Глава 138 - Убитая горем Бай Сяосин
Лицо Чжао Цинфэна в салоне машины оставалось непроницаемым.
Тот чек нёс в себе слишком много скрытых смыслов.
Мать Чжао Лэси, по всей видимости, была влиятельной дамой с бесконечными возможностями. Будучи в курсе всего происходящего, она решила откупиться от него астрономической суммой через руки дворецкого.
Давая понять, что всё это… обычная сделка.
И Чжао Лэси прекрасно это поняла, потому и пресекла попытку на корню.
Она не желала мазать их отношения грязью, к тому же позиция матери вызвала у неё дикую злость.
— Господин Чжао, мы приехали.
Не заметив, как пролетела дорога, машина остановилась у дома. Водитель почтительно обернулся с переднего сиденья.
Очнувшись от раздумий, Чжао Цинфэн кивнул:
— Спасибо, выручил.
Выбравшись наружу, он посмотрел на часы — уже перевалило за два часа ночи.
Выкурив сигарету прямо под подъездом, он наконец направился наверх.
— Любимый, почему так поздно?
Бай Сяосин ещё не спала. Услышав скрип двери, она тут же подбежала к нему.
— Где Ее? — бросил он вместо ответа.
— Давно спит, — ответила жена, как вдруг её изящный носик забавно зашевелился. Принюхавшись к нему, она подозрительно прищурилась: — От тебя чем-то пахнет.
Снимая обувь, Чжао Цинфэн холодно бросил:
— Держись от меня подальше.
Игнорируя его слова, она вплотную приблизилась к его плечу и шумно втянула носом воздух. Лицо женщины резко переменилось, когда меж складок его одежды она нашла длинный женский волос. Голос её задрожал:
— Любимый… от тебя пахнет чужой женщиной, и тут её волосы… Где ты был этой ночью?!
— Тебя это волновать не должно, — сухо отрезал он.
Лицо Бай Сяосин побелело как мел. Самое страшное подозрение обожгло изнутри, лишив опоры под ногами, и по её щекам брызнули слёзы:
— Любимый… неужели ты… завёл бабу на стороне?!
Хрясь!
Громкий звук заставил их синхронно повернуть головы: разбитый стакан валялся на полу, а стоявшая неподалёку 白黎月 (Бай Лиюэ) в мультяшной пижаме с рисунком Тортиллы застыла с остекленевшим взглядом.
Заметив внимание к своей персоне, она суетливо опустилась на колени, пытаясь собрать стеклянные осколки.
— Руки порежешь, не трогай! — бросился к ней Чжао Цинфэн.
Послушно выпрямившись, Бай Лиюэ растерянно захлопала ресницами, не зная, куда деть руки.
Бай Сяосин проигнорировала сцену. Сверля мужа безумным взглядом, она захлёбывалась слезами:
— Любимый, ответь мне!
И в этот момент Чжао Цинфэн поймал на себе взгляд второй сестры.
Откуда это паршивое чувство вины?.. — смутившись под двойным прицелом женских глаз, он холодно отчеканил жене:
— Я был у Чжао Лэси.
— У этой девки?.. — прошептала та.
Устав отвечать, он молча поднял с пола щётку, собирая осколки.
Бай Сяосин бросилась к нему, вцепившись в рукав и заглядывая в глаза:
— Любимый… вы же с ней ничего такого… правда?
Эта сцена вывела Чжао Цинфэна из себя:
— Бай Сяосин, ты не находишь, что перегибаешь палку? Даже если мы переспали, тебя это уже не касается. Дошло?
Слова подействовали на неё как удар молнии. Женщина замерла на месте, превратившись в статую.
Пару секунд спустя её глаза покраснели до крови. Во взгляде мелькнуло нечто пугающее, после чего она молча развернулась и побрела к выходу.
Встревоженный Чжао Цинфэн гаркнул вслед:
— Ты куда собралась?!
— Иду к этой шлюхе, — её голос звенел ледяной сталью, источая безумие. — Раз она вешает мне рога, я ей все волосы повыдёргиваю!
Опешив от такой прыти, он взревел: — Бай Сяосин, ты рехнулась?!
Стиснув зубы и продолжая с упорством двигаться к двери, она не проронила ни звука.
Поразмыслив пару секунд, Чжао Цинфэн холодно ухмыльнулся:
— Валяй, иди! Только потом не удивляйся, если Ее станет звать мамой кого-то другого.
Угроза возымела действие мгновенно.
Шаг Бай Сяосин оборвался на полуслове.
Простояв так с пару секунд, она рухнула на колене прямо у порога и зашлась безутешным, надрывным плачем:
— Любимый… за что ты так со мной… за что…
Ошарашенный Чжао Цинфэн развёл руками:
— А что я такого сделал? Мы в разводе. Даже если я нашёл другую, к тебе это больше не имеет никакого отношения!
