Глава 28 - Бай Сяосин снова печётся о названном братце
Глаза Чжан Цзысюаня округлились от ужаса. Встретившись взглядом с Чжао Цинфэном, он почувствовал, как волоски на его теле встают дыбом.
Сглотнув вставший в горле ком и помня о присутствии Бай Сяосин, он моментально изменился в лице и обиженно заканючил:
— Зять! Я знаю, ты подозреваешь меня! Но я правда тебя не толкал! Там была такая толпа, тебя наверняка кто-то случайно выпихнул!
Бай Сяосин подошла ближе и слегка потянула Чжао Цинфэна за рукав:
— Ох, муж мой, я обязательно во всем разберусь! Но Цзысюань дело говорит — там ведь действительно было полно народу…
Чжао Цинфэну даже не нужно было слушать дальше, чтобы понять, к чему она клонит. Даже сейчас, пройдя через весь этот ад, она продолжает защищать своего любимого братца…
Он лишь покачал головой:
— Его это рук дело или нет — я сам знаю.
Бай Сяосин нахмурилась. Бросив короткий взгляд на Чжан Цзысюаня, она вздохнула:
— Цзысюань ведь тоже ни в чем не виноват. Ты его так избил, а он все равно извинился. Давай просто забудем об этом?
Забудем?
Чжао Цинфэн мысленно усмехнулся. Этот подонок чуть не вгнал его в гроб… Нет, он уже отправил его на тот свет! Разве можно простить смертельную вражду?
Впрочем, объяснять это Бай Сяосин он не собирался. Стоило ему ожить, как её чаша весов снова склонилась в сторону этого недоноска. Поделись он своими планами — и она из кожи вон вылезет, но встанет у него на пути.
Чжан Цзысюань, почувствовав поддержку, с готовностью подхватил:
— Сестрица Сяосин, спасибо, что веришь мне! Клянусь, я бы никогда не причинил вреда зятю! — На его глаза снова навернулись слезы, а обида на лице стала почти физически ощутимой. Повернувшись к Чжао Цинфэну, он добавил: — Зять, ты ведь был жив, так зачем притворялся мертвым? Ты хоть представляешь, как сестрица Сяосин убивалась всю ночь?
При этих словах Чжао Цинфэн и Бай Сяосин одновременно нахмурились.
«Мне делать больше нечего, кроме как притворяться мертвецом?! Попробовал бы ты сам сыграть в ящик, сучий потрох!» — мысленно сплюнул Чжао Цинфэн, поражаясь топорности этой стервозной манипуляции.
Бай Сяосин строго посмотрела на Чжан Цзысюаня:
— Цзысюань, не говори глупостей! Главное — твой зять жив, а остальное не имеет значения. Даже если он…
Не успела она договорить, как Цзысюань вдруг тихо охнул, его глаза закатились, и он мягко оселел на пол.
— Цзысюань! — ахнула Бай Сяосин, тут же выпустив рукав мужа. — Цзысюань, что с тобой?!
Тот скривился от боли и слабеньким, угасающим голосом пролепетал:
— Сестрица Сяосин… Я в порядке…
Однако бинты, покрывавшие его тело, и проступившие на лбу кровоподтеки заставили сердце Бай Сяосин сжаться от жалости.
— Цзысюань, ты останешься в больнице! Я сама оплачу все расходы!
— Сестрица, ты так добра… — прошептал Чжан Цзысюань. Его тело судорожно дернулось, и он без чувств закрыл глаза.
Бай Сяосин в панике выскочила в коридор. Через полминуты в палату вбежали двое санитаров с носилками.
— Муж мой, подожди меня немного… Я сейчас вернусь! — прикусив губу и не смея встретиться взглядом с Чжао Цинфэном, Бай Сяосин поспешила вслед за санитарами.
Чжао Цинфэн молча наблюдал за этой дешевой комедией. Он ни на секунду не усомнился в том, что паршивец просто разыграл спектакль. Вот только Бай Сяосин с удовольствием проглотила эту наживку.
Качнув головой, Чжао Цинфэн сам не мог понять, что чувствует. Разочарование? Ненависть? Облегчение? Наверное, все разом.
С абсолютно спокойным лицом он скинул больничную пижаму, переоделся в свою одежду и не торопясь покинул больницу.
