Глава 213 - Честь героям!
Старик сидел на ступеньках суда, сжимая в руках старое ружье, а рядом с ним неподвижно стояла Бай Сяосин.
Всего за пару минут этот снимок облетел все новостные ленты.
Сеть содрогнулась!
Парадные награды на груди ветерана внушали благоговейный ужас.
Знающие люди с первого взгляда определили: старик прошел через жернова двух великих войн!
Война за освобождение и Корейская кампания!
Какой же колоссальной волей и какими заслугами нужно обладать ради этого?
Да это же настоящий, матерый герой войны!
И внук этого самого героя прямо сейчас сидит на скамье подсудимых!
Подсудимый по делу, в котором отчетливо смердело гнилью и фальшью.
Несколько минут весь китайский сегмент интернета хранил гробовое молчание.
Платформы коротких видео отреагировали молниеносно: аккаунт Лэн Ни заблокировали в ту же секунду, а любые сомнительные комментарии в адрес Чжао Цинфэна и Бай Сяосин вычищали подчистую.
А затем в сети началась буря.
Никто толком не знал, что именно натворили за закрытыми дверями, но ветераны и герои — это хребет нации.
Виновен Чжао Цинфэн перед законом — пусть судит закон. Но если он чист, никто не смеет его марать.
Мысль витала в воздухе одна: нельзя допустить, чтобы герои проливали кровь, а после — слезы.
Миллионы голосов в интернете в этот момент слились в одно-единственное слово.
Справедливость!
Практически под каждым постом рядами выстраивались одинаковые комментарии.
Справедливость, справедливость и еще раз справедливость!
В таких условиях любой, кто посмел бы провернуть мелкую махинацию, мгновенно превратился бы в общегосударственного врага.
Более того: чтобы вынести обвинительный приговор Чжао Цинфэну, теперь требовались железобетонные, неопровержимые доказательства на каждый чих!
В эту минуту все взгляды были прикованы к массивным дверям зала заседаний в ожидании развязки.
Вскоре с завыванием сирены к зданию подлетел кортеж.
Бледный как полотно начальник городского управления полиции торопливо подбежал к старику и дрогнувшим голосом спросил:
— Уважаемый, позвольте узнать ваше имя?
— Чэнь Чэнхун.
Стоило услышать это имя, как стоявшего за спиной шефа молодого полицейского затрясло: он тут же судорожно застучал пальцами по служебному планшету.
Спустя пару секунд его глаза полезли на лоб:
— Нашел!
В сети к тому моменту подвиги старика уже успели вытащить наружу — в конце концов, каждая боевая награда имеет свой цифровой след.
[Старый герой Чэнь Чэнхун, ушел на фронт в шестнадцать лет, суперсолдат высшей пробы, в боях за родину в одиночку уничтожил более восьмидесяти японцев… Позже, во время корейской кампании, американцы прозвали его Ангелом Смерти… Он один выкашивал целые батальоны врагов… Он был командиром роты моего прадеда, и подумать только — он до сих пор жив!]
Стоило этому посту выйти в топ, как интернет взорвался волной безусловного уважения.
[Низкий поклон герою!]
[Настоящий бог войны!]
[Смертный, сражавшийся наравне с богами. Вот он, истинный защитник Китая!]
[Встать всем! Поклонитесь богу войны!]
[Дедушка, мне двенадцать лет, я кланяюсь вам в ноги.]
Мнения у всех были разные, но трепет перед героями у китайцев в крови.
Имя Чэнь Чэнхуна вскрыло нарыв, вся страна отдавала ему дань уважения.
Тем временем в пекинском элитном жилом комплексе для высших чинов.
Один худощавый старик, уставившись в экран планшета, выронил из рук чашку. Его глаза налились слезами:
— Старый ротный!
Неподалеку пятнадцатилетняя девочка оторвалась от книги:
— Дедушка, что случилось?
— Быстро звони отцу! — борода старика ходила ходуном. — Звони отцу немедленно, я должен увидеть старого командира!
— Есть! — девочка тут же схватила трубку.
Спустя минуту в комнату вошел мужчина в генеральском мундире. Ему было за пятьдесят, взгляд тяжелый и пронзительный, на погонах красовалась золотая ветвь с тремя звездами…
***
У стен суда в Тяньнане тем временем собиралась всё более плотная толпа.
Дело дошло до того, что сам Чэнь Даочжун лично прибыл на место и с горькой улыбкой предложил ветерану:
— Старейшина Чэнь, на улице сыро и холодно, давайте перейдем в машину?
Чэнь Чэнхун даже не взглянул на него:
— Я с места не двинусь. Если мой внук действительно сотворил мерзость, я сам прикончу ублюдка, чтобы не позорить страну.
