Глава 576 - Цинфэн в самом расцвете (Финал)
Три года спустя.
Город Тяньнань.
Элитный жилой комплекс «Усадьба Юйцзян».
— Сяобай, вы с сестрой когда вернетесь?
Одной рукой покачивая колыбель, Чжао Цинфэн прижал к уху телефон и звонил Бай Сяосин.
Незаметно подступил сороковой день рождения, но старина Чжао не придавал этому особого значения и даже словом не обмолвился.
— Любимый, мы по магазинам ходим, вернемся попозже!
На том конце связи стоял легкий галдеж — судя по всему, женщины находились в торговом центре.
Мужчина тяжело вздохнул: — Так попроси сестру вернуться! Я один с этими двумя егозами уже не справляюсь!
— Ой, перетерпи как-нибудь, всё давай!
Бай Сяосин бросила трубку, не дожидаясь ответа.
Уголки рта Чжао Цинфэна нервно дёргнулись, а в груди шевельнулось странное чувство дежавю.
Опустив смартфон на столик, он посмотрел на крошек в колыбели — его одновременно душили и смех, и праведный гнев.
— Погодите, вот вернется ваша матушка, устройте ей знатную побудку, слышали?
Это были две сестренки-близняшки: одну звали Чжао Жосин, а другую — Чжао Жоюэ.
Обе — дочери Бай Лиюэ.
Никто и помыслить не мог, что Бай Лиюэ решится на детей последней, зато забеременела двойней, обрадовав всё семейство.
Последние годы Бай Сяосин то и дело увозила Чжао Цинфэна обратно в этот дом.
Сегодня они как раз вернулись в «Усадьбу Юйцзян», и так совпало, что это был сороковой день рождения Чжао Цинфэна.
Поскольку девчонки возвращаться не собирались, о готовке не могло быть и речи. Чжао Цинфэн возился с дочурками, а на его лице сияло абсолютное, ничем не омраченное счастье.
Вскоре у входной двери послышался шум.
Чжао Цинфэн уже собирался шагнуть в прихожую, как створка распахнулась сама.
— Папочка, с днем рождения!
В прихожую, озазарно улыбаясь, ввезла тележку Чжао Ее, на которой возвышался роскошный праздничный торт.
Чжао Цинфэн замер на месте.
А следом за Чжао Ее в прихожую одна за другой стали заходить Бай Сяосин, Бай Лиюэ, Чжоу Мэй, Су Цюрань, Чэнь Лэси, Юнь Лань, Сяо Шулин, Юань Цзяцзя…
Множество дорогих лиц, а с ними и их малыши, заполнили просторную гостиную.
На каждом лице цвела искренняя улыбка.
— Ну что, любимый, неожиданно? — со смешком спросила Бай Сяосин. — Потрясено твоё воображение?
Чжао Цинфэн горько усмехнулся: — Эй, мне же не сто лет в обед, к чему этот цирк? Да еще и всех согнали, устроили тут грандиозное представление…
Слова-то он говорил такие, но любой бы заметил, как у старины Чжао внезапно покраснели глаза.
— Папа! Живей иди сюда!
Чжао Ее, распустившаяся юным цветком восемнадцатилетняя красавица, унаследовавшая безупречную красоту матери, подлетела к дивану, мертвой хваткой вцепилась в руку отца и повлекла его за собой в столовую.
— Ох, погоди ты, не тяни, сам дойду… — заворчал Чжао Цинфэн.
Но разве своенравная Ее стала бы слушать? Дотащив родителя до стола, она решительно усадила его на главное место во главе стола.
Чэнь Лэси водрузила на голову Чжао Цинфэна цветастый колпак и лукаво протянула: — Братец Чинфэн, загадывай желание!
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
Чжао Цинфэн сидел неподвижно, окруженный плотным кольцом самых дорогих людей.
Глядя на тех, кто составлял весь смысл его жизни, мужчина чувствовал, как горло сжимает спазм, а глаза заволакивает влажной пеленой.
— С днем рождения тебя… — затянул кто-то неуверенно.
И тут же хор женских голосов подхватил мелодию.
Они отбивали такт руками, пели с таким чувством и надрывом, что у каждой во взгляде читалась безграничная нежность, устремленная на Чжао Цинфэна.
— С днем рождения тебя!
Песня отзвучала.
Чжао Ее радостно завизжала: — Папа, задувай свечи и загадывай желание!
Чжао Цинфэн с улыбкой кивнул, сдул огоньки и прикрыл веки.
Пусть через десять, пятьдесят и сто лет мы всегда, во веки веков будем вместе…
Загадав заветное, он снял праздничный колпак.
И, усмехнувшись, поинтересовался: — Кто автор сего грандиозного замысла? Удивить-то удивили, но режиссура хромает на обе ноги!
Из толпы донесся неуверенный голосок молодой женщины лет двадцати: — Это я…
— Ого, неужто Цзяцзя! А я грешным делом подумал, что Лэ Си голову ломала!
