Глава 42 - Кошмар
— Ты что, тупая, как свинья на заклание? — с яростным отчаянием выпалила Бай Лиюэ. — Ума не приложу, чем ты вообще думаешь! Как можно было согласиться на такую хрень?! Да узнай об этом Чжао Цинфэн — я просто не представляю, как ты будешь выгребать из этого дерьма!
— Он никогда не узнает!
— Ха! Ты ему не скажешь, а твой драгоценный братец Цзысюань думаешь, будет молчать? — ядовито усмехнулась Бай Лиюэ.
Бай Сяосин нахмурилась, на мгновение задумавшись:
— Цзысюань… он тоже не станет болтать. Он не такой человек.
— Ох, матушка моя! Совсем мозги отшибло! Эта парочка глаз полностью лишила тебя способности мыслить трезво. Нацепила розовые очки и теперь слепо веришь во всякую чушь… — Бай Лиюэ покачала головой, чувствуя, что если сестра продолжит гнуть свою линию, катастрофа неизбежна, причём грандиозная.
Закон Мёрфи гласит: если тебе кажется, что какая-то мерзость непременно случится, она обязательно рванёт.
У Бай Лиюэ было предчувствие: сестра слишком надеется на русский авось, а эта мина под её ногами уже дымится.
— Да я не слепо ему верю, просто… эх, слово же дала, неудобно нарушать обещанное, — с кислым видом протянула Бай Сяосин.
Тогда она ещё не знала об автомобильной аварии мужа; ей казалось, что Чжао Цинфэн просто вспылил сдуру и полез в драку из-за ревности. К тому же просьба казалась пустяковой — ну подыграть пару раз в роли девушки перед больным человеком, эка невидаль. Раз уж Чжан Цзысюань не побежал писать заявление в полицию, она решила, что теперь обязана ему за молчание, вот и не смогла отказать.
— Ладно, это твои проблемы, поступай как знаешь. Но даже если будете лаяться, оставь в покое Ее, ребёнка не впутывай, — сухо бросила Бай Лиюэ.
*
А тем временем в другой квартире.
Приготовив ужин, Чжао Цинфэн позвал дочь к столу.
После трапезы он проверил у школницы уроки, а затем разрешил ей полчаса поиграть в телефон.
Сам же принялся за домашние дела.
К ночи, когда дочка уже искупалась и легла спать, он уединился в кабинете за компьютером — нужно было кое-что проверить в сети.
Вернувшись домой, Бай Сяосин застала в квартире звенящую тишину. Заглянув в коридор, она заметила полоску света под дверью кабинета и на секунду замерла, собираясь с духом, но войти к мужу так и не решилась.
Если я заявлюсь к нему сейчас, он наверняка опять заведёт шарманку про развод, и мы снова переругаемся.
Бай Сяосин закусила губу. Слова сестры не шли из головы, пробуждая острое желание во всём признаться.
Но нет… Муж сейчас на взводе. Скажи она правду — он всё равно не простит, а лишь укрепится в решении развестись. Нет уж, исключено!
Она упрямо мотнула головой, отгоняя опасные мысли.
Он просто взбесился из-за этого дурацкого недопонимания с Цзысюанем. Вот разгребём оставшиеся дела, я перестану с ним общаться, и мы обязательно начнём всё сначала!
Тяжело вздохнув, Бай Сяосин направилась в ванную.
Чжао Цинфэн тем временем отыскал нужную информацию. Внимательно вчитавшись в текст, он почувствовал, как лицо его каменеет. Дочитав до конца, он захлопнул крышку ноутбука и шумно выпустил воздух из лёгких.
Увиденное оставило на душе тяжёлый, муторный осадок.
Глянув на часы и поняв, что стрелки уже перевалили за половину первого ночи, Чжао Цинфэн пошёл спать.
Этой ночью ему приснился отвратительный сон.
Будто бы они с женой снова счастливы, душа в душу, как в лучшие годы… но вдруг — раз! — и жена бесследно исчезает. Он сходит с ума, таскает за собой дочь и рыщет повсюду, сбивая ноги в кровь. И вот, обессиленный, потерявший всякую надежду, он возвращается домой и видит, как открывается дверь соседней квартиры. Оттуда выходит счастливое семейство из трёх человек, и хозяйкой дома оказывается… Бай Сяосин!
Чжао Цинфэн столбенеет, а затем с налитыми кровью глазами бросается на незнакомого мужика. Но Бай Сяосин с диким визгом отталкивает его — прямо в пустоту открытого десятого этажа!
— А-а-а! — в ужасе завопил Чжао Цинфэн и резко распахнул глаза.
Уставившись на знакомую обстановку спальни, он ещё долго не мог отдышаться, приходя в себя от липкого страха.
Просто кошмар.
Лица незнакомца во сне он разглядеть не смог, но запомнил глаза — те самые глаза Чжан Цзысюаня.
