Глава 273 - Мой муж, кажется, страдает от неразделенной любви
Чжао Цинфэн помрачнел и на мгновение умолк.
Прижав его ладонь к своему бьющемуся сердцу, Бай Сяосин сквозь пелену слез умоляюще зашептала:
— Муж, почувствуй, как бьется мое сердце. Оно целиком и полностью принадлежит тебе. Раньше я вела себя глупо, не считалась с твоими чувствами, думала… думала, тебе плевать. Но я и в страшном сне не могла представить, что потеряю тебя! Клянусь, если бы я знала, что этот ублюдок Чжан Цзысюань замышляет против тебя зло, я бы порвала его на куски в ту же секунду! Я знаю, что содеянного не воротишь, но я не могу жить без тебя. Позволь мне всё исправить? Хочешь — дам десять лет, двадцать, всю оставшуюся жизнь… вечность буду заглаживать свою вину, только скажи «да»!
Каждое её слово сочилось такой бесконечной, нижайшей мольбой, что сердце бы дрогнуло у любого.
Взгляд Чжао Цинфэна стал тяжелым и сложным, но он все же покачал головой:
— Сяосин, слишком многое изменилось. Твоя одержимость зашла слишком далеко. Запомни: в этом мире никто не привязан к кому-то намертво.
Утирая слезы, Бай Сяосин упрямо вскинула подбородок:
— Нет, муж, ты не прав! Я — привязана! Я не смогу без тебя жить!
Холодно вздохнув, Чжао Цинфэн отмахнулся:
— Ладно, закрыли эту тему.
С этими словами он взял палочки и принялся за остывший завтрак.
— Угу… — тихонько всхлипнула она, не отрывая от него влюбленных, преданных глаз.
Его недавняя фраза о том, что она в подметки не годится Бай Лиюэ, поселила в её душе липкий, удушливый страх.
Она прекрасно знала, насколько её муж хорош собой и умен — за ним и так увивалась целая армия поклонниц. Но то были посторонние женщины! Если же на охоту выходила её собственная сестра, Бай Сяосин попросту не представляла, что делать.
Сдаваться без боя она, разумеется, не собиралась — защита её любви не подлежала сомнению, но с другой стороны… Бай Лиюэ была её кровной сестрой, выросшей с ней под одной крышей.
Мысль о том, что им придется пойти друг другу горло из-за мужчины, приводила её в ужас.
Никогда прежде она не ощущала себя настолько несчастной. Ей и в голову не могло прийти, что главный враг подберется изнутри семьи.
Покончив с завтраком, Чжао Цинфэн вышел на крыльцо подымить.
Бай Сяосин неотступно следовала за ним, словно тень.
Видя, что он просто стоит столбом, девушка молча сбегала в дом и вытащила легкое плетеное кресло:
— Муж, присядь, отдохни немного.
Бросив на кресло беглый взгляд, он покачал головой:
— Сама садись, я не устал.
Закусив губу, Бай Сяосин убрала кресло обратно. Она предпочла продолжать стоять рядом с ним под палящим полуденным солнцем.
Время шло к обеду.
Ядовитая ревность и обида жгли изнутри с новой силой. Доведенная до ручки, Бай Сяосин сфотографировала спину погруженного в свои мысли мужа и молча запилила статус в соцсетях:
[Мой муж, кажется, страдает от неразделенной любви 😭]
Увидев этот пост, Бай Чэньян чуть не подавился кофе и тут же поставил сестре лайк.
Пару минут спустя к нему присоединилась и Бай Лиюэ.
Глаза Бай Сяосин радостно вспыхнули. Словно ребенок, хвастающийся редкой игрушкой, она ткнула телефоном под нос мужу:
— Муж, смотри! Сестра лайкнула!
Бжао Цинфэн мельком глянул на экран и только скривился:
— Пошли внутрь.
После обеда уставшая возиться со старухой Чжао Ее заявила, что хочет спать, и Чжао Цинфэн на руках отнес девочку на второй этаж, укладывая её на дневной сон.
Едва малышка засопела, как в дверях нарисовалась жаждущая приключений Бай Сяосин:
— Муж, Еэ уснула!
Чжао Цинфэн с подозрением покосился на нее:
— Ну и что с того, что уснула?
Его жена облизнула губы:
— Так давай не будем терять драгоценное время!
Надо отдать должное её нервной системе — она была поистине железной. Еще утром она билась в истерике и заливала подушку слезами, а теперь, словно ни в чем не бывало, строила ему глазки.
Чжао Цинфэн едва не взвыл от абсурдности происходящего:
— Ты вообще в своем уме?
Та захлопала ресницами:
— Муж, у меня из мужиков только ты! Если я в своем уме, значит, и ты здоров!
— Твою же мать…
Выругавшись, Чжао Цинфэн поднялся с кровати, решительно вышел в коридор и распахнул дверь настежь.
