Глава 27 - Чжао Цинфэн всё же решает развестись
— Муж мой, ты жив! Ты жив! — Губы Бай Сяосин тряслись от захлестнувшего её счастья. Слезы снова хлынули из глаз, она судорожно сжимала его руку и повторяла эти слова как безумная.
Чжао Цинфэн на мгновение потерял дар речи. В его глазах читалась глубокая растерянность.
Спустя некоторое время он медленно повернул голову и увидел распухшие от слез глаза жены. На её опухшем, но всё ещё безупречно красивом лице сияла надежда, и Чжао Цинфэн окончательно понял: это не сон.
Он действительно… вернулся к жизни.
Ощутив своё тело, Чжао Цинфэн высвободил руку и холодно произнес:
— Хм. Я жив.
Заведующий Ван застыл с открытым ртом:
— К-как… Как такое возможно?!
Человек, который пролежал мертвым целую ночь, вдруг очнулся? Что это — медицинское чудо или фантастическая сказка?
Он суетливо забормотал:
— Я должен немедленно оповестить отделение! Нам нужно провести полное обследование!
Чжао Цинфэн нахмурился и с трудом сел на койке. Тело всё ещё отзывалось дикой слабостью, но той раздирающей боли больше не было.
— Доктор, сделайте одолжение — не поднимайте шума, — ровным тоном попросил он.
— Как это не поднимать! — отрезал заведующий Ван. В его голове уже выстраивался грандиозный план: он прогремит на всю страну, созовет консилиум из лучших профессоров, напишет научную работу! Такой шанс выпадает раз в жизни!
Лицо Бай Сяосин моментально оледенело. Впившись в врача ледяным взглядом, она отчеканила:
— Делай то, что говорит мой муж!
Заведующий Ван поперхнулся и возмущенно возразил:
— Да как вы можете! Пациент в уникальном состоянии, ему необходимо пройти обследование…
— Я в порядке. Никаких обследований не нужно, — перебил его Чжао Цинфэн.
То, что произошло с его организмом, современная медицина объяснить всё равно не в силах. Если поднимется шумиха, неизвестно, какими последствиями это обернется. Сейчас единственное, чего он хотел — это вернуться домой и обнять дочь.
Чжао Цинфэна не покидало предчувствие: если уж ему суждено жить, он будет жить. А если судьба решит иначе, никакая больница всё равно не поможет — вчера врачи уже расписались в собственном бессилии.
— Но… — Заведующий Ван всё еще колебался.
Бай Сяосин, не говоря больше ни слова, достала телефон и отошла к окну. Спустя пару секунд она сделала звонок.
Почти сразу у заведующего Вана зазвонил собственный мобильный. Он с опаской ответил:
— Главврач? Вы что-то хотели?
Неизвестно, что именно произнес голос в трубке, но лицо Вана вытянулось от шока. Он то и дело бросал полные ужаса взгляды на Бай Сяосин, а затем покорно ответил:
— Слушаюсь… Я всё понял.
Сбросив вызов, заведующий Ван тяжело вздохнул:
— Госпожа Бай… Раз так, я пойду.
Он покидал палату с явной неохотой. Мечта об мировой славе ускользнула прямо из-под носа… Ему было до безумия жаль упущенной возможности.
Когда врач ушел, Чжао Цинфэн со свешенными с койки ногами попытался встать. Бай Сяосин тут же бросилась к нему:
— Муж, ты куда? Давай я помогу!
— В туалет, — не смотря на неё, сухо бросил Чжао Цинфэн.
— Я провожу тебя!
Бай Сяосин без лишних слов подхватила его под руку. Чжао Цинфэн был слишком слаб, чтобы сопротивляться, поэтому лишь поморщился и позволил ей вести себя.
Оказавшись у дверей уборной, он остановился:
— Дальше я сам…
— Нет! Я с тобой! — отрезала Бай Сяосин. Она больше не желала упускать мужа из виду ни на секунду.
С этими словами она затащила его внутрь. Справлявшие нужду мужики при виде эдакой роковой красотки обомлели, сжались в комок и, на ходу натягивая штаны, в ужасе выскочили прочь.
У Чжао Цинфэна дернулась щека. Попробуй он сам зайти в женский туалет — к обеду уже сушил бы сухари в отделении полиции.
