Глава 561 - Домой!
(Ранее я уже описывал сцену автомобильной аварии с другого ракурса, но некоторые упорно продолжали считать, что Бай Сяосин изменила мужу и наставила рога Чжао Цинфэну… С самого начала и до конца я ни разу не утверждал, что она изменила. Раз уж вам так нравится домысливать лишнее, продолжать эту сюжетную линию кажется избыточным, так что я просто вырежу её. Тем более что история подходит к концу.
Главное — всегда найдется толпа людей, готовых критиковать ради самой критики. Кое-кто даже утверждал, будто в самом начале Чжао смотрел короткий видеоролик… Хах, я черным по белому в первой главе написал, что это была фотография, а не запись свадебного обряда с испитием вина из связанных лентами кубков. Кто не верит — может перечитать. Более того, смею заявить: сцена свадьбы из предыдущей главы полностью совпадает с тем, что рисовалось в моем воображении, когда я писал самую первую главу.
Иными словами, с самого зачина планировалось её искупление. Я даже Су Люли из прошлой книги отбелил, а у нашей Сяо Бин за душой не было и малейшего греха — она даже за руки никого не держала! С чего бы вдруг ей нельзя было простить прегрешения? Да, она скрывала правду от Чжао Цинфэна и порой выказывала слишком много терпимости к Чжан Цзысюаню, но по моей задумке измены не было и в помине. Что же до слухов о том, что братец Цзысюань подсыпал ей что-то в напиток… случись такое на самом деле, исход был бы только один.
Прикончить братца Цзысюаня, а затем покончить с собой.
Еще после автокатастрофы Бай Сяосин открыто говорила, что тоже должна понести наказание. Если бы Чжао не пришел в себя, она поклялась выследить убийцу, отомстить за него, передать Еэ на попечение старшей сестры, а после — свести счеты с жизнью. Учитывая её характер, она бы довела задуманное до конца.
Поэтому, сможет ли Чжао возродиться или нет, у братца Цзысюаня не было ни шанса. Его появление на страницах книги сводилось лишь к тому, чтобы отгрести побоев. Убедительно прошу вас прекратить строить собственные безумные теории.)
————————————————
Наблюдая за тем, как он сам лупит человека, Чжао Цинфэн испытал странную, щемящую бурю эмоций.
После чего легко покачал головой и неспешно зашагал прочь.
Всё дальнейшее развивалось строго по следам воспоминаний.
Он видел собственное падение, видел, как постепенно превращается в мерзавца.
Видел, как в его жизни один за другим возникали знакомые силуэты.
Лицо Чжао Цинфэна невольно омрачилось: до рокового рубежа оставались считанные мгновения, и именно в тот день Бай Сяосин… расстанется с жизнью.
Сердце Чжао охватил глухой, липкий страх.
Страх этот достиг своего апогея с возвращением Гу Чэна.
В груди зрело безумное, исступленное желание: а что, если попытаться вспять повернуть саму историю?..
В тот день.
Элитный жилой комплекс «Усадьба Юйцзян».
С того самого момента, как между Чжао Цинфэном и Чэнь Лэси всё произошло на глазах у всех, Бай Сяосин съехала с квартиры.
Душа её раскололась надвое, обратившись в острую кровоточащую рану.
Каждый вечер забытье приносило лишь обжигающее зелье.
Не стал исключением и этот вечер.
Сжав в пальцах экран телефона с запечатленным на нем лицом Чжао Цинфэна, Бай Сяосин сделала большой глоток из горлышка, а затем глупо, надломленно захихикала.
— Любимый мой… мы всё-таки расстались… как же мне больно…
Она то заливалась бессмысленным смехом, то захлебывалась горькими, безотрадными слезами.
Неизменным оставалось лишь одно: бутылка за бутылкой спиртное исчезало в её чреве.
