Глава 393 - Чистая любовь
Будучи мачехой, Цзян Яо изначально занимала шаткое положение в клане Бай.
Именно поэтому она пошла ва-банк, сделав Гу Чэна своей пешкой: женщина знала, насколько сильно старуха благоволит Бай Сяосин, а значит, будущий зять получит колоссальный вес в семье.
Гу Чэн сыграл свою роль безупречно. Если бы он действительно женился на Бай Сяосин или вошел в семью зятем-примаком, этот компромат гарантировал бы её вечное послушание.
План шел как по маслу.
Вот только Бай Цзянхэ презрительно скривил нос на перспективы никчемного паренька и тайком выслал Гу Чэна обратно в столицу.
Цзян Яо оставалось лишь кусать локти от досады, но поделать она ничего не могла.
Оказавшись в столице, Гу Чэн не оставлял навязчивых мыслей о Бай Сяосин. А когда его официально признал клан Юнь, он тут же возгордился и вознамерился вернуться за возлюбленной.
Но освоиться в клане Юнь оказалось непросто: за душой не было ни авторитета, ни ресурсов. Взвесив все за и против, он пока не решался открыто бросать вызов Бай Цзянхэ.
Время шло. И стоило Гу Чэну наконец обрасти хоть какими-то связями и весом, как прилетела новость: Бай Сяосин привезла в дом Чжао Цинфэна.
В тот день Гу Чэн едва не сошел с ума от ревности и ярости.
Он разыскал Цзян Яо и, шантажируя её тем самым старым покушением, потребовал расправиться с Чжао Цинфэном так, чтобы тот перестал быть мужчиной.
К тому моменту за спиной Гу Чэна стоял могущественный клан Юнь, а рычаги влияния на Цзян Яо перевернули ситуацию — теперь он выступал в роли хозяина.
Отказываться Цзян Яо не смела: всплыви правда о заказном нападении, ей не сносить головы. Пришлось подчиниться.
Но результат оказался плачевным.
Вместо того чтобы покалечить Чжао Цинфэна, она сама угодила в реанимацию под бешеный натиск обезумевшей Бай Сяосин.
Позже.
Желая задобрить разъяренную союзницу, Гу Чэн свел её с Юнь Цзинем.
Цзян Яо обладала яркой, не увядающей с годами красотой, да и статус законной жены главы семейства Бай добавлял ей пикантности. Юнь Цзин быстро заинтересовался роскошной игрушкой, тем более что происхождение Бай Цзянхэ добавляло интриги.
А затем…
В столице Гу Чэн познакомился с Чжан Фаном и через семью Чжан случайно увидел фотографии Чжан Цзысюаня.
Тогда в его голове созрел план: он втихую подтолкнул Чжан Цзысюаня и устроил того на работу в компанию Бай Сяосин.
Сам Чжан Цзысюань до самого конца не подозревал, что стал пешкой в чужой игре.
Всё развивалось слишком успешно — даже сам Гу Чэн не ожидал, что этот парень окажется таким мощным разрушителем.
Именно он довел дело до развода Бай Сяосин и Чжао Цинфэна.
Ликованию Гу Чэна не было предела: он решил, что звёзды сошлись. Каково же было его удивление, когда бывшие супруги продолжили крутиться друг возле друга!
Бешенство застило глаза. Сначала он отправил им пачку компрометирующих фото.
Не добившись нужного эффекта, он потерял остатки терпения и нанял киллера из числа людей, внедренных в окружение Чжао Цинфэна.
Но Чжао Цинфэн снова ускользнул.
Узнав от Цзян Яо, что тот сошелся с Бай Лиюэ, Гу Чэн решил ударить по больному — устранить девушку руками наемника, чтобы ввергнуть соперника в пучину отчаяния.
Увы… и этот план пошел прахом.
Терпение лопнуло окончательно. Гу Чэн решил действовать лично.
Отправляясь из столицы, он упивался собственным превосходством: какой-то жалкий сопляк Чжан Цзысюань всего лишь копировал его черты лица и обладал похожим разрезом глаз, но сумел разрушить брак Бай Сяосин.
Стоит ли говорить, что он сам, явившись во всем блеске, щелкнет пальцами и возьмет всё, что захочет?
Итог оказался диаметрально противоположным его ожиданиям.
Мало того, что план провалился, он сам оставил здесь собственную жизнь.
Стоя на коленях, Гу Чэн бессмысленным взглядом смотрел в пустоту, явно теряя остатки рассудка.
Чжао Цинфэн усмехнулся:
— Ну ты и терпила конченый.
Придя в себя, Гу Чэн горько ухмыльнулся:
— Если бы можно было всё отыграть назад…
Вжух!
Вспыхнувшее лезвие пожарного топора оборвало фразу на полуслове.