Выплакавшись вдоволь, Бай Сяосин подняла на него заплаканные глаза. Но в этот раз в них не осталось ни единой искры — сплошная выжженная пустота. Пробормотала она едва слышно:
— Любимый… я наконец-то… потеряла тебя…
Даже стоявшая рядом Бай Лиюэ испугалась этого выражения лица.
Чжао Цинфэн нахмурился ещё сильнее.
Жалкая, надломленная улыбка скользнула по лицу Бай Сяосин сквозь пелену слёз:
— До смешного… Как же это смешно, Бай Сяосин, ты проиграла по всем фронтам…
Надежда рухнула, психика трещала по швам.
Глядя на неё, Чжао Цинфэн почувствовал неприятный укол совести.
Бай Лиюэ поспешно подскочила, поднимая сестру с пола. Глаза у неё покраснели:
— Сяосин, иди в спальню. Утром обо всем поговорим.
— Спать? — её пустой взгляд блуждал по стене. Голос звучал неестественно глухо. — Сестра, скажи, какой вообще смысл ложиться спать?
Бай Лиюэ вздрогнула от её тона и заискивающе забормотала:
— Сяосин, не пугай меня так!
Испытывая жуткое раздражение от необходимости оправдываться, но понимая, что иначе не отделаться, Чжао Цинфэн глухо бросил:
— Хватит строить из себя трагическую героиню. Лэси заболела, я просто навестил её. Ничего из того, что ты себе напридумывала, не было.
Хотя кое-что всё-таки было, но об этом ей знать не обязательно.
Стоило прозвучать этим словам, как в Бай Сяосин словно вдохнули вторую жизнь.
Лицо её озарилось, глаза вспыхнули. Метнувшись к нему, она вцепилась мужу в рукав:
— Любимый, правда?!
Чжао Цинфэн едва не закатил глаза: как у неё получалось менять маски за доли секунды?
Разозлившись, он хмыкнул:
— Бай Сяосин, у тебя что, раздвоение личности?
— Нет, ни в коем случае! — она подняла правую руку, клянясь: — Клянусь, любимый! Личность у меня одна — и та любит тебя!
Не желая продолжать этот цирк, он закончил с последними осколками стекла и перевёл взгляд на старшую сестру:
— Лиюэ, ты почему до сих пор не в постели?
— Моя сестра вечно засиживается до трёх-четырех ночи! — не дав той рта открыть, встряла Бай Сяосин.
— Я у тебя спрашивал? — сверкнув глазами, Чжао Цинфэн протянул руку: — Ну-ка, давай сюда.
— Что давать? — захлопала ресницами та.
— Ключ.
— Какой ключ? — невинно изумилась жена.
На лбу Чжао Цинфэна запульсировала жилка:
— Бай Сяосин, хватит притворяться! Прекрасно знаешь, какой. Хочешь жить здесь — веди себя тихо. Не устраивает — возвращайся в «Усадьбу Юйцзян»!
— Ладно…
Стоило ему пригрозить выселением, как со всеми своими женскими капризами пришлось распрощаться. Скорчив кислую мину, она послушно отдала ключ от главной спальни.
Раз уж ночной план провалился, она тут же попыталась отыграться за счёт внезапной атаки:
— Любимый, застынь! У тебя на плече комар!
Ожидая подвоха, Чжао Цинфэн отскочил на полшага назад, избегая ловушки, и, наградив жену грозным взглядом, захлопнул за собой дверь спальни.
Бай Сяосин разочарованно вздохнула.
А Бай Лиюэ лишь скривила губы:
— Только что рыдала на полу, собираясь уйти в мир иной, а теперь устраиваешь этот фарс! Выходит, всё было театром? Я что, тоже деталь в вашем механизме под названием «парные игрища»?
Тяжело вздохнув, та с грустью мотнула головой:
— Нет, не театр.
Опустившись на диван, она прошептала с тоской:
— Если бы он на самом деле нашёл другую, я бы этого не пережила. Ей-богу, мне казалось, что смерть была бы лучше.
Бай Лиюэ нахмурилась:
— Но это неизбежно, дорогая моя. Сегодня — Чжао Лэси, завтра — Су Цюрань… Кто-нибудь ещё. Вы в разводе, и даже если он решит жениться во второй раз, ты не сможешь ему запретить.
От одной этой мысли Бай Лиюэ содрогнулась всем телом и яростно затрясла головой:
— Снова жениться?! Ни за что! Мой муж женится только на мне!
Хмыкнув, сестра заметила:
— Помешать ему ты уже не в силах.
Стиснув зубы, Бай Сяосин упрямо бросила:
— Я не проиграю!
Глядя на неё, старшая сестра мысленно качала головой: Какая же ты упёртая, Сяосин. Сколько раз ты уже проиграла? Сначала кричала, что муж тебя не бросит, — бросил. Потом — что вы не разведетесь, — развелись. И после этого ты говоришь, что не проиграешь? Да от твоего кредита доверия уже рожки да ножки остались.