Глава 41 - Глаза сводного брата — точная копия тех самых
— Ну как ты снова за своё? Я же сто раз говорила: у нас с ним ничего нет! Если он тебе так не нравится, я удалила его из друзей, чего ты всё цепляешься?
Бай Сяосин скривила губы, подошла ближе и попыталась забрать пакет с продуктами у Чжао Цинфэна.
— Любимый, брось ты эти сумки, дай я лучше посмотрю, где ты ушибся.
— Мои раны к тебе никакого отношения не имеют, — Чжао Цинфэн отстранился, делая шаг назад.
Удалила или нет — это твоё дело. Раз уж дошло до такого, мне больше не о чем с тобой спорить.
Он занёс пакеты на кухню и строго велел дочери:
— Садись за уроки, а я пока зайнусь ужином.
— Хорошо! — откликнулась Чжао Ее и тут же шмыгнула в свою комнату.
— Эх, дорогой, ну перестань ты зацикливаться на этой ерунде! — Бай Сяосин проследовала за мужем на кухню, обвила руками его локоть и зачастила: — Я не делала ничего такого, за что тебе было бы стыдно. Ну да, признаю, в последнее время уделяла тебе чуть меньше внимания, но это же мелочи! Я исправлюсь, правда, хочешь?
Слушая её, Чжао Цинфэн лишь холодно усмехнулся про себя. Да я, мать твою, на том свете побывал, а для неё это — мелочи?!
Он ответил без тени эмоций:
— Повторяю ещё раз: собираешься ты меняться или нет, мне уже абсолютно всё равно.
— Как ты можешь такое говорить? Я твоя жена! Ты… ты как можешь утверждать, что тебе всё равно? — в голосе Бай Сяосин прорезалась горькая обида и жгучее недовольство.
Чжао Цинфэн тяжело вздохнул, повернулся к ней лицом и глянул прямо в глаза — спокойно и твёрдо:
— Мы больше не можем идти дальше вместе. Давай разведемся. Я не шучу.
Лицо Бай Сяосин в один миг побелело, а в глазах вспыхнули языки ярости.
— Ты опять за своё! — задохнулась она. — Я же сказала: я ни за что не дам развод!
— Не хочешь по-хорошему — встретимся в суде. Если, конечно, семейство Бай готово окончательно растерять остатки былого достоинства, — отрезал Чжао Цинфэн, и голос его упал до ледяного скрежета.
Бай Сяосин трясло от гнева. Ей казалось, что муж страдает какой-то абсолютной ерундой, раздувая муху до размеров слона. На ровном месте — и вдруг с такой упёртостью твердит о разводе!
Она тоже сорвалась на крик:
— Да даже в суде нам не дадут развод! Я тебе не изменяла, чего мне бояться?! Или ты хочешь, чтобы наша Ее росла в неполной семье?
Чжао Цинфэн хмыкнул:
— Я люблю Ее, но это не значит, что я позволю вытирать о себя ноги.
— Да в чём о тебя вытирали ноги?! Из-за того дурацкого случая с Чжан Цзысюанем? Мы с ним чисты перед законом и друг другом! Ты всё это сам себе напридумывал, ты просто устраиваешь истерику на пустом месте!
Бай Сяосин была вне себя от бешенства и орала во всю мочь.
Лицо Чжао Цинфэна непроизвольно дёрнулось от судороги. Он лишь холодно окинул её взглядом и больше не произнёс ни слова.
Бай Сяосин задохнулась от злости, смешанной со странной, жгучей обидой. Равнодушие мужа полоснуло по сердцу острием ножа. Оставаться в доме больше не было сил: она вылетела из кухни и хлопнула входной дверью так, что задрожали стены.
Чжао Цинфэн сохранял полное спокойствие — его ни капли не волновало, куда она направилась посреди ночи.
*
Этажом ниже.
Хлопнув дверью подъезда, Бай Сяосин, впрочем, не собиралась покидать родной жилой комплекс. Вместо этого она направилась прямо к квартире Бай Лиюэ.
— Друзья, давайте сразу договоримся: функция донатов пока подключаться не будет! Если стрим вам по душе, просто подпишитесь на канал! — Бай Лиюэ сияла улыбкой, глядя в объектив камеры. Заметив входящую сестру, она лишь едва заметно кивнула.
Бай Лиюэ вела бьюти-блогинг, но занималась этим исключительно для души — ни о каких деньгах речи не шло. Имея армию из миллиона подписчиков, она даже не пыталась монетизировать контент и наотрез отказывалась от любой рекламы.
Впрочем, финансовая подушка позволяла ей не суетиться: пара десятков миллионов всегда лежала на её счетах.
Бай Сяосин угрюмо опустилась на диван.
Спустя какое-то время эфир закончился. Бай Лиюэ подошла к сестре и поддразнила её:
— Ну что, вы же вроде так долго дулись друг на друга, неужели до сих пор не помирились?
Она понятия не имела, что Чжао Цинфэн успел побывать на том свете. Об этом страшном секрете, кроме самой Бай Сяосин, знал лишь дядя Бай Цзянхэ, да и то заглядывавший к ним всего единожды.
Бай Сяосин кивнула и мрачно бросила:
— Он требует развода!
— Да ладно? Серьёзно, что ли? — изумилась Бай Лиюэ.
