Глава 242 - Слёзы Су Цюрань
Рука Хань Сяодуна ещё сжимала карту, когда с лица его мигом слетела вся недавняя радость.
Чжоу Цзю, не ожидавшая, что муж прилюдно осадит её, стиснула зубы и шагнула вперёд: — Дорогой, это дело...
— А тебе здесь слово давали?
Су Чэнфэн оборвал её ледяным тоном: — Ступай в комнату.
Лицо Чжоу Цзю дёрнулось, она хотела было возразить, но сидевший рядом Су Чэньюнь тихо произнёс: — Невестка, помолчи.
Лишь тогда Су Чэнфэн перевёл взгляд на Чжао Цинфэна и, усмехнувшись, обронил: — Играй спокойно.
Чжао Цинфэн скосил на него глаза и невозмутимо кивнул.
Была ли это заранее отрепетированная сценка, он не знал, но то, что Су Чэнфэн объявился не раньше и не позже, а именно в этот критический миг, выглядело многозначительно.
Хань Сяодун смотрел на фишки, горой лежавшие на столе, и холодный пот уже струился по его спине.
Если признают, что он мухлевал, ему придётся выложить больше миллиарда. Сумма хоть и подъёмная, но когда старик вернётся из-за границы — не сносить ему головы.
А если продолжить игру...
В глазах Хань Сяодуна вспыхнуло жгучее нежелание сдаваться. Не может же Чжао Цинфэну вечно так везти!
У меня всего четыреста миллионов фишек, а у него — уже больше двух миллиардов. Значит... преимущество сейчас на моей стороне!
Приняв решение, Хань Сяодун стиснул зубы и выдавил: — Я продолжаю.
Чжао Цинфэн, напротив, оставался совершенно спокоен и лишь коротко кивнул: — Бросай кости.
Хань Сяодун глубоко вздохнул и с остервенением забарабанил по кнопке. Лишь через минуту с лишним он остановился.
И тут же, с замирающим сердцем, увидел, как Чжао Цинфэн выдвигает вперёд все свои фишки — на «малое»!
Четыреста миллионов!
Опять ва-банк?!
Да как у тебя смелости хватает?!
— Вскрывай.
Хань Сяодун приподнял крышку — и перед глазами у него потемнело.
Чжао Цинфэн снова выиграл.
Четыреста миллионов превратились в восемьсот!
Хань Сяодун обливался потом, то и дело промокая лоб платком.
На этот раз он не проронил ни слова. Молча подвинул фишки Чжао Цинфэну и снова принялся трясти кости.
Но...
Чжао Цинфэн даже не взглянул на свою гору фишек. Он просто толкал их вперёд.
К этому моменту у всех присутствующих отвисла челюсть.
Всех поражала его дерзость.
Если раньше Чжао Цинфэна прикрывала лишь слава деда, то теперь он сам по себе внушал уважение.
В зале собрались отнюдь не последние люди.
Хладнокровие Чжао Цинфэна леденило кровь, а его удача, казалось, была окутана пеленой мистики.
Эта партия прославила Чжао Цинфэна — многие запомнили его надолго.
В конце концов, удача — не порок. Бизнесмены, наоборот, верят в подобные вещи. Кто не захочет иметь дело с везунчиком?
Следующий бросок — и восемьсот миллионов Чжао Цинфэна снова удвоились.
Его состояние достигло полутора миллиардов!
Хань Сяодуна начала бить дрожь. Он даже вскрикнул: — Э... это... чёртовщина! Так не бывает! Невозможно!
Кто вообще может выиграть больше десяти раз подряд?
И всё же — это происходило наяву.
Хань Сяодун неотрывно следил за Чжао Цинфэном и мог поклясться: тот не мухлюет. Тогда... как же ему это удаётся?
Неужели и правда просто везёт?
К этому времени уже наступил обеденный час.
Но никто не решался уйти. Все заворожённо смотрели на игру.
Это было зрелище! Двести тысяч превратились в полтора миллиарда! Самый прославленный игрок в кости не сделал бы лучше!
Хань Сяодун рывком поднялся с места. Глядя на свои фишки, он дрожащими руками тряс стакан, в горле пересохло, слов не находилось, в голове — каша.
Чжао Цинфэн же, напротив, был так спокоен, что это пугало.
Кости остановились. Он даже не задержался, чтобы взглянуть на них.
Будто полтора миллиарда перед ним — те же жалкие двести тысяч. Он небрежно вытолкнул фишки вперёд и равнодушно обронил: — На этот раз — три шестёрки. «Большое».
Что?!
Он не просто ставит на «большое» — он ещё и угадывает число?!
Хань Сяодун машинально приподнял крышку. Увидев цифры, он остолбенел.
— Ты... ты мухлюешь! — выдохнул он, впиваясь взглядом в Чжао Цинфэна.
В стакане лежали три шестёрки. Одна к одной.
На губах Чжао Цинфэна зазмеилась презрительная усмешка: — Говоришь, я мухлюю? Доказательства есть?
С этими словами он обернулся и посмотрел на Чжоу Цзю: — Генеральный директор Чжоу, а вы как считаете?
