Глава 446 - Возвращение в клан Бай
Какое-то время пролистывая короткие видеоролики в ленте, Чжао Цинфэн лишь облегчённо выдохнул.
Сейчас отношение внешнего мира к проекту «Звездное небо — 2» в основном сводилось к выжидательной позиции, никакого безумного ажиотажа не наблюдалось.
Но к подобному развитию событий Чжао Цинфэн и Чжоу Мэй были готовы. Они всё это заранее обговорили.
Шло строго по плану.
— Хм…
В этот самый момент Су Цюрань, казалось, потеряв над собой контроль, издала сдавленный, томительный и донельзя соблазнительный стон.
Спохватившись с опозданием, Чжао Цинфэн с виноватой улыбкой отдёрнул руку. Су Цюрань бросила на него исполненный глубокой, ранящую сердце обиды взгляд, после чего резко поднялась с дивана. Шаги её были настолько тяжелы, будто она вознамерилась выбить каблуком дыру в полу.
Заметив это, Чжао Цинфэн лишь глуповато усмехнулся.
Следующие несколько дней прошли в полном умиротворении.
Чжао Цинфэн никуда не выходил, полностью посвятив себя трём большим питомцам и одному маленькому человечку дома.
Дни текли в какой-то невыразимой, источающей абсолютное счастье негой.
Ровно до четырнадцатого февраля, когда всё семейство наконец начало сборы в дорогу, намереваясь отправиться в провинцию Тяньдун.
Чжао Цинфэн уже собирался заехать в деревню за дедом, однако ему позвонил Бай Чэньян и отрапортовал, что личный вертолет уже отправлен за стариком и доставил того прямиком в Тяньдун.
На мгновение растерявшись, Чжао Цинфэн тепло улыбнулся в трубку:
— Ну раз так, мы сразу помчимся туда же. Кстати, как твои успехи на тренировках?
Бай Чэньян холодно процедил в ответ:
— Тебе-то какое дело?
— Эх, руки чешутся. Давай-ка при встрече разомнемся, м?
— Проваливай!
Услышав короткие гудки на том конце провода, Чжао Цинфэн с удрученным видом спрятал телефон.
Вскоре вся семья погрузилась в старый «ауди» Чжао Цинфэна и тронулась в путь.
Бай Сяосин, обычно не закрывающая рот болтушка, на этот раз вела себя удивительно тихо.
Устроившись на переднем пассажирском сиденье, она отрешенно смотрела сквозь лобовое стекло, погрузившись в тяжелые, безмолвные мысли.
Вёл машину Чжао Цинфэн. Бросив на неё короткий косой взгляд, он мягко усмехнулся:
— Чего это ты вдруг притихла?
Бай Сяосин недовольно поджала губы и тихо проговорила:
— Я вот думаю… стоит ли мне вообще показываться им на глаза и заявлять о себе?
Чжао Цинфэн искренне удивился:
— Мы же вроде всё обговорили раньше? Конечно, стоит. Разумеется, нужно открыться.
— Эх, в этом огромном семействе столько людей… — вздохнула Бай Сяосин, полная сомнений. — Больше всего я боюсь, что моё внезапное появление вот так в открытую может навредить остальным. К тому же… клан Юнь давным-давно затаил на тебя смертную обиду. Если они узнают, что я жива, не станут ли использовать это как повод для удара?
Если бы не страх навлечь беду на Чжао Цинфэна, она бы и глазом не моргнула.
— И всего-то?
В глазах Чжао Цинфэна мелькнула холодная, хищная искра. Уголки его губ тронула едва заметная, но опасная улыбка:
— Если мы и скрывали то, что ты выжила, то лишь потому, что дела в Тяньнане еще не были до конца завершены.
Он выдержал паузу, наполненную зловещей уверенностью:
— Сразу после праздников я отправлюсь в Пекин. И тогда… настанет время раз и навсегда покончить со всеми проблемами клана Юнь!
Иными словами, даже если бы те не стали цепляться за эту возможность, он сам нанес бы им визит.
С чего бы ему бояться подобных мелочей?
Тем более что предупреждение той загадочной даосской монахини до сих пор стояло у него перед глазами. В груди Чжао Цинфэна внезапно всколыхнулось глухое, неистовое желание — ему безумно хотелось столкнуться с этими людьми лицом к лицу.
До сих пор ему еще не попадался противник, способный заставить выложиться на полную силу. От этой мысли его кровь закипала в жилах.
В глазах Бай Сяосин промелькнула тень тревоги:
— Любимый! Ни в коем случае нельзя недооценивать влиятельные семьи Пекина… За столько лет они сосредоточили в своих руках непостижимые ресурсы, и никто на свете не знает, какие козыри прячутся у них в рукаве.
Кивнув, Чжао Цинфэн ответил сурово и непреклонно:
— Я никогда и не смотрел на них свысока. Просто… раз мы уже стали врагами, иного пути у нас всё равно нет.
Он усмехнулся, в голосе прорезалась сталь:
— К тому же, раз они столь опасны… неужели ты думаешь, что я — подарок?
***
Тем же вечером они добрались до Тяньдуна.
Старый «ауди» плавно въехал во внутренний двор резиденции клана Бай.
Едва пассажиры высыпали наружу, как увидели ожидавшего их у входа Бай Чэняна.
Быстро шагнув навстречу, тот с улыбкой произвел смотр прибывших:
— А вы вовремя! Как раз к ужину поспели.