Пока наконец пелена забвения не заволокла сознание окончательно. Пустая бутылка выскользнула из ослабевших пальцев, звонко ударившись о пол. Раскинувшись на диване, она бессвязно бормотала:
— Любимый… я не могу потерять тебя, но я… всё равно потеряла… я больше не хочу… не хочу жить…
Глаза Чжао Цинфэна в этот миг налились слезами.
Спустя долгие мгновения он бесшумно шагнул из тени и бережно укутал Бай Сяосин теплым одеялом.
— Прости меня, Сяо Бин, — едва слышно выдохнул он.
Во взгляде Чжао читалась тяжелая, неизбывная вина.
Ибо он принял решение: не менять ничего.
Бай Сяосин ушла из жизни не из-за случайного стечения обстоятельств. Она… сама желала смерти.
Все эти страхи перед возмездием со стороны клана Юнь были лишь предлогами. При том влиянии, которым обладал клан Бай, даже убей она Гу Чэна, её родные сумели бы замять дело, не допустив смертного приговора.
Подлинной причиной самоубийства Бай Сяосин стало глухое отчаяние: она уверилась, что их разрыв с Чжао Цинфэном окончателен и бесповоротен.
Её характер был соткан из противоречий: порой несокрушимо твердый, временами он рассыпался в прах от малейшего дуновения.
Чжао Цинфэн понимал: даже спаси он её на этот раз, финал вряд ли изменился бы.
— Эх! —
Тяжелый вздох сорвался с его губ, и он беззвучно растворился во мраке.
Шло время, и Чжао Цинфэн продолжал безмолвно ждать.
Этот день неизбежно настал.
Став свидетелем того, как Бай Сяосин поднимает пистолет, он лишь взмахнул рукой, в мгновение выдергивая её душу из тела — по крайней мере, так она была избавлена от физических мук…
Бай Сяосин погибла.
Чжао Цинфэн неотступно следовал за тенью.
Лишь когда тот, прежний Чжао Цинфэн из этой эпохи, осознал истинную силу хурмы, он наконец обрел душевный покой.
Он молча покинул дом, избавив себя от зрелища: эта безумная Бай Сяосин во что бы то ни стало вознамерилась сделать из него нового Нань Цайчэня.
Пусть даже в роли этого книжного персонажа выступал он сам, со стороны всё это выглядело слишком нелепо. Лучше не видеть — глаз целее будет.
Лишь с наступлением вечера.
Он вновь появился у жилого комплекса «Престиж». Обретя бестелесную форму, он тем не менее не мог проникать сквозь толщу стен.
Пришлось вновь принимать плотский облик и отпирать тяжелую дверь отпечатком пальца.
Пройдя внутрь, он огляделся и отыскал в уголке заветную урну с прахом, которую бережно спрятала Бай Лиюэ.
В груди Чжао Цинфэна затрепетало лихорадочное волнение.
Двадцать с лишним лет ожиданий ради этого единственного мига.
Стоило заполучить урну, и Сяо Бин обрела бы шанс на истинное воскрешение.
Взгляд Чжао был полон сложной гаммы чувств. Осторожно, словно хрупчайшее сокровище мира, он подхватил сосуд и прижал к груди.
Лишь теперь грудь его покинул долгий, облегченный выдох.
Теперь ему стало до конца ясно: тот загадочный вор, что похитил прах прежде — не кто иной, как он сам из будущего.
Собираясь уходить, он бросил случайный взгляд в сторону спальни Бай Сяосин.
Должно быть… хурма уже вернула её к жизни!
Шагнув вперед, Чжао нащупал дверную ручку.
Ему страшно захотелось заглянуть внутрь, хотя бы краем глаза взглянуть на живую Сяо Бин.
Но уловив из-за двери ровное дыхание спящего человека, он помедлил несколько секунд и всё же отступил назад, решительно направляясь к выходу.
…
Наступил следующий день.
Чжао Цинфэн по-прежнему не спешил уходить.
Поразмыслив, он твердо решил повидаться с Бай Сяосин.
Ближе к полудню.
Облачившись в просторный плащ и не обращая внимания на странные взгляды прохожих, он уселся на мостовой у входа в оживленный торговый переулок.