Ждать её он не собирался. Восемь лет любви проиграли трем месяцам соплей названного братца. Такой любви ему больше не нужно.
Не прошло и десяти минут после его ухода, как дверь палаты снова распахнулась.
— Муж, доктор сказал, что Цзысюань просто переутомился, ему нужен покой, я…
Бай Сяосин осеклась. Палата была пуста.
Паника мгновенно охватила её. Она металась по комнате, заглядывая во все углы, но следов Чжао Цинфэна нигде не было.
Она застыла посреди пустой палаты, а затем изо всех сил отвесила себе звонкую пощечину.
***
Выйдя из больницы, Чжао Цинфэн подставил лицо теплому солнцу, наслаждаясь забытым чувством жизни. Настроение у него было прекрасным — перед лицом смерти любая мелочная дрянь отступает на задний план.
Оказавшись у дороги, он решил поймать такси. Но, похлопав по карманам, с досадой осознал:
«Чёрт… А где мой телефон?»
Точно. Врачи передали все его вещи Бай Сяосин. У него не было ни гроша, ни связи. Ситуация складывалась паршивая — ни такси вызвать, ни другу позвонить.
Делать нечего, придется идти пешком.
Первая народная больница находилась примерно в часе ходьбы от элитного жилого комплекса «Усадьба Юйцзян». Чжао Цинфэн решил пройтись, расценив это как хорошую прогулку.
Июньское солнце приятно припекало. Он не спешил, не чувствовал усталости и наслаждался легким ветерком. Улицы были полны девушек в коротких юбках, демонстировавших стройные загорелые ножки.
Чжао Цинфэн закурил и с удовольствием поглядывал по сторонам. Впрочем, при всём изобилии, ни одна из красоток и близко не могла сравниться по внешности с Бай Сяосин.
И тут ему почему-то вспомнилась старшая свояченица — Бай Лиюэ. Вот уж кто был настоящим произведением искусства, ничуть не уступавшим сестре, а уж по части форм и вовсе превосходившим её…
«Тьфу, о чём я вообще думаю!» — Чжао Цинфэн мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли.
В этот момент его внимание привлекла старушка, суетливо метавшаяся у обочины.
— Сынок! Помоги, а? Пожалуйста! — заметив его взгляд, пожилая женщина тут же подбежала к нему.
Чжао Цинфэн остановился:
— Что случилось, бабушка?
— Да вот, у внучки сегодня день рождения, я из деревни гостинцев привезла, а тележка-то с кручи и ухнула! — причитала старуха.
Чжао Цинфэн взглянул на обочину. За ней действительно шел крутой земляной склон, внизу которого валялся перевернутый грузовой трицикл и куча рассыпанных мешков.
— Бабуль, я один эту бандуру оттуда не вытащу. Может, вам в полицию позвонить?
— Не надо полиции! Внучка моя вон в том доме живет. Ты не мог бы сбегать да сказать ей? — Старушка указала рукой в сторону видневшейся неподалеку особняка.
Чжао Цинфэн присмотрелся. Ого. Особняк располагался прямо на склоне небольшой горы. Участок в таком месте стоил безумных денег. Из какой же семьи эта старушка?
Немного подумав, он кивнул:
— Ладно, я схожу.
— Ох, спасибо тебе, милок! Внучку мою Су Цюрань зовут, красавица — глаз не оторвать! Я вас потом обязательно познакомлю! — расплылась в улыбке старуха.
Чжао Цинфэн лишь хмыкнул и направился к особняку. Пройдя пару метров, он обернулся:
— Бабушка, а вы со мной не пойдете?
Та махнула рукой:
— Иди-иди, сынок! Мне туда не подняться.
«И то правда, возраст всё-таки, в гору тяжело идти», — подумал Чжао Цинфэн и пошагал дальше.
У ворот особняка стояли высокие кованые заборы, а территория патрулировалась охранниками.
— Стой. Ты кто такой? — сурово окликнул его один из секьюрити.
Чжао Цинфэн спокойно ответил:
— Там внизу старушка. Говорит, она бабушка Су Цюрань, у нее неприятность случилась. Попросила передать.
— Моя бабушка? — раздался чистый, бархатный голос. Из дверей особняка вышла грациозная девушка.