— Ну что вы, до этого не дойдет, не дойдет… — замахал руками Чэнь Даочжун, бросая тревожный взгляд на здание суда. — Думаю, скоро огласят результат. Как бы то ни было, закон справедлив.
Шутка ли! При нынешнем общественном резонансе кто посмеет вынести несправедливый приговор?
Какими бы погонами и деньгами ни обладали заговорщики, перед лицом старого ветерана им придется подвинуться!
А вот в семействе Чжан творился настоящий ад.
— Блядь, блядь, блядь! Чжао Цинфэн, сукин ты сын, имея за спиной такой бэкграунд, ты всё это время прикидывался овечкой?!
Лицо Чжан Фана исказил панический ужас.
Лоб Чжан Тяньюна тоже покрылся холодным потом — его личный телефон разрывался от звонков.
Одно дело, если бы всплыл только скандал с Лэн Ни. Но вчерашние ролики слишком удачно зацепили и самого Чжан Фана.
Изначально многие подозревали наличие злого умысла.
И если бы за Чжао Цинфэном не стояло никого влиятельного, его бы тихо придавили под давлением общественности, и дело было бы закрыто.
Но текущая реальность выглядела иначе… Чжао Цинфэн был затянут в броню из золота. Клеветать на человека с такой родословной никто в здравом уме не станет.
Если дать процессу идти дальше, для семьи Чжан это обернется катастрофой.
Чудовищной, всесокрушающей катастрофой!
Мертвенно-бледный Чжан Фан трясся всем телом:
— Пап… что же нам делать?
Судорожно сглотнув, Чжан Тяньюн схватил мобильник и попытался дозвониться до судьи, но в ответ шли лишь короткие гудки.
Очевидно, внутри полным ходом шло заседание.
Стоит первой инстанции вынести обвинительный приговор на базе фальшивок, и всё — игра будет проиграна окончательно…
— Проклятье, проклятье! — Чжан Тяньюн тоже потерял самообладание, набирая номер за номером, но трупку никто не брал.
Сегодняшнее слушание проходило в закрытом режиме, без допуска публики.
Наконец, швырнув телефон на диван, Чжан Тяньюн сквозь стиснутые зубы выплюнул:
— Остался лишь один выход.
Чжан Фан вскинул голову:
— Какой, пап?!
— Повесить всех собак на Лэн Ни!
Пытаясь вернуть остатки хладнокровия, Чжан Тяньюн чеканил слова:
— Лэн Ни оклеветала потомка героя, интернет уже сжирает ее заживо. Не выдержав давления и мучимая совестью, она сводит счеты с жизнью!
Чжан Фан опешил:
— Убрать Лэн Ни?
— Лэн Ни должна умереть! — отрезал отец. — Только так мы сможем погасить гнев Чжао Цинфэна. С этим парнем… сейчас мы тягаться не в силах.
Рухнув в кресло, Чжан Фан с бессильной яростью впился ногтями в обивку:
— И этот ублюдок сойдет с рук? Неужели какой-то старик обладает такой властью?
Чжан Тяньюн помрачнел:
— Втайне от всех этот старик, может, и не значил бы ничего! Но беда в том, что скандал вышел на федеральный уровень. Сначала общественное мнение было на нашей стороне, но теперь… теперь они владеют повесткой. При таком раскладе, даже если бы мы принадлежали к кланам уровня Сяо или Чэнь, нам пришлось бы отступить!
Разумеется, люди внутри здания суда оставались в полном неведении относительно бушующей снаружи бури.
Внутри зала заседаний.
Чжао Цинфэн стоял на месте обвиняемого, в то время как Лэн Ни занимала позицию истца.
Девица срывала голос, рыдая и расписывая во всех красках «зверства», учиненные над ней ответчиком.
— В тот день я ждала его у офиса, мы вместе пообедали, а после обеда пошли в кино.
— Во время сеанса он постоянно распускал руки, домогался меня. Я девушка порядочная, дорожу репутацией, поэтому стерпела. Но он стал только наглее и распустил руки еще сильнее.
— К счастью, фильм закончился, и я сразу выскочила из зала. Думала: раз он накормил меня обедом, угощу-ка его напоследок горячим горшком, а после порву все контакты.
— Кто бы знал, что после ужина, по дороге домой, он подольет мне чего-то в воду! Стоило сделать глоток, как в глазах потемнело, тело охватило жаром, а ноги стали ватными.
— Я умоляла отвезти меня в больницу, но он притащил меня в номер гостиницы… и надругался надо мной! А когда закончил, я чудом нашла лазейку и сбежала…