Не понимая его маневра, Бай Сяосин поплелась следом.
Однако вместо слов муж схватил ее за плечи и легким толчком выставил за порог, захлопнув дверь прямо перед ее носом. Наконец-то в комнате воцарилась долгожданная тишина.
Игнорируя возмущенные стуки и вопли с той стороны, Чжао Цинфэн прилег рядом с мирно спящей Еэ. Навалившаяся лавиной усталость моментально сморила его, и он провалился в глубокий сон.
***
Проснулся он уже ближе к вечеру.
Чжао Ее уже давно бодрствовала — устроившись на краешке кровати, девочка самозабвенно резалась в его телефон.
— Чжао… Е… Е! — зловещим голосом протянул он.
В ту же секунду шейка девочки вжалась в плечи, круглые от ужаса глазенки выкатились из орбит, и она медленно повернула к нему зареванную физиономию:
— Папочка…
Тяжело вздохнув, Чжао Цинфэн выхватил гаджет из её цепких лап:
— Думаешь, я не знаю, сколько прабабушка разрешала тебе залипать в экран? Совсем зрения лишиться хочешь?
Чжао Ее виновато опустила голову.
— Пошли!
Глянув на часы, показывающие шестой час вечера, он подхватил дочку на руки и потащил вниз.
Стоило девочке завидеть бабушку, как она с радостным воплем вырвалась и побежала к ней.
А вот шаги самого Чжао Цинфэна замерли на полуслове.
Бай Лиюэ вернулась!
Сейчас она сидела на диване рядом с Бай Сяосин, о чем-то тихо шепчась.
Заметив спускающегося по лестнице мужчину, Бай Сяосин тут же подскочила на ноги и подлетела к нему с сияющей улыбкой:
— Муж, ты проснулся! Как раз к ужину!
Но Чжао Цинфэн даже не взглянул на нее — все его внимание было приковано к старшей сестре.
Лицо Бай Лиюэ оставалось маской холодного безразличия, на нем не отражалось ни единой эмоции.
В присутствии остальных домашних он не мог позволить себе лишнего, поэтому лишь неловко улыбнулся:
— Лиюэ, вернулась?
Коротко кивнув в ответ, она демонстративно отвернулась и направилась в сторону столовой, показывая всем видом, что общество зятя ей отвратительно.
Бай Сяосин тут же скривила губы в ревнивой гримасе:
— Ой, муж, перестань метать бисер перед свиньями! Она вообще-то отцу пообещала пойти на свидание вслепую!
Сердце Чжао Цинфэна пропустило удар, а лицо исказилось.
Стоявшая неподалеку Цзян Яо уловила момент и, ехидно прищурившись, вбросила реплику:
— Ой, Сяосин, не переживай ты так! Твоя бабушка плохого не посоветует, жених — просто загляденье!
Как выяснилось, незадолго до этого старая госпожа завела разговор о затянувшейся одинокой жизни старшей внучки, и та, к всеобщему удивлению, с легким сердцем дала добро на встречу вслепую.
Бросив на Цзян Яо испепеляющий взгляд, Чжао Цинфэн процедил:
— Тебя здесь вообще не спрашивали. Закрой рот.
Сказать такое открыто! Лицо Цзян Яо мгновенно пошло пятнами от унижения.
Все домашние прекрасно знали о её давней вражде с Чжао Цинфэном, поэтому кто-то поспешил сгладить углы, увлекая мужчину к обеденному столу.
Ужин начался.
Сделав пару вялых глотков супа, Бай Лиюэ с каменным лицом поднялась из-за стола:
— Я наелась.
И, не оглядываясь, покинула столовую.
Переглянувшись, Бай Цзянхэ недоверчиво протянул:
— Сяосин, твоя сестра что, на диете сидит?
Бай Сяосин презрительно фыркнула:
— Ага, щас. Скорее на нервной почве.
Чжао Цинфэн тоже мгновенно опустошил свою пиалу и вскочил на ноги:
— Приятного аппетита всем.
Остолбеневший Бай Цзянхэ только хмыкнул вслед:
— И этот туда же… Цинфэн тоже худеет?
Сидевшая рядом Бай Сяосин мрачно вздохнула, процедив сквозь зубы:
— Отстаньте вы от них. У людей классическая драма разбитых сердец.
Покинув столовую, Чжао Цинфэн обошел весь особняк, но следов Бай Лиюэ не обнаружил.
Тогда он вышел на задний двор и наконец заметил хрупкий силуэт, одиноко сидящий на каменных ступенях крыльца — на тех самых, где они сидели накануне. Закинув голову к ночному небу, она казалась до боли хрупкой и измученной.
Глубоко вздохнув, Чжао Цинфэн направился к ней.
— Лиюэ!