Когда она услышала об этом в первый раз, то решила, что супруги просто повздорили на эмоциях — мол, пара дней, и всё уляжется. Кто же знал, что буря только разрастётся, а зять станет заводить шарманку о разводе с пугающим постоянством?
Бай Сяосин подавленно вздохнула:
— Ума не приложу, что у него в голове! Жили ведь нормально, нет, надо обязательно цепляться к каждому пустяку! Только всем нервы портят.
— А ты? — Бай Лиюэ покачала головой и перевела стрелки.
Бай Сяосин опешила:
— Я-то при чём?
— Знаешь, в этом споре я на стороне Цинфэна, — отрезала Бай Лиюэ. — Как ты сама правильно заметила: жили себе спокойно, нет, приспичило тебе завести какого-то «сводного братца». Тебе самой не смешно?
— Я… — лицо Бай Сяосин пошло пятнами, ей стало невыносимо стыдно.
Бай Лиюэ вздохнула:
— Твой этот сводный братец… как там его, Цзысюань? Я ведь прекрасно понимаю, почему ты носишься с ним как с писаной торбой. У него же глаза — точная копия тех самых!
Бай Сяосин резко распахнула глаза, на её лице мелькнула паника, и она украдкой зыркнула на входную дверь.
Заметив эту реакцию, Бай Лиюэ выразительно приподняла брови.
— Сестрёнка, раз уж ты сама всё понимаешь, то должна осознавать… — Бай Сяосин закусила губу до крови, — …почему я так к нему привязана. Но сейчас-то я пообещала мужу провести чёткую границу! Почему же твой зять всё равно не хочет отстать?
Бай Лиюэ холодно парировала:
— В таком случае тебе следовало с самого начала выложить всё начистоту. Рассказать от и до, всю предысторию без утайки. Глядишь, он бы и понял, и простил.
— Нельзя! — лицо Бай Сяосин вмиг побелело. Лишь спустя долгую минуту она выдавила: — Тот человек, то событие… Я молчала о них раньше, а сейчас и подавно незачем ворошить прошлое. Всё равно он больше никогда не появится!
Бай Лиюэ покачала головой:
— Ну, как знаешь. Но боюсь, этот рубеж тебе уже не перейти.
Будучи сторонним наблюдателем, она видела ситуацию насквозь: если уж характер Чжао Цинфэна довёл его до многократных упоминаний о разводе, значит, решение принято раз и навсегда.
Наверняка младшая сестра совершила нечто непростительное.
Стоит между людьми появиться трещине — прежней прочности уже не вернуть. В этом мире не бывает никаких «возвращений к истокам», есть лишь бесконечное всплывание старых долгов и обид.
Сестра называет зятя мелочным лишь потому, что всю горечь от проглоченных обид приходится носить далеко не ей.
Когда любовь выгорает дотла, всё, что остаётся на дне — лишь глупое раздражение и брезгливость.
Услышав слова сестры, Бай Сяосин упрямо вскинула подбородок:
— Со временем всё забудется, я на развод не соглашусь! А с Цзысюанем мы закончим все дела, проведем жирную черту, и дальше он будет для меня исключительно рядовым сотрудником.
Бай Лиюэ тяжело вздохнула:
— А почему бы не порвать с ним прямо сейчас? Проблема-то изначально в тебе. Я хоть замужем и не была, но прекрасно понимаю: в браке не может быть никаких «сводных братишек» или «друзей сердечных». Не бывает между мужчиной и женщиной чистой дружбы! Представь на секунду, что у Цинфэна завелась бы какая-нибудь закадычная подружка — каково бы тебе пришлось?
Бай Сяосин мгновенно вспомнила ту утреннюю девчонку, сердце её испуганно ёкнуло, и она отчаянно замахала руками:
— У него такого быть не может! Он… он слишком сильно меня любит.
— А ты сама-то его любишь?
— Конечно! — ответ Бай Сяосин прозвучал с истовой, почти фанатичной уверенностью.
Бай Лиюэ парировала ударом:
— Тогда почему ты до сих пор не порвала с Чжан Цзысюанем? Или в глубине души твоё сердце принадлежит кому-то другому?
— Разумеется… нет! — лицо Бай Сяосин неуловимо изменилось, и она поспешно сменила тему: — Главное тут другое. Я дала обещание Цзысюаню, а человек должен держать слово! К тому же твой зять бил его уже несколько раз, а тот даже в полицию не обратился — этот должок я обязана закрыть.
Бай Лиюэ приподняла бровь и усмехнулась:
— Ого, а наш тихоня Цинфэн умеет драться! Я бы с удовольствием взглянула на него в гневе.
— Перестань шутить, — поморщилась Бай Сяосин. — Короче говоря, осталась пара мелочей, мы их уладим, и всё в нашей жизни снова наладится.
Видя, что сестра продолжает упорствовать в своём безумии, Бай Лиюэ с досадой спросила:
— И что же это за обещание такое, ради которого ты готова на всё?
Бай Сяосин тут же выложила всё как есть — про роль фальшивой девушки, призванной успокоить умирающую от рака мать парня.
Бай Лиюэ вытаращила глаза так, что они чуть не выпали из орбит, и выдохнула прямо в лицо сестре:
— Ты что, совсем сдурела?!