С этими словами он протянул руки, собираясь подхватить Чжао Ее.
Однако, бросив случайный взгляд на женщину, выбравшуюся из переднего пассажирского сиденья, он внезапно замер. На лице его отразилось крайнее изумление.
Лицо незнакомки скрывали кепка и медицинская маска, но её осанка и общие очертания фигуры казались до боли, до дрожи знакомыми.
— Ты… — сорвалось с его губ помимо воли.
Бай Сяосин хихикнула:
— Что, всего несколько дней в разлуке, а родного брата уже не узнаешь?
Услышав этот голос, Бай Чэньян широко распахнул глаза. Горло его мгновенно перехватило, словно изнутри забили тугим комком.
Простояв в оцепенении целых десять секунд, он перевёл ошарашенный взгляд на Чжао Цинфэна, силясь найти подтверждение безумной догадке:
— Цинфэн, она…
Чжао Цинфэн молча кивнул:
— Я вернул её домой.
Получив неопровержимое подтверждение, Бай Чэньян почувствовал, как глаза мгновенно защипало от горячих слез. Жадно всматриваясь в сестру и убедившись, что та цела и невредима, он сделал резкий шаг вперед и заключил её в медвежьи объятия.
Комок в горле мешал вымолвить хоть слово, оставляя лишь сдавленные всхлипы.
Глаза Бай Сяосин тоже покраснели.
Однако она тут же недовольно заворчала:
— Братец, нельзя ли поменьше сентиментальности! Разве тебя не учили правилам приличия между мужчиной и женщиной? Смотри, а то твой зять приревнует!
— Смедет! — срывающимся от слез голосом рявкнул Бай Чэньян, но упрямства в нем было хоть отбавляй. — Если бы я не подыгрывал ему вечно, неужели ты думаешь, что этот наглец смог бы так вольготно расхаживать?
Стоило этому прозвучать, как стоящая рядом Бай Лиюэ закатила глаза:
— Умрешь ведь, если не похвастаешься!
Лишь спустя добрую минуту Бай Чэньян разжал руки.
Украдкой смахнув влагу с ресниц, он наклонился, подхватил на руки маленькую Чжао Ее и расплылся в улыбке:
— Малышка Ее, скучала по большому дню?
Чжао Ее выставила крошечную ладошку, едва-едва раздвинув большой и указательный пальцы:
— Вот капелюшечку!
Каждый раз одно и то же — неизменно «капелюшечку».
Заливисто рассмеявшись, Бай Чэньян внес племянницу в просторный холл особняка.
Внутри царило оживление.
Представители трех поколений клана Бай — всего более двух десятков человек — собрались под одной крышей.
С появлением семейства Чжао отовсюду послышались приветственные возгласы.
Часть гостей увлеченно резалась в карты прямо за столом, наполняя комнату азартным гамом.
Старший из клана Бай в окружении почтенных родичей сидел на диване, тихо переговариваясь с главой рода Чжао.
Заметив это, Чжао Ее тут же соскользнула с рук Бай Чэняна и с радостным криком бросилась к ним.
Глубоко вздохнув, Бай Чэньян подлетел к Бай Цзянхэ и пожилой госпоже, шепнув им на ухо несколько слов.
Мгновение — и все взгляды разом скрестились на Бай Сяосин.
Глаза Бай Цзянхэ мгновенно покраснели. Забыв про трость, он зашагал вперед, мелко и тяжело переставляя ноги.
Остальные тоже заметили перемену атмосферы, и в холле постепенно воцарилась тишина.
— Ну чего вы все уставились? Занимайтесь своими делами! — с напускным недовольством бросила Бай Сяосин.
Услышав её голос, Бай Цзянхэ окончательно уверился: его младшая дочь, его кровинушка, вернулась!
Его седые губы мелко задрожали.
Пожилая госпожа лишь бессвязно шептала вслепую:
— Добрая моя… девочка моя…
Возвращение Бай Сяосин не стали шумно праздновать или афишировать.
Все члены клана проявили удивительное единодушие, словно сговорившись больше никогда не поднимать эту тему.
Словно та страшная беда никогда с ней и не случалась.
Вечером за богатым столом собралось всё семейство, и воздух наполнился оглушительным, теплым гомоном.
— Дедушка, позвольте выпить за ваше здоровье! — произнес Бай Цзянхэ, поднимая бокал в знак уважения к Чжао Чэнхуну.
А улыбка со старого лица хозяйки дома так и не сошла до конца вечера.
Более того, она совершила поступок, изрядно удививший Чжао Чинфэна.
Поманив Су Цюрань к себе и крепко взяв за руку, она ласково называла её не иначе как «моя девочка», выказывая подчеркнуто нежное расположение.
Становилось очевидно: госпожа прекрасно понимала, в каком именно статусе здесь находится Су Цюрань, и делала всё, чтобы та ни на секунду не почувствовала себя чужой или обделенной вниманием!
Видя это, Чжао Чинфэн невольно подумал: даже без его участия, пока за спиной клана Бай стоит эта мудрая женщина, сгинуть им точно не грози.
Семья наслаждалась редкими минутами гармонии.
И лишь сидевшая рядом с Чжао Чинфэном Бай Сяосин недовольно фыркала в сторону:
— Подумать только! Смотри-ка, теперь она для бабули любимая внучка, а про меня и забыли! Тьфу!