Надо же, даже в кошмарах эта физиономия лезет. Не к добру всё это…
Взгляд Чжао Цинфэна постепенно изменился, став до жути острым и колючим, пропитанным ледяным презрением.
За окном уже серело. Глянув на часы — было полседьмого утра, — Чжао Цинфэн щёлкнул зажигалкой, закурил, посидел немного в тишине и только потом поднялся с постели.
Закончив с утренними процедурами, он разбудил дочку и принялся за завтрак.
Тут из спальни выплыла Бай Сяосин. Подойдя к нему с привычным жалобно-виноватым видом, она протянула:
— Любимый, я так проголодалась…
Чжао Цинфэн процедил сквозь зубы:
— Сама приготовь.
Лицо женщины окаменело, застыв в нелепой гримасе.
Он так и не насыпал ей еды. В конце концов, приготовить лишнюю порцию — пара пустяков, но он не хотел, чтобы Бай Сяосин истолковала это как жест примирения.
Решение о разводе было окончательным и обжалованию не подлежало.
Глядя на то, как отец с дочерью весело уплетают завтрак, Бай Сяосин почувствовала, как горло сжимает спазм острой, невыносимой боли.
В этот момент Чжао Ее посмотрела на мать и звонко спросила:
— Мам, ты чего не ешь? Папа такие вкусные яичницы жарит, они солоноватые, объедение просто!
Бай Сяосин натянула на лицо жалкое подобие улыбки:
— Ешь, солнышко, маме некогда, маме на работу пора.
На ходу подхватив сумочку, она выскочила из квартиры, едва не рыдая на ходу.
Оказавшись в салоне машины, она больше не пыталась сдерживаться: рухнув грудью на руль, она разрыдалась в голос.
Прекратить всхлипывания заставил лишь настойчивый телефонный звонок.
Утерев слёзы и увидев на экране имя новоиспечённой помощницы, она ответила хриплым голосом:
— Алло.
— Госпожа Бай, у меня срочные новости. Заказ директора Гуна хотят перехватить конкуренты, говорят, «Цзюмей» уже подключила своих людей к переговорам, — затараторила та.
Бай Сяосин тут же нахмурилась. «Цзюмей» была крупной компанией, специализирующейся на медицинской технике, и превосходила масштабами её скромную «Синфэн».
И хотя за спиной Бай Сяосин маячила мощная корпорация «Бай», «Цзюмей» тоже не лыком шита: по слухам, за ней стояла могущественная группа компаний «Чэнфэн».
А председатель «Чэнфэн» Су Чэнфэн — на минуточку, богатейший человек города Тяньнань!
Поразмыслив пару секунд, Бай Сяосин холодно распорядилась:
— Свяжись с Чжан Цзысюанем, пусть выбивает контракт любой ценой. По марже разрешаю немного просесть.
— Да, кстати… — замялась помощница на том конце провода.
Бай Сяосин раздражённо оборвала её:
— Что ты мямлишь? Есть что сказать — говори прямо.
— Менеджер Чжан… он тут попросил ключ от вашего кабинета. Вы как, разрешите?..
Бай Сяосин мгновенно взбесилась:
— Ты моя личная ассистентка или кто?! Сама не понимаешь, кому можно раздавать ключи от моего кабинета, а кому нет?!
На лбу помощницы выступил холодный пот, она заискивающе зачастила:
— Простите, госпожа Бай, я всё поняла…
Отведя дочку в начальную школу «Хуадо», Чжао Цинфэн не спешил уходить — он сделал пару кругов вокруг территории, внимательно озираясь по сторонам.
— Я здесь!
Услышав знакомый голосок, он повернул голову и увидел в десятке метров под раскидистым деревом призрачный силуэт Цзэн Жунжун.
Чжао Цинфэн махнул ей рукой, и та подбежала мелкой трусцой.
Приоткрыв ей дверцу машины и дождавшись, пока она устроится на сиденье, Чжао Цинфэн покачал головой:
— Послушай, чего тебя вечно уносит куда подальше? Стояла бы прямо у ворот школы, всё равно тебя никто не видит.
Цзэн Жунжун виновато улыбнулась:
— Так там же солнце шпарит! По телевизору говорят, эта наша братия солнечного света боится смертельно, вот я и стараюсь держаться в тени…
От такого наивного объяснения Чжао Цинфэн едва не рассмеялся в голос. Отрицательно качнув головой, он завёл мотор.
Цзэн Жунжун нетерпеливо заерзала:
— Ну всё, трогаем? Ты же обещал вчера научить, как мне самой разобраться с обидчиком! Как это сделать?
Лицо Чжао Цинфэна мгновенно похолодело:
— Кажется, ты забыла о данном мне обещании.
Улыбка мгновенно сползла с лица Цзэн Жунжун. Она испуганно замерла, какое-то время отчаянно борясь сама с собой, и наконец выдавила из себя слова с невыразимой болью:
— Моя… моя деревня находится в Цинюане, что под Пиншанем. Золотые слитки… они спрятаны там.