю. Кроме Секты Пурпурного Облака, небесные избранники всех великих орденов получили наставления от учителей: если удастся завоевать сердце этой девы, можно сэкономить несколько сотен лет тяжких трудов!
Секта Пурпурного Облака не желала уступать. Фея Му Цин тоже объявила о выходе из уединения – лучшая в своем поколении, еще одна обладательница Небесного Духовного Корня.
На Цветочном балу их соперничество обещало быть захватывающим, и многие культиваторы следили за этим даже пристальнее, чем за битвами талантов!
Однако лучшие из лучших девяти других сект хранили высокомерие. Они готовились выставить арены в центре города, излучая непоколебимую уверенность.
Кун Юнъюань из Секты Лазурного Солнца даже бросил вызов:
— Надеюсь, небесные избранники других земель смогут пробудить во мне хоть каплю интереса…
Множество девушек-культиваторов были очарованы его словами. Такой величественный мужчина казался идеальным даосским супругом.
Но вдали от всей этой суеты две фигуры двигались наперерез потоку прибывающих в город людей.
Солнце клонилось к закату, вечерняя прохлада словно добавляла последнюю нотку печали в финал чьей-то истории, которую уже нельзя было переписать.
Они толкали перед собой деревянный гроб, со спокойствием в глазах направляясь к выходу из города. Культиваторы провожали этого человека и духовного зверя удивленными взглядами.
Ли Мяо ушел. Он так и не дотянул до начала празднества, испустив дух в своей жалкой лачуге.
Когда Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык проходили через северный район, они решили навестить его, но Ли Мяо был мертв уже три дня. Его нехитрые пожитки разворовали, оставив на нем лишь пожелтевшую белую одежду.
О причинах его смерти среди местных культиваторов ходили разные толки: кто говорил – от старости, кто – от горя, после того как его обманули на духовные камни.
У Ли Мяо не было друзей. Он жил скромно, лелея мечту дождаться Столетнего Собрания, купить Пилюлю Заложения Основания и обрести свой дом.
Очевидно, он знал, что его дни сочтены, или, возможно, ему не хватало камней для покупки пилюли – иначе он не стал бы так отчаянно обивать пороги Павильона Сюсинь.
Чэнь Сюнь понимал состояние его тела. Раз уж им суждено было встретиться, он подготовил для него флакон восстанавливающих пилюль, чтобы тот хотя бы дожил до конца собрания и не уходил с таким грузом сожалений.
Но непостоянство мира таково, что даже великий культиватор Золотого Ядра не в силах предсказать чужую судьбу. Они опоздали.
Сухие ветви у дома Ли Мяо были обломаны и растоптаны, ветер разнес их в разные стороны – похоже, здесь побывало немало людей…
За городскими стенами по-прежнему было шумно, закат окрашивал небо в багрянец, и группы культиваторов с веселым смехом шли навстречу друг другу.
Чэнь Сюнь и Большой Чёрный Бык похоронили гроб на Великих Равнинах Небесного Разлома, за пределами Государства Гань. Места вокруг были дикими и пустынными – возможно, здесь его вечный сон никто не посмеет потревожить.
Чэнь Сюнь не стал ставить памятник или проводить пышные ритуалы. Вместо этого он заиграл на соне, а Большой Чёрный Бык вторил ему звоном колокольчика. Эта пустошь стала последним пристанищем для того, кто трудился, но так и не смог вырваться из оков обыденности.
Казалось, Чэнь Сюнь хоронит не Ли Мяо, а самого себя – того, кем он мог бы стать. В конечном счете все они были обычными людьми.
В их глазах не было ни жалости, ни скорби. Все чувства словно выветрились. Они просто сидели в медитации перед одиноким холмиком, храня молчание.
— Собрат даос, доброго пути. Дальше не провожаем.
— Му~
Жёлтая пыль накрыла их фигуры. Посреди серой бескрайней мглы их тела обратились в мириады искр и в одно мгновение исчезли.
Очки Долголетия, полученные в этом году, они вновь вложили в Защиту.