Игнорируя чужие взгляды, Бай Сяосин заставила его зайти в кабинку и вознамерилась расстегнуть ему брюки. Но тут Чжао Цинфэн воспротивился наотрез. С трудом оттолкнув её руки, он справился сам.
Бай Сяосин обиженно поджала губы:
— Мы же столько лет вместе, что за чужие манеры?
Вернувшись в палату, Чжао Цинфэн снова сел на койку и погрузился в свои мысли. Он до сих пор не мог понять, как смог восстать из мертвых. А главное… действительно ли он ожил без каких-либо жутких последствий?
Бай Сяосин присела на корточки, положив руки ему на бедра, и снизу вверх посмотрела на него с нескрываемым обожанием:
— Муж мой, о чём ты думаешь?
Чжао Цинфэн очнулся от раздумий и качнул головой:
— Ни о чём.
Он не горел желанием общаться с ней. Да, будучи бестелесным духом, он видел её отчаяние и искреннее раскаяние, и это задело струны его души. Но решение Чжао Цинфэна оставалось незыблемым.
Развод.
Конечно, доверифся она ему безоговорочно, не отправляйся искать «улики», а сразу прижав своего дорогого братца — он, возможно, дал бы ей шанс. Но Бай Сяосин выбрала иной путь.
Заметив его отстраненность, Бай Сяосин поджала губы, сдерживая обиду. Поправив прическу, она тихо спросила:
— Как ты себя чувствуешь? Может, я всё-таки попрошу врачей провести тайный осмотр? Обещаю, никто ничего не узнает.
— Не нужно. Я в норме. Если у тебя есть дела — иди, не нужно со мной сидеть, — ответил Чжао Цинфэн.
Силы постепенно возвращались к нему. Ещё немного отдыха — и можно покинуть эту больницу.
— Как это «иди»?! Я буду с тобой и никуда не уйду! — горячо воскликнула Бай Сяосин.
На губах Чжао Цинфэна заиграла усмешка:
— Вот только ты мне больше не нужна. В тот самый миг, когда я нуждался в тебе больше всего, когда лежал здесь на грани жизни и смерти… ты ублажала своего названного братца.
Лицо Бай Сяосин мгновенно пошло белыми пятнами.
Она пошатнулась, словно от удара:
— Муж… Единственный, кого я люблю — это ты! Выслушай меня, прошу! Я правда не знала, что всё настолько серьезно, я думала…
— Я же сказал тебе, что умираю. Но ты решила, что я вру? — жестко перебил её Чжао Цинфэн. — Ты предпочла поверить этому сопляку, а не собственному мужу. Твоя любовь… чертовски дешёвая штука.
Бай Сяосин стояла ни жива ни мертва. Слова мужа жгли ее, как раскаленное железо. Но сейчас, когда он снова был жив, все это казалось мелкой усобицей — недоразумения со временем развеются.
Она прикусила губу:
— Давай не будем об этом, хорошо? Я признаю, я была неправа. Пожалуйста, не надо ссориться…
Чжао Цинфэн лишь разочарованно качнул головой. Какой толк от того, что она признает ошибки, если всё равно ничего не меняется?
И в этот момент дверь палаты распахнулась:
— Сестрица Сяосин, не убивайся так! Я принес завтрак, поешь хоть немного…
В комнату шагнул Чжан Цзысюань с пакетом еды. Увидев сидящего на кровати Чжао Цинфэна, он застыл. Рот его широко раскрылся, а пакет с едой вывалился из ослабевших пальцев на пол.
Чжао Цинфэн прищурился, и на его лице отобразилось злое веселье:
— Что, парень, удивляешься?
Чжан Цзысюань вздрогнул, приходя в себя, и забормотал, заикаясь:
— З-зять… Ты… Ты не умер?!
— Не мели чуши! — отрезала Бай Сяосин. — С чего бы моему мужу умирать!
Чжао Цинфэн поднялся с койки, неспешным шагом подошел к Чжан Цзысюаню и, наклонившись к самому его уху, тихо шепнул:
— Я не умру. У меня еще остались неоконченные дела.
Чжан Цзысюань дрожащим голосом спросил:
— К-какие дела?
Чжао Цинфэн, сохраняя ледяное спокойствие, без единой эмоции на лице, ровным тоном произнес четыре слова:
— Убить всю твою семейку.