Глава 278 - Бай Чэнян: Бьюсь до конца, пусть даже силы неравны — дело принципа!
Чжао Цинфэн благоразумно отодвинул телефон подальше от уха.
Бай Чэнян орал в трубку добрую минуту без остановки, после чего перевёл дыхание и взревел:
— Чжао Цинфэн, ты вообще меня слушаешь, ублюдок?!
У Чжао Цинфэна тоже взыграл ретивый нрав, и он рявкнул в ответ:
— Бай Чэнян, ты в своём уме?! Сбежался с цепи что ли, бешеный пес?
Бай Чэнян скрежетал зубами от ярости:
— Не придуривайся, сволочь! Чем ты сегодня занимался, а?!
— Я? — опешил Чжао Цинфэн. — Чем это я занимался? Я просто…
На этом слове он резко замолк, сообразив, с какого перепуга этот ненормальный названивает ему с утра пораньше.
— Ха, что ж ты заткнулся? — издевательски процедил Бай Чэнян. — Слова вымолвить не можешь от стыда? Я тебя спрашиваю: ты вообще человек после этого?!
— Алло? Что-то связь совсем пропала…
Бай Чэнян ошарашенно замер, а затем взвизгнул:
— Чжао Цинфэн, прекращай ломать комедию!
— Чего? Громче! Ничего не слышно! Алло, алло, прием?
— Да чтоб тебя, Чжао Цинфэн…
— Ой, чудеса! И надо же такому случиться — в этом китайском чуде техники связь вечно пропадает, впредь буду брать отечественное…
Услышав бормотание Чжао Цинфэна, а затем короткие гудки сброшенного вызова, Бай Чэнян заскрежетал зубами так, что едва не сломал челюсть.
Он тут же перенабрал номер, но в динамике прозвучало бесстрастное: [Абонент недоступен…]
— Чжао Цинфэн, жди меня, тварь! Если я не сверну тебе шею, клянусь, сменю фамилию!
Глаза Бай Чэняна налились кровью, и он едва не швырнул дорогой смартфон об асфальт.
Для убежденного защитника чести сестры по имени Бай Чэнян этот поступок перешел все мыслимые границы: пусть даже силы заведомо неравны и он огребет люлей, но спускать такое нельзя — дело принципа!
…
Тем временем на другом конце провода.
Чжао Цинфэн сбросил вызов, молниеносно активировал режим полета и перевел дух с облегчением.
Как ни крути, в этой ситуации правда была явно не на его стороне…
Ладно, об этом потом. Если безумный братец продолжит донимать его, в крайнем случае придётся ещё разок отходить его по первое число.
Подняв голову, он разглядел обшарпанный фасад старой многоэтажки — адрес, пересланный ему Цинь Шуя. Именно здесь проживал Ду Сяошуан.
Сверившись с данными на экране телефона, Чжао Цинфэн решительно вошел в подъезд.
Отыскав нужную дверь, он постучал.
Но за дверью стояла мертвая тишина. Неужели дома никого?
Он постучал повторно.
Щелк.
Замок тихонько щелкнул, и дверь приоткрылась. На пороге показался мужчина с напрочь убитым, серым лицом: волосы растрепаны птичьим гнездом, щеки поросли густой щетиной, а от одежды разило застарелым потом и грязью — судя по всему, о личной гигиене он не вспоминал уже много дней.
Его пустые, потухшие глаза уставились на гостя:
— Вы к кому?
— Я друг Цинь Шуя. Она попросила меня навестить тебя и передать кое-какие слова, — слегка улыбнувшись, произнес Чжао Цинфэн, заглядывая через плечо хозяина в прихожую.
Стоило услышать имя Цинь Шуя, как в потухших глазах мужчины вспыхнул крошечный огонек жизни. Он тут же отступил на шаг:
— Проходите быстрее!
Войдя внутрь, Чжао Цинфэн окинул взглядом тесную квартирку.
Помещение было крошечным, но утопало в мусоре: под ногами валялись горы пустых коробок из-под еды навынос, создавая апокалиптический беспорядок.
Маленький диванчик в гостиной оставался едва ли не единственным островком, где можно было приземлиться.
Ду Сяошуан усадил гостя и дрожащим от волнения голосом спросил:
— Простите… как ваше имя? И… что именно передала Сяошуя?
— Моя фамилия Чжао, можешь звать меня господином Чжао, — доставая пачку сигарет и протягивая одну хозяину, ответил Чжао Цинфэн. — Не спеши, успокойся. Расскажи лучше о вас с Цинь Шуя. Мы общались не так уж близко, так что всех нюансов ваших отношений я не знаю.