Глядя на то, как силуэт Гу Чэна окончательно рассыпается искрами в пространстве, Чжао Цинфэн холодно бросил:
— Слишком много «если» набилось в твою никчемную жизнь.
Подоприв топор к плечу, он развернулся и зашагал к выходу.
Отворить дверь и заглянуть внутрь Чжугэ Яна заставило любопытство: комната выглядела ровно так же, как и прежде, но на уровне подсознания казалось, будто воздух здесь стал чуточку легче…
— Ну что, Цинфэн, всё закончил?
— Разобрался, — легко улыбнулся тот.
«Разобрался»? И что это вообще значит?..
Чжугэ Ян поймал себя на мысле, что Чжао Цинфэн стал казаться ему еще более непостижимым и пугающим.
Простившись с другом, Чжао Цинфэн не стал задерживаться в Тяньнане и сразу же взял курс на Тяньдун.
Тем временем.
Во дворе поместья Бай невидимый дух яростно метался у ворот, оглашая воздух площадной бранью.
— А-а-а-а! Да что за хрень?!
Безумствуя от бессилия, Бай Сяосин колотила кулачками по невидимому барьеру.
Она пыталась увязаться за мужем, но стоило отойти от собственного тела дальше определенного радиуса, как невидимая стена отбрасывала ее назад, заставляя беситься от беспомощности.
Тх-тх-тх-тх-тх.
Глухой рокот лопастей разорвал ночную тишину, и вертолет плавно опустился на площадку.
— Муж мой! — вскрикнула Бай Сяосин и бросилась к нему с сияющим лицом.
Чжао Цинфэн сошел трапа. Было за полночь, во дворе стояла гробовая тишина, но он отчетливо видел бегущую к нему жену.
Глаза его на мгновение затуманились.
В груди шевельнулось дикое, непреодолимое желание подхватить её на руки, прижать к себе… но он подавил порыв.
Сохраняя непроницаемое выражение лица, он прошел мимо, буквально растворившись сквозь призрачную фигуру Бай Сяосин.
Однако…
Девушка ни капли не смутилась. Развернувшись, она семенила рядом, одаривая его лукавой улыбкой:
— Муж мой, а ты ведь только что снова прошел сквозь моё тело…
Услышав это, Чжао Цинфэн едва заметно скривил губы в горькой усмешке.
Хотелось одновременно плакать и смеяться — от этого зрелища веяло невыносимой тоской.
Бай Сяосин оставалась неисправимым оптимистом.
Стоило ему вернуться, как она уже ни на шаг не отходила от него, воркуя без умолку:
— Эй, ты куда это смотался среди ночи?
— Признавайся, к какой бабе намылился?
— Ах ты ж мерзавец! Твоего старшего брата и отца упрятали за решетку, а у тебя еще хватает совести шляться по бабам?! Ты, ты, ты…
Она продолжала бубнить под нос, находя хоть какое-то развлечение в этом диалоге с самой собой.
Бормотание продолжалось долго.
Но в какой-то момент эмоции прорвали плотину: она бросилась к мужу, отчаянно пытаясь обнять пустоту:
— Муж мой… мне так плохо, меня никто не видит, братишка и папа в беде… уууу-у-у… во всем виновата я…
Она захлебывалась рыданиями, но из глаз не падало ни единой слезинки.
Бай Сяосин искренне не понимала, как всё дошло до такой жизни: она ведь сама прикончила Гу Чэна и расплатилась собственной шкурой.
Почему за это должны страдать её родные?
Чжао Цинфэн слышал каждое слово, и сердце в его груди разрывалось от боли.
Ему так хотелось обнять ее, сказать, что всё позади, что уже завтра мрак рассеется…
Но он не смел. Больше всего на свете он боялся, что после пары слов прощания она исчезнет навсегда, оставив после себя лишь иллюзию короткой встречи.
Поэтому ему оставалось только притворяться глухим и немым — возможно, лишь так ее душа останется рядом как можно дольше…
В траурном зале царила тишина. На часах было уже за три ночи.
Чжао Цинфэн бесшумно проскользнул внутрь и опустился на стул рядом с Бай Лиюэ.
Девушка еще не спала, но валилась с ног от усталости. Почувствовав его присутствие, она инстинктивно вцепилась в его ладонь, пряча лицо у него на груди — лишь так она обретала покой, способный подарить ей хоть пару часов сна.
Бай Сяосин скривила губки от ревности:
— Ишь ты, Бай Лиюэ, губу-то закатай! Думаешь, раз похожа на меня, муж мой клюнет на подделку? Размечталась!
Постояв над ними пару секунд, она вздохнула:
— Эй, муж мой, только попробуй заменить меня ею! Это нечестно… Я хочу чистой любви, и чтобы Бай Лиюэ любили так же!