Чжао Цинфэн опешил, никак не ожидав такого от Юань Цзяцзя.
Чэнь Лэси возмущенно всплеснула руками: — Эй, это намек на что?!
— Ха-ха-ха!
Все вокруг дружно расхохотались.
В атмосфере всеобщего веселья и безмятежности Чжао Цинфэн встретил свой сороковой день рождения.
***
Наступил новый день.
Проснувшись утром, Чжао Цинфэн бросил взгляд налево, затем направо — его женщины спали крепким, сладостным сном, и он решил не тревожить их покой.
Ближе к полудню все семейство вернулось в особняк у озера Золотых Карпов.
Стоило переступить порог, как Чжао Цинфэн тут же схватил свою заветную удочку и отправился рыбачить.
— Сестра, ты только посмотри на него: целыми днями с удочкой сидит, какой организм это выдержит? Хоть бы слова ему сказала! — недовольно протянула Бай Сяосин, сердито дуя губы.
Они с Бай Лиюэ сидели на крыше особнялка, подставляя лица ласковому солнцу. Время будто обошло их стороной: те же ослепительные красавицы с безупречной кожей, а их точеные белые ножки казались на солнце почти прозрачными.
Бай Лиюэ презрительно фыркнула: — Ой, Бай Сяосин, где твоя логика? Если мужчина не рыбачит, ты хочешь, чтобы он налево по бабам бегал?
Бай Сяосин лукаво закатила глаза: — Да я не об этом! Часами пропадает у воды… Лучше бы мы эти часы потратили… ну, на кое-что поинтереснее, разве плохо?
— Тьфу на тебя, язык без костей, средь бела дня такое говоришь! Будто от рыбалки здоровью вред, а от твоих затей — сплошная польза?
Щеки Бай Лиюэ мгновенно залились краской, она шутливо шлепнула сестру, но во взгляде промелькнуло вполне определенное предвкушение.
В комнате на втором этаже тоже шла оживленная беседа двух женщин.
— Тетушка, неужто ты сегодня в офис не поедешь? — с улыбкой поинтересовалась Су Цюрань.
Чжоу Мэй сидела на краешке кровати, укачивая на коленях малыша и тихонько напевая колыбельную, а услышав племянницу, наградила ее суровым взглядом: — Сама прекрасно знаешь! Вчерашний вечер… спроси себя, отправь я тебя сейчас на работу, много бы сил осталось?
Су Цюрань хихикнула и тихонько проговорила: — А мне кажется, я вполне огурцом, и сегодня вечером еще смогла бы…
— Ха, сказочница! — холодно бросила Чжоу Мэй, поражаясь толстокожести девчонки. — Хочешь глупостями заниматься — твое дело, ко мне не лезь!
— Тогда я к Лэ Си пойду.
На кухне в этот момент Чэнь Лэси чихнула на весь дом — да так смачно, что аж задохнулась.
Наморщив носик, она пробормотала: — Кто это там кости мне перемывает? Наверняка Бай Сяосин, зараза!
Хлопотавшая у плиты Чу Цинъи лишь покачала головой, мягко улыбнувшись.
Годы ничуть ее не испортили; благодаря тому, что Чжао Цинфэн подпитывал ее тело духовной энергией, она стала еще более цветущей и аппетитной.
— Мам, а что это ты варишь? — с любопытством уставившись на глиняный горшок, спросила Чэнь Лэси.
— Для здоровья полезно, — бросила Чу Цинъи.
Глаза Чэнь Лэси загорелись, она тут же бросилась к плите: — Ой, дай-ка я сниму пробу!
Шлеп!
Чу Цинъи отвесила дочери звонкий шлепок по руке.
Та отдернула ладонь, обиженно скривившись: — Мам, ты чего драться-то сразу?
— Руки распустила, — отчитала ее Чу Цинъи, а потом, вспомнив что-то свое, густо покраснела, став еще краше. — Это не для тебя зелье.
— Ну и ладно.
Скучно вздохнув, Чэнь Лэси удалилась из кухни.
В гостиной на диване рядком сидели две женщины.
— О, Шулин, Цзяцзя, вы сегодня тоже из дома ни ногой? — бросила на ходу Чэнь Лэси.
— На улице жарища, а тут такая прохлада! — с улыбкой отозвалась Юань Цзяцзя.
— Понятно, — кивнула Чэнь Лэси, плюхнулась на диван и принялась бесцеремонно пихать Сяо Шулин в бок: — Слышь, ты чего рассиделась, уступи место, у тебя задница шире дивана!
— Сама ты шире! — взъярилась Сяо Шулин.
Чэнь Лэси хитро прищурилась и повернулась к Юань Цзяцзя: — Цзяцзя, скажи честно, ведь правда у нее фигура необъятная?
Юань Цзяцзя лишь мягко улыбнулась, предпочитая оставаться в стороне от женских баталий.