При этих словах боль в глазах Ду Сяошуана вспыхнула с новой силой. Он внезапно занес руку и со всего маху отвесил себе звонкую пощечину, давясь слезами:
— Это всё я виноват! Если бы я только знал раньше… если бы знал…
Сидевшая рядом незримая тень Цинь Шуя инстинктивно вскинула руки, пытаясь остановить его, но её прозрачные пальцы лишь прошли сквозь воздух. Бессильная помочь, она застыла, глядя на то, как возлюбленный истязает себя, а по её щекам текли горькие слёзы.
— Сегодня… вообще-то был день нашей свадьбы… — всхлипывая, пробормотал Ду Сяошуан, погружаясь в воспоминания о тех днях, когда они были счастливы вместе.
На втором курсе университета он, как обычно, засел с книгой в тишине читального зала.
Шло время, и вдруг над ухом раздался мягкий девичьгий голос:
— Извините, здесь не занято?
Ду Сяошуан вздрогнул и повернул голову. На него смотрела девушка с теплой, лучезарной улыбкой — словно летний ветерок ворвался в его унылую жизнь. От смущения он едва не заикался:
— Н-нет, никого…
С того самого дня их судьбы переплелись.
Всего за полгода они официально стали парой, превратившись в университетском городке в самую образцовую и завистливую пару.
Стоило Ду Сяошуану и Цинь Шуя встретиться взглядами, как в глазах каждого отчетливо читалось безграничное, всепоглощающее обожание.
А потом они получили дипломы.
Денег за душой не было ни у него, ни у неё, но они сняли эту крошечную конурку и начали свой путь с нуля. Жизнь была тихой, но наполненной уютом и надеждой.
Если бы не злой рой случайностей, они наверняка шли бы рука об руку до самой старости.
Но судьба решила жестоко пошутить над влюбленными.
В тот злополучный день.
Цинь Шуя внезапно позвонила ему и весело бросила:
— Эй, кажется, я умираю!
Находившийся на работе Ду Сяошуан оцепенел. Зная, что девушка ушла на плановый медосмотр, он испуганно закричал в трубку:
— Ты что, шутишь?! Что там врачи сказали?!
А она заливисто рассмеялась в ответ:
— Терминальная стадия рака кишечника, представляешь?
Эти слова обрушились на него молотом. Сердце пропустило удар, а глаза мгновенно покраснели:
— Ты где?!
Но Цинь Шуя лишь хихикнула:
— Ха-ха, неужто поверил? Ну ты и простофиля!
Парень остолбенел, а через секунду сорвался на крик:
— Цинь Шуя! Предупреждаю тебя, ещё раз пошутишь так — пеняй на себя!
— Ладно-ладно, поняла! Возвращайся скорее домой, я сделаю тебе массаж!
Одно это обещание придавало Ду Сяошуану сил.
Поначалу после выпуска у него никак не получалось найти приличную работу, но ради достойной жизни любимой он устроился разнорабочим на стройку.
Видя, как он устает, девушка каждый вечер разминала ему затекшие мышцы — это были самые блаженные минуты за весь день.
В тот вечер, лежа рядом в постели, Цинь Шуя вдруг спросила:
— Слушай… а что бы ты сделал, если бы я и вправду заболела раком? Денег у нас нет, лечение мы не потянем!
— Опять за своё? — нахмурился он, недовольно фыркнув. — Если помрешь — я тут же заведу себе другую бабу, а тебя забуду через пять минут!
Услышав это, Цинь Шуя замолчала.
Больше эту тему они не поднимали.
Но прошло едва ли десять дней, как Ду Сяошуан, вернувшись после смены в квартиру, замер на пороге.
Половина вещей куда-то исчезла.
Большая часть принадлежала Шуя. Вместе с вещами пропала и она сама.
Побледнев от дурного предчувствия, парень лихорадочно набрал её номер.
Гудки шли долго, прежде чем вызов приняли.
— Сяошуя, ты где? — испуганно выпалил он.
— Я в деревне у родителей! В городе скучно, приехала погостить на пару дней, — голос звучал легко и беззаботно.
Но у Ду Сяошуана внутри всё оборвалось от обиды:
— Уехала к родителям и даже не предупредила меня?!
Девушка на мгновение замялась, после чего сухо бросила:
— Я приехала к маме с папой, зачем мне у тебя разрешения спрашивать?
Эти слова полоснули по сердцу ножом. Смягчив тон, он проглотил обиду:
— Тогда… купи им гостинцы на мои деньги, скажи, что это от нас обоих.
Он тут же открыл приложение WeChat и перевел ей пять тысяч юаней.
Цинь Шуя презрительно фыркнула:
— Ты в своем уме? С каких это пор они стали твоими родителями?!