Нынешний Чжао Цинфэн, с ослепительно белыми волосами и бородой, источал едва ли не старческую благостность и несгибаемый дух древних отшельников.
Около пяти часов вечера.
Вдалеке показалась компания: мужчина и две женщины неспешно прогуливались, бережно ведя за ручку маленькую девочку.
Это был он сам из прошлого, приведший сестер Син и Юэ на ужин.
Заметив прячущуюся за медицинской маской, беззаботную Бай Сяосин, Чжао Цинфэн не удержался от пророчества:
— Уважаемая госпожа, лицо ваше омчено зловещей печатью, не ровен час — постигнет вас великая беда!
Всё дальнейшее произошло точь-в-точь как в главе четыреста девятой.
Разница была лишь в том, что молодой Чжао из этой эпохи казался острием обнаженного клинка, тогда как странник во времени, перешагнувший через два десятилетия тягостного опыта, обрел в глубине глаз мудрую патину веков и мягкую, нетронутую суетой сдержанность.
Видя, как прошлая версия самого себя хватает его за грудки, Чжао Цинфэн не стал уподобляться буйным мальчишкам. Поднявшись с земли, он легким, небрежным движением высвободился из хватки, натянул капюшон на голову и растворился в толпе.
Встреча с Бай Сяосин состоялась.
Заветное желание Чжао было исполнено.
Пора возвращаться!
В пустынном переулке согбенная фигура Чжао Цинфэна с каждым шагом распрямлялась всё увереннее.
Вскоре осанка его стала прямой и гибкой, словно сосновый ствол.
Белоснежные седины стремительно потемнели, а подернутые тусклой поволокой старческие глаза вновь обрели юношескую остроту и блеск.
Буквально за несколько мгновений Чжао Цинфэн вернул свой истинный возраст: статный, с правильными чертами лица, он казался еще более притягательным и уверенным, чем прежде.
Бросив прощальный взгляд назад, он больше не сомневался.
Извлечь из складлок одежды тускло-зеленый нефритовый брусок, Чжао сжал его в пальцах, и камень рассыпался на мелкие крошки.
Яркая вспышка вырвалась из осколков, мгновенно окутав его плотным коконом.
Знакомое ощущение разрывающего плоть пространства вернулось вновь, но закаленный испытаниями Чжао перенес его с каменным лицом, даже не позволив себе издать ни звука.
Трудно сказать, сколько прошло времени — быть может, одно биение сердца, а быть может, целая вечность.
Когда веки Чжао Цинфэна вновь распахнулись, перед ним вновь во всей красе предстала вершина горы Тайшань.
Стоял залитый палящим солнцем полдень, вокруг бурлила праздная толпа туристов.
На мгновение погрузившись в легкое оцепенение, Чжао быстро пришел в себя.
Неподалеку маленький сопляк, тыча в его сторону пальцем, звонко заголосил:
— Мам, смотри, дядя прямо из воздуха материализовался!
— Что за глупости ты мелешь! —
Одернула сына молодая женщина приятной наружности, после чего смущенно повернулась к Чжао Цинфэну: — Простите ради бога!
Тот лишь легко улыбнулся:
— Ничего страшного.
Взгляд молодой женщины на секунду замер на его лице, и щеки её покрылись нежным румянцем.
И пока она лихорадочно соображала, стоит ли просить у незнакомца контакты, Чжао Цинфэн уже затерялся в пестрой массе отдыхающих.
Направившись прямиком вниз с горы, он чувствовал у сердца спасительную тяжесть урны с прахом.
Губы Чжао тронула улыбка глубокого облегчения.
Наконец-то он дома, теперь Сяо Бин спасена!
Но стоило ему свериться с календарем, как лицо его резко переменилось.
Шел уже ноябрь.
Срок родов Лэси подошел вплотную!
При этой мысли шаг его невольно ускорился, переходя на бег.
Домой! Нужно успеть домой с максимальной скоростью!