Лицо Чжоу Цзю перекосилось — то бледнело, то багровело.
Взгляды всех гостей устремились на неё. По коже будто поползли муравьи — стало не по себе.
Хань Сяодун, наливаясь кровью, процедил: — Я всё равно найду доказательства, что ты мухлюешь!
Он снова, словно механизм, принялся трясти кости.
Но Чжао Цинфэн лишь покачал головой и спокойно сказал: — Твоих фишек уже не хватит.
Хань Сяодун замер.
Он совсем забыл, что эта ставка ещё не оплачена. Быстро прикинув, он понял... не хватает.
Он рухнул на стул, словно из него вынули все кости.
Незаметно для себя он проиграл более трёх миллиардов. Пусть сам он должен был выплатить лишь около двух — но и это была неподъёмная сумма.
Два миллиарда!
Хань Сяодун был готов лишиться чувств.
Семья Хань — не чета кланам Хэ и Чжан из Тяньнаня, не говоря уже о богатейшей семье Су.
Два миллиарда наличными — это почти всё свободные средства клана Хань. А то и больше — пришлось бы продавать доли в бизнесе или имущество.
Чжао Цинфэн смотрел на него в упор и бесстрастно произнёс: — Игра окончена. Пора платить.
Хань Сяодун был в полном ступоре.
Но никто не спешил ему на помощь.
Су Чэнфэн холодно бросил: — Хань Сяодун, проиграл — плати. О том, что ты мухлевал, я забуду. Но долг свой ты выплатишь. Иначе я сам пойду к Хань Пину и буду решать этот вопрос с ним.
Затем он повернулся к Чжао Цинфэну и, улыбнувшись, добавил: — Не волнуйся, деньги переведут на твой счёт не позже чем через неделю. А теперь — прошу к столу, господа.
Чжао Цинфэн поднялся: — Здесь есть те, кто мне не рад. Оставаться смысла нет. Пойду я.
Он подошёл к Хань Сяодуну, бросил взгляд на его отчаянное лицо, усмехнулся и небрежно опрокинул стакан с костями.
Лэн Ни, наконец освободившись, возбуждённо воскликнула: — Двести тысяч превратились в три миллиарда! Я просто гений!
Су Чэнфэн дёрнул щекой и через силу улыбнулся: — Цинфэн, возможно, здесь вышло недоразумение. Может, обсудим спокойно...
— Никакого недоразумения. Я ухожу.
Чжао Цинфэн махнул рукой, не удостоив Су Чэнфэна даже взглядом, и вышел.
Лин Тяньмин тоже усмехнулся: — Господин Су, полагаю, мне здесь тоже не место.
С этими словами он последовал за Чжао Цинфэном.
Остальные хоть и остались, но лица у всех были разные — каждый думал о своём.
Все двинулись в главный зал банкета.
Чжан Фан, увидев, что победителем вышел Чжао Цинфэн, разочарованно покачал головой и тоже направился в банкетный зал. Только за его спиной бесшумно скользила едва различимая тень.
Постепенно зал опустел. Су Чэнфэн с мрачным лицом повернулся к Чжоу Цзю.
Та поспешно затараторила: — Дорогой, ты же сам не хотел, чтобы Цюрань слишком близко общалась с Чжао Цинфэном! Я просто...
Су Чэнфэн, скрежеща зубами, процедил: — Знаешь, что будет после сегодняшнего? Рыночная капитализация корпорации «Чэнфэн» упадёт процентов на десять, и это только видимая часть айсберга.
Чжоу Цзю опешила: — Э... как такое возможно?
Су Чэнфэн выругался: — Твой отец прав, ты просто дура! Ты хоть понимаешь, что для бизнесмена значит репутация?
Чжоу Цзю покачнулась, словно её ударили обухом по голове.
Су Чэнфэн горько усмехнулся: — Ладно, влияние на компанию — это полбеды. Вот с Цюрань — сама потом разберёшься, как выпутываться.
...
Чжао Цинфэн и Лин Тяньмин только вышли из особняка, как их нагнала Чжоу Мэй:
— Эй, Цинфэн! Да погоди ты!
Лин Тяньмин покосился на неё, многозначительно улыбнулся и сказал: — Господин Чжао, я, пожалуй, пойду.
Чжао Цинфэн, улыбнувшись, махнул рукой: — Господин Лин, спасибо за сегодняшнее.
— Пустяки.
Лин Тяньмин беспечно отмахнулся и зашагал прочь.
Чжоу Мэй подошла, недовольно надув губы: — Цинфэн, ты уходишь, а меня даже не позвал?
Чжао Цинфэн усмехнулся: — У племянницы день рождения, а ты не останешься?
Чжоу Мэй покачала головой: — Чжоу Цзю сегодня перегнула палку. Я с тобой!
— Ладно.
Они спустились к подножию горы.
— Братец Цинфэн!
Позади раздался голос, дрожащий от слёз.
Обернувшись, они увидели Су Цюрань, бегущую к ним, с лицом, залитым слезами.