Опустив взгляд на собственный едва заметно округлившийся животик, она ощутила абсолютное, безмятежное счастье.
Сяо Шулин надула губки: — Чэнь Лэси, прекращай язвить, я предупреждаю!
Не добившись от Юань Цзяцзя поддержки, Чэнь Лэси надулась: — Ах так! Юань Цзяцзя, ты неблагодарная предательница, забыла, кто тебе помогал в свое время? Думаешь, без меня у тебя бы хоть шанс появился?
Припомнив былое, Сяо Шулин мгновенно сникла и забормотала что-то невнятное.
В конце концов, долг платежом красен, а натворив дел в прошлом, особо не поспоришь…
Во дворе особняка.
— Ха! Я! — раздавались резкие выкрики.
Малыши Чжао Няньсин и Чжао Сян Ань с предельной серьезностью отрабатывали удары.
Юнь Лань стояла напротив с абсолютно каменным выражением лица.
— Сейчас закладывается ваш фундамент, малейшая расслабленность недопустима, — холодно чеканила она каждое слово.
Чжао Сян Ань усердно закивал: — Тетушка Юнь Лань, не волнуйтесь, я буду стараться изо всех сил, чтобы в будущем защищать младшего брата Няньсина!
Чжао Няньсин тоже яростно затряс головой: — И я буду стараться! А потом задам бате такую трепку, чтобы он забыл, куда дорога ведет!
Услышав это, Юнь Лань едва не расхохоталась.
А сам господин Чжао пребывал в полном неведении относительно происходящего. Он самозабвенно, душой и телом погрузился в рыбалку.
Правда, клева не было от слова совсем, и от этого становилось тоскливо.
Тогда он извлек из кармана смартфон и принялся бездумно листать ленту.
И тут наткнулся на короткое видео в аккаунте Чжао Ее.
Никаких подписей, лишь две переплетенные в замок руки.
Чжао Цинфэн взвился на ноги, словно пружина.
Тут же набрав номер дочери, он заговорил сорванным от бешенства голосом: — Ее, немедленно докладывай: чьи это руки на видео? Неужели твои и этого паршивца?!
В трубке послышалось неуверенное блеяние: — Пап, ну чего ты начинаешь…
— Чего я начинаю?!
Глаза Чжао Цинфэна налились кровью. Подавляя подступавшую ярость, он заговорил зловеще-угрожающим тоном: — Детка, ты только поступила в университет, главное сейчас — учеба…
— Ой, да знаю я, не переживай так!
Видя, что дочь не внемлет голосу разума, Чжао Цинфэн сорвал маску дипломатии и перешел в контратаку, изливая всю родительскую боль: — Поглядел я на этого хлыща — рожа больно смазливая, до меня ему как до луны, точно баламут и проходимец! Слушай отца, бросай его немедленно, я же добра тебе желаю, иначе обожжешься так, что век не оправишься!
— Пап, прекрати, ты совсем его не знаешь… — робко попыталась защититься Чжао Ее.
У старика окончательно сорвало крышу, зубы скрипели так, что казалось, крошки полетят: — Где этот щенок?! Скинь координаты, я собственной персоной еду проводить воспитательную беседу!
— Пап, что ты говоришь? Алло? Не слышу, связь пропала…
Предсказуемо раздались короткие гудки.
Покипев еще пару минут, Чжао Цинфэн вдруг неожиданно для самого себя усмехнулся.
А ведь девчонка-то выросла…
Устроившись на рыбацком стульчике, он вознамерился было закурить, но пошарил по карманам — пачка оказалась пустой.
Тогда он сорвал стебелек тростника, зажал его в зубах и вдруг ощутил странную, звенящую легкость во всем теле.
Легкий ветерок овеял лицо, на глазах Чжао Цинфэна выступили горячие слезы, а уголки губ сами собой поползли вверх, тронутые безмятежной улыбкой.
Легкая лодка миновала тысячи тяжелых горных хребтов.
С сегодняшнего дня —
И во все последующие дни
Жизнь Цинфэна будет в самом цвету.
(Цветы падают, завершая историю)
——————————————
Незаметно подошла к концу и история Чинфэна.
Выстукивая последние знаки на клавиатуре, Топор испытывал целую бурю эмоций.
Честно говоря, эта книга ежемесячно приносила десятки тысяч, да и друзья советовали продолжать доить проект, но Топор решил иначе: Чинфэн и так стал непобедимым божеством, писать дальше — лишь разводить воду ради знаков. Для меня читательский опыт дорогих братьев всегда стоял выше гонораров.
Но помните:
Конец одной истории — всегда начало новой.
История Чжао Линьань стартует уже совсем скоро, и я очень надеюсь на вашу неизменную поддержку.
Новая книга выдержана в том же жанре городского поиска возлюбленной, но выйдет чуточку легче и динамичнее. Топор торжественно обещает: в новинке по-прежнему не будет систем и рогов.
Что ж, до новых встреч.