Глава 64 - Второй этап плана — успех?
Впрочем, уныние на лице Бай Сяосин длилось недолго. Вскоре оно сменилось решимостью.
Подумаешь, первый этап провалился. Будут второй, третий… сотый, тысячный, десятитысячный!
Даже если придётся умереть — она будет продолжать! Она ни за что не потеряет мужа!
— Что ты такого натворила? Судя по словам Цинфэна, здесь есть что-то, о чём я не знаю? — внезапно серьёзно спросила Бай Лиюэ.
Лицо Бай Сяосин застыло.
Из-за её невнимательности муж умер, а она в это время сидела в больнице у кровати Чжан Цзысюаня… Каждый раз, когда она вспоминала об этом, у неё перехватывало дыхание.
Подумав, Бай Сяосин решила не рассказывать сестре и отмахнулась:
— Не спрашивай. Сейчас главное — вернуть твоего зятя! Сестра, ты же не хочешь, чтобы Ее росла без отца или без матери?
Услышав это, Бай Лиюэ почувствовала что-то неладное.
Но что именно — объяснить не могла. Видя, что сестра уклоняется от ответа, Бай Лиюэ округлила глаза и прошептала чуть ли не шёпотом:
— Ты что, правда ему изменила, и он узнал?
— Быть такого не может!
Бай Сяосин, не задумываясь, отрезала и с обидой сказала:
— Сестра! Раньше! Сейчас! И в будущем! У меня был только твой зять. Как ты можешь так говорить?!
Бай Лиюэ, видя, что сестра начала заводиться, подумала: раз дело не в измене, то из-за чего Чжао Цинфэн так рвётся развестись?
— Ладно, в любом случае Чжао Цинфэн настроен решительно. Думаю, тебе нужно готовиться к долгой борьбе.
— покачала головой Бай Лиюэ.
— Это неважно, — твёрдо сказала Бай Сяосин. — Один мудрец говорил: я не буду решать, сколько продлится эта битва. Не верну мужа — не успокоюсь. Какой бы ценой, но я должна вернуть его.
— Чёрт, а у тебя прямо дух захватывает от таких речей, — изумлённо сказала Бай Лиюэ. — Использовать эту цитату в таком контексте — это надо уметь… Но ты подумала, что будет, если Чжао Цинфэн найдёт себе другую?
Бай Сяосин опешила. Спустя мгновение она с тревогой произнесла:
— Вряд ли… он же не такой.
Бай Лиюэ не удержалась и снова взглянула на мужчину на кухне. Статная фигура, сосредоточенный взгляд — даже готовит он как-то особенно привлекательно… Сердце её ёкнуло. Она прокашлялась и сказала:
— Кто знает?
Бай Сяосин укоризненно посмотрела на неё:
— Ну скажи хоть что-то обнадёживающее, что ли.
В этот момент она вспомнила о Су Цюрань. Вот это соперница!
До сих пор она не могла понять, как муж умудрился с ней связаться.
Но Бай Сяосин не собиралась сдаваться. Неужели восемь лет наших отношений проиграют какой-то маленькой шлюшке?
Бай Лиюэ сказала:
— Сяосин, думаю, всё это не главное.
— А что главное?
— Ты должна действительно измениться. Так, чтобы Чжао Цинфэн это увидел. Кто заварил кашу, тот и расхлёбывает. Чтобы погасить его гнев, ключ — в твоём «названном братце».
Бай Сяосин помрачнела и тут же сказала:
— Даже не произноси эти три слова! Я давно порвала с ним все связи!
— Этого мало! Скажи честно, этот ваш Цзысюань — он что-то сделал Чжао Цинфэну? — спросила Бай Лиюэ.
— Может быть, — нахмурилась Бай Сяосин. — Пока я выясняю. Если он и правда причинил вред мужу, я с ним разберусь.
— Ну, надеюсь, ты сдержишь слово.
Бай Лиюэ вдруг сказала:
— Только не натвори снова непоправимых дел из-за этих глаз. Судя по настрою Чжао Цинфэна, твои шансы сейчас и так ничтожно малы.
— Но шанс есть даже у ничтожной вероятности! — уверенно заявила Бай Сяосин.
— Ага, купи лотерейный билет за два юаня — вдруг выиграешь десять миллионов!
Услышав язвительную насмешку сестры, Бай Сяосин недовольно зыркнула на неё:
— Я просила тебя поддержать меня, а не высмеивать.
— И хватит про эти глаза!
Бай Лиюэ нахмурилась:
— Думаю, тебе лучше во всём признаться. Это было извинительно, и он, возможно, поймёт.
Бай Сяосин стиснула зубы:
— Не нужно! Зачем ворошить прошлое, чтобы оно портило настоящее? Тот человек больше не появится. В конце концов… он мёртв.
...
— Ужин готов!
Чжао Чинфэн поставил на стол щедрый ужин — четыре блюда и суп — и, крикнув двум женщинам на диване, пошёл звать Чжао Ее.
Он шёл тихо.
Незаметно подкравшись к спине Чжао Ее, он увидел, что она сидит, без конца нажимая на кнопку автоматического карандаша.
Щёлк. Щёлк. Щёлк...
Чжао Цинфэн взглянул на её тетрадь. Лицо его потемнело, и настроение испортилось.
Девчонка писала сочинение на тему «Мой папа».
Ужин уже был готов, а у Чжао Ее в слове «папа» не хватало последнего иероглифа.
— Чжао! Ее!
Чжао Цинфэн процедил эти слова сквозь зубы.
Чжао Ее вздрогнула и испуганно обернулась, увидев мрачное лицо отца.
Она заискивающе улыбнулась:
— Папа… ты чего?
Чжао Цинфэн холодно усмехнулся, указывая на её тетрадь:
— Не называй меня папой. Зови лучше «папаша-недоделка».
Чжао Ее взглянула на тетрадь и быстро дописала недостающий иероглиф, после чего схватила отца за руку и, тряся её, затараторила:
— Ну вот, теперь же «папа»!
Чжао Цинфэн с досадой вздохнул:
— Марш есть! Поешь — и за уроки. Сегодня вечером ни минуты за телефоном, поняла?
— А-а-а?
Лицо Чжао Ее вытянулось.
Она нехотя поплелась за отцом.
Такое выражение лица, будто у неё отобрали восемь карандашей и пять ластиков.
Бай Лиюэ, увидев это, рассмеялась:
— Ее! Ты чего такая кислая? Съела горькую дыню?
Чжао Ее взглянула на отца, быстро подбежала к тёте, обняла её и, энергично закивав, сказала:
— Да! Папа только что дал мне очень-очень горькую дыню!
Бай Сяосин тоже не удержалась от смеха. Глядя на милую дочку, она немного приободрилась.
Но тем сильнее она ненавидела себя: как же она умудрилась довести такую хорошую семью до такого…
Вскоре.
Все четверо уселись за стол.
Бай Сяосин сказала:
— Милый, я сегодня переночую здесь.
Чжао Цинфэн, не поднимая головы, спокойно положил себе еду и процедил два слова:
— Нельзя.
Бай Сяосин, занервничав, хотела что-то сказать, но Бай Лиюэ, сидевшая рядом, поспешно схватила её за руку.
Она прошептала ей на ухо:
— Не торопись. Чем сильнее давишь, тем хуже эффект.
Бай Сяосин взяла себя в руки, но внутри всё кипело: как тут не торопиться? Скоро первое июля, Чжао Ее на каникулы, а пятнадцатого июля — слушание по их разводу...
Стоп, каникулы Ее?
Взгляд Бай Сяосин переместился на лицо Бай Лиюэ.
И точно: Бай Лиюэ, мягко улыбнувшись, обратилась к Чжао Цинфэну:
— Скоро у Ее летние каникулы. Что планируешь?
Чжао Цинфэн, услышав это, на мгновение замер и задумался.
— А что, у тебя есть дела летом? — тут же спросила Бай Лиюэ.
Чжао Цинфэн кивнул и честно признался:
— В среду я выхожу на работу.
Бай Сяосин поспешно сказала:
— Милый, зачем тебе работать? Если нужны деньги — так я дам!
Чжао Цинфэн промолчал, лишь продолжал накладывать себе еду.
Бай Лиюэ с укором посмотрела на сестру: «Ну и зачем ты так? Раньше бы хоть предложила, а то всё молчала».
Впрочем, то, что Чжао Цинфэн пошёл работать, она считала хорошим знаком.
Мужчина должен иметь своё дело.
Втайне поставив Чжао Цинфэну плюс, Бай Лиюэ сказала:
— И ты, и Сяосин будете заняты. Пусть Ее на каникулах побудет со мной. Ты будешь забирать её после работы.
Чжао Ее, у которой загорелись глаза, воскликнула:
— Хорошо-хорошо!
Чжао Цинфэн подумал и сказал:
— Придётся так и сделать.
Бай Лиюэ многозначительно подмигнула Бай Сяосин: «Видишь, вот это работает!»
Бай Сяосин незаметно показала сестре большой палец.
Дочь — то, что связывает мужа с домом. Действовать через Чжао Ее — самый верный путь.
К тому же, с сестрой в качестве посредника, муж не так быстро начнёт крутить роман с кем-то другим.
От этой мысли Бай Сяосин стало легче.
Она решила, что второй этап плана по возвращению мужа можно считать частично успешным.
P.S.: Поздравляю всех читателей-«генералов» с Новым годом! Пусть сбудутся все желания!
Праздники выдались хлопотными, но с первого февраля книга будет выходить по три главы в день!
Ну и напоследок — поддержите лайком!