Глава 350 - Приказ устранить Чжао Цинфэна
Отвернув хорошенький личико в сторону, Сяосин упрямо молчала.
Проследив за направлением ее взгляда, Чжао нахмурился:
— На вазу пялишься? Цветы там чем-то приглянулись?
Тогда она перевела глаза в противоположную сторону — на горшок с абсолютно заурядным фикусом.
Чжао усмехнулся:
— Ладно-ладно, молчи, раз охота. Но всё же: какого чёрта ты творишь?
Молчание в ответ. Ни единого взгляда исподлобья.
Раздраженно вздохнув, Чжао чиркнул зажигалкой, закуривая.
В кабинете повисла тяжелая тишина.
Пока официанты расставляли тарелки с едой, Чжао взял палочки и бросил:
— Едим!
С утра во рту не было ни крошки, голод давал о себе знать.
Сяосин тоже взялась за приборы; опустив голову, она маленькими порциями отправляла еду в рот.
Трапеза проходила в молчании. Очистив тарелки и промокнув рот салфеткой, Чжао вновь заговорил:
— Чего ты добиваешься? Гу Чэн — фрукт темный. Неужели ты настолько наивна, что веришь в случайность той утечки с фотографиями?
На сей раз Сяосин подала голос. Мешая ложечкой бульон в пиале, она не поднимала глаз:
— Ничего я не добиваюсь. Не лезь, куда не просят.
— Не лезть? —
лицо Чжао помрачнело. — А прекратить свои детские игры слабо? В больнице ты порывалась достать пистолет — к чему был этот цирк?
Сяосин вновь ушла в глухую оборону.
Терпение Чжао лопнуло, голос сорвался на повышенные тона:
— Ты можешь говорить по-человечески? Есть мысли — выкладывай на чистоту!
Глубоко вздохнув, она наконец подняла глаза:
— Я же просила: не суйся. Особенно когда дело касается Гу Чэна, я сама во всем разберусь.
— Да в чем ты разберешься, тупица! —
взъярился Чжао. — Гу Чэн — скользкий тип, каких поискать. Ты добровольно суешь голову в пасть тигру.
— А я по-твоему похожа на дурочку? —
парировала та.
— Ха! Ты просто патологически самоуверенна, —
отпарировал Чжао с холодной ухмылкой.
Ресницы Сяосин дрогнули, губы сжались в нитку:
— Какое тебе дело до меня? Мы чужие люди.
— Верно, чужие, —
лицо Чжао окаменело, а голос зазвучал чеканно. — Но моя цель — чтобы все жили спокойно. А сейчас тебя откровенно заносит на поворотах.
Упрямство вновь взяло верх:
— Мои проблемы.
— Ладно-ладно, твои, —
горько ухмыльнулся Чжао. — В таком случае бери своего Гу Чэна и катитесь на все четыре стороны из Тяньнаня! Держись подальше от Ее и Ли Юэ, я не позволю втягивать их в твои грязные игры и ставить под удар.
Лицо Сяосин исказилось от обиды и боли:
— Ты настолько дорожишь этой Бай Лиюэ?
— Серьезно? Ты сейчас думаешь об этом? Ты вообще понимаешь суть моих претензий?! —
взорвался Чжао. — Ты сама не заметила, как влезла в разборки между Сяо Шулин и Гу Чэном. Это чревато дерьмом, в котором ты увязнешь по уши. Я хочу оградить тебя от этого дерьма! Справиться с Гу Чэном или Сяо Шулин я могу и сам, без твоих дурацких диверсий вроде сегодняшнего звонка Бай Чэньяну. Дошло?!
Сяосин прекрасно уловила его посыл, отчего на душе скребли кошки.
Ей казалось, что она действовала из лучших побуждений, желая прикрыть его спину, а в ответ получила лишь упреки. Обида захлестнула с головой, заставив сорваться на крик:
— Думаешь, я не знаю, что Гу Чэн мутит воду? А что мне делать?! Моя семья разрушена, неужели я не имею права узнать правду? С какой стати ты требуешь, чтобы я отошла в сторону? Самый эгоистичный человек здесь — это ты!
Все эти подброшенные фотографии, те снимки с объятиями в день возвращения Гу Чэна... Сяосин была обязана распутать этот клубок до конца.
Взглянув на нее смягченным взглядом, Чжао тяжело вздохнул:
— Послушай, я вовсе не запрещаю тебе копать под Гу Чэна. Просто не лезь на рожон. Пока он притворяется овечкой, но правда выплывет наружу. Если он окажется двуличным ублюдком, рядом с ним тебе грозит смертельная опасность.
— Разумные слова. Обещаю, твоих планов я не сорву, но и указывать мне не позволю.
Безумие и упрямство Сяосин превосходили любые ожидания.
Покачав головой, Чжао поднялся со стула:
— Будь по-твоему.
Заметив на его лице тень разочарования, Сяосин поддалась внезапному порыву:
— Ты... позвал меня сегодня из-за того, что переживал?
Чжао замер у двери, бросив через плечо:
— Можешь считать и так. Ты всё-таки мать моей дочери.
Ресницы Сяосин затрепетали; она вскочила со стула и выпалила:
— Тогда мы... мы можем начать всё сначала? Ты сможешь бросить... их?
Под словом «их» подразумевались, разумеется, Чэнь Лэси и Бай Лиюэ.
Чжао закатил глаза и отрезал холодным тоном:
— Ты в своем уме? С чего бы вдруг?
Он не сомневался ни секунды.
Сяосин тупо смотрела на опустевший стул; когда Чжао окончательно скрылся за дверью, она без сил рухнула обратно.
Достав смартфон, она открыла галерею с фотографиями счастливой семьи из трех человек, и по ее щекам заструились горячие слезы.
...
Тем временем разъяренная Сяо Шулин вернулась на базу.
Семейство Сяо владело активами в Тяньнане, включая роскошную виллу, куда она заявилась с твердым намерением громить всё подряд.
Дорогая фарфоровая утварь за считанные минуты превратилась в груду осколков.
Прислуга предпочитала не попадаться ей на глаза.
— Как он смел?! Какая наглость! Ненавижу этого урода, а-а-а-а!
Сяо Шулин исступленно визжала, давая выход переполнявшей ее злобе.
— Шулин, что... произошло?
Гу Чэн как раз вошел в гостиную и замер при виде устроенного погрома.
Завидев его, девушка взвизгнула:
— Братец Гу Чэн, сделай для меня одно одолжение!
Гу Чэн приветливо улыбнулся:
— Между нами говоря, дорогая, о каком одном одолжении речь? Хоть десяток!
Сяо Шулин вытерла покрасневшие глаза и прошипела:
— Убери Чжао Цинфэна. Сделай так, чтобы он исчез.
Услышав столь радикальную просьбу, Гу Чэн слегка опешил.
Впрочем, отказываться он не стал, а вместо этого задумчиво протянул:
— Шулин, что-то произошло?
Девушка в красках расписала сегодняшнее происшествие, благоразумно умолчав о попытке напасть на Бель Сяосин — мол, они просто мило беседовали, когда вмешался зарвшийся Чжао.
Услышав о том, что Чжао Цинфэн снова сует нос не в свое дело, Гу Чэн нахмурился, в его глазах блеснул холодный огонек:
— Он до сих пор преследует Сяосин?
Сяо Шулин ошеломленно уставилась на него:
— Ты вообще слышишь, о чем я говорю?! Этот ублюдок избил моих людей и едва не покалечил меня, а тебя